Цветок Гондора

Далрин проснулась от ночного холода. Кутаясь в плащ и растирая закоченевшие ладони, она поднялась с земли и подошла ближе к камням, окружавшим площадку на вершине холма, где расположилось Братство. Тьма за оградой из валунов была непроглядной, промозглый зимний ветер шумел обнажёнными ветвями дубов, которые в слабом свете костра отбрасывали едва заметные тени. Впервые за всё время похода Далрин поняла, как ей не хватает мягкого, волшебного звёздного света, к которому она так привыкла в Ривенделле: сейчас на чёрном небе не было ни луны, ни звёзд, и только бледные рваные облака медленно плыли над Мглистыми горами. Гэндальф и Эстель сидели у огня; остальные дремали. Бедняга Билл, привязанный к дубу, весь трясся от страха, время от времени тревожно всхрапывая; его умные глаза поблёскивали в темноте. «Зря Сэм потащил его с собой, — думала девушка, с жалостью глядя на пони. — Да, он исправно служит нам, но столько опасностей — это чересчур для него. К тому же, если Гэндальф всё-таки согласится пойти через Морию — а иначе от шпионов нам не скрыться — Билл не сможет следовать за нами в подземелье…» Далрин прервала свои размышления, заметив в ночной мгле множество парных ярко-жёлтых огоньков. Шум ветра сменился негромким, но настойчивым воем, раздававшемся поблизости. — Это волки? — стараясь говорить беспечно, спросила девушка подошедшего к ней Боромира. — Волколаки, — уточнил он, — оборотни Мглистых гор. Арагорн рассказывал о таких в Ривенделле. Далрин поёжилась, накинув капюшон плаща и инстинктивно сделав шаг к собеседнику. Боромир с улыбкой обнял её за плечи, словно пытаясь согреть её, защитить от надвигающейся опасности. Девушке же сейчас вспомнился далёкий, прекрасный, уютный Ривенделл, последняя приветная обитель. Зачем она ушла оттуда, рванувшись в опаснейший поход из жалости к полурослику? Далрин чувствовала, что приняла это решение против воли судьбы, и что ничего, кроме горя, это путешествие не принесёт ей. — Мне страшно, — жалобно прошептала она, и Боромир заметил, как дрожит её рука, лежащая на его плече. — Держи меч наготове, — посоветовал он, быстро нагнувшись и поцеловав девушку в лоб, — вспомни всё, чему тебя учили с детства… Какой-то шум позади заставил их обернуться, и в проломе каменной ограды оба увидели громадного чудовищного волколака, который стоял, уставившись на хранителей сверкающими во мгле жёлтыми глазами. Свет костра окрасил его чёрную, всклоклоченную на загривке шерсть кроваво-красными отблесками. Волколак задрал голову и, обнажив длинные и острые, как кинжалы, клыки, издал оглушительный хриплый вой, словно подавая сигнал к атаке. И тут же навстречу ему от костра бесстрашно шагнула фигура в плаще и широкополой шляпе. Магический Жезл звёздно замерцал в темноте, когда, подняв его, Гэндальф заговорил — твёрдо, спокойно и нарочито негромко: — Ну ты, шелудивая собака Саурона, — зверь чуть склонил набок голову, вслушиваясь. — Перед тобой — Гэндальф. Убирайся отсюда, если тебе дорога твоя шкура. Далрин вспомнила рассказы о том, что волки-оборотни — вполне разумные существа, и понимают язык людей и эльфов. Наверное, так оно и было, потому что не успел Гэндальф закончить свою фразу, как зверь бросился на него. Казалось бы, за могущественного мага можно было не бояться, но тот же миг послышался звон спущенной тетивы, и стрела с белеющим в темноте оперением вонзилась в горло волколаку. Тот с коротким рыком повалился на землю к ногам мага, и Гэндальф сделал шаг назад — как показалось остальным, довольно брезгливо. Следующая стрела не понадобилась: кольцо огоньков волчьих глаз, окружавшее холм, распалось, видимо, стая отошла вглубь ночи. — Ты спас Гэндальфа, — с нескрываемым уважением и даже с завистью заметила Далрин, приблизившись к эльфу, — и всех нас. — Это совершенно не имеет значения, — спокойно ответил Леголас, вытирая стрелу, выдернутую из шеи мёртвого зверя. — Но ты же убил вожака, — напомнила Далрин, стараясь не думать о том, что сама она стреляет гораздо хуже. — Да, — помолчав, ответил эльф. — Однако, с вожаком или без, они нападут снова…