Tine Rua

*** ГЛАВА 31

Врачи скорой помощи подвезли каталку к машине и, развернув ее как надо, бережно загрузили внутрь. Скалли наблюдала за их маневрами со смешанными чувствами, ища любые признаки того, что Фиби пришла в сознание. Позади нее Малдер вовсю раздавал указания тщательно осмотреть место преступления. Агенты из местного офиса ФБР обсуждали с ним произошедшее, тогда как местные копы явно испытывали облегчение от того, что им позволили отойти в сторону. Машина скорой уже готова была отбыть, но Скалли дала водителю знак задержаться. Быстро приблизившись к Малдеру, она коснулась его руки, чтобы привлечь к себе внимание. Он перевел на нее взгляд, и Скалли судорожно сглотнула, посмотрев в теплые глубины его глаз. «Пожалуйста, пусть он поймет, что я не хотела, чтобы все так обернулось», - взмолилась она. – Пожалуйста, пусть он поймет, что у меня не было выбора». Он пристально изучал ее, и она делала то же самое, не обнаруживая ни следа подозрения или затаенной злости. Его глаза излучали свет, а выражение лица было открытым, так что Скалли оставалось только облегченно вздохнуть. Все в порядке. - Я поеду с ней в больницу, - тихо сообщила она. Малдер кивнул. - Хорошая идея. Я приеду, как только смогу. Он сжал ее ладонь на прощание, и, ответив на рукопожатие, она вернулась обратно к машине и забралась внутрь. Отделение скорой помощи в больнице одновременно отличалось и походило на множество других, в которых ей доводилось бывать. Скалли стояла под дверью в смотровую и наблюдала за суетой, столь типичной для ночи понедельника в большом городе. Местным врачам приходилось иметь дело с двумя пациентами с огнестрельными ранениями, включая Фиби, по крайней мере одним с ножевым и четырьмя жертвами семейных разборок, в результате которых участники потасовок заработали фингалы под глазами и сломанные носы. Пожилой мужчина в первой смотровой комнате страдал маразмом вкупе с обезвоживанием, а его болезненного вида жена сидела у его постели и, похлопывая его по руке, говорила, что они скоро поедут домой. Скалли сомневалась, что он вообще осознавал, где находится. Она заглянула в палату Фиби, чтобы посмотреть, как команда травматологов занимается ее ранением. Выстрел получился аккуратным, и хотя Скалли находилась слишком далеко, услышанного ей хватило, чтобы понять, что Фиби вне опасности. Пуля вошла в тело достаточно высоко и не задела никаких жизненно важных органов – Скалли попала именно туда, куда намеревалась. Намеревалась. Да, именно так оно и было, хотя сама эта мысль заставила ее мысленно поморщиться. Она вовсе не намеревалась стрелять в Фиби и не получила от этого никакого удовлетворения, даже мимолетного, хотя оно стало бы вполне ожидаемым. Ей было нелегко признать, насколько сильно она презирала Фиби, и еще труднее – что в последние несколько дней она всерьез раздумывала о том, как бы ей хотелось причинить англичанке боль. Но она не ощутила никакого удовольствия, наконец реализовав представившийся ей шанс – только тошнотворный страх, что каким-то образом переступила черту и позволила своим эмоциям возобладать над чувством долга. Как в случае с Донни Фастером. Она старалась простить себя за это, оправдываясь самозащитой, ведь по его вине ей пришлось пройти через настоящий ад, а потому он вполне заслуживал смерти. Однако нельзя вечно прятать голову в песок – она убила Донни Фастера, потому что хотела этого, хотела его смерти, стремясь навсегда избавиться от преследования с его стороны. Ее жетон и пистолет стали лицензией, дарующей право на месть, и как бы ей ни претили эти нечестивые мысли, она приняла решение, смирилась с чувством вины и двинулась дальше. А теперь это. Очередной набор вопросов, еще более сильное чувство вины, давящее на сердце и отравляющее душу. Коул чудовищно обошелся с теми бедными женщинами. Он был убийцей и садистом, и на тот момент уже серьезно раненым. Мир, безусловно, стал куда лучшим местом без него. И все же она ринулась ему на защиту без раздумий. Или же это стало просто поводом, чтобы причинить боль Фиби? Способом отомстить, завуалированным велением долга? Вздохнув, она заглянула в палату Фиби, чье состояние, похоже, удалось стабилизировать: англичанка пребывала в сознании, что-то отвечая на вопросы врача. Тогда Скалли стала за дверью так, чтобы не мешать персоналу, но при этом находиться в пределах слышимости. - У вас пулевое ранение плеча, - сообщал Фиби доктор. – Пуля, по-видимому, не задела никаких жизненно важных органов. Она прошла навылет, но нам нужно перевести вас в хирургическое отделение через пару минут, чтобы устранить нанесенное ею повреждение. Фиби медленно кивнула, сфокусировав взгляд на враче по мере того, как он говорил. - Сестры вас подготовят, - добавил он. – Увидимся наверху. Врач уже было собрался уходить, но Фиби подняла руку, вынуждая его помедлить. - Да, мисс Грин, у вас есть вопросы? Она облизнула губы, на мгновение закрыла глаза и затем снова открыла их. - Мой ребенок, - тихо произнесла Фиби. – Мой ребенок в порядке? Удивленный этой неожиданной новостью врач немедленно развил бурную деятельность, тогда как Фиби стала обводить взглядом палату и в конце концов остановила его на Скалли, которая изо всех сил старалась ничем не выдать потрясения и легкой тошноты, вызванных этим вопросом. Эта женщина станет матерью? Эта женщина получит то, чего она так отчаянно хотела, но не могла получить? Скалли с трудом сглотнула и посмотрела Фиби в глаза. «Я не позволю ей победить, - сказала она себе. – Она не узнает». Фиби не отвела блестевшего от слез взгляда. В этот момент Скалли с внезапной отчетливостью осознала, что, несмотря на всю ее браваду, Фиби Грин была совершенно одинока. Скалли смотрела на своего заклятого врага, женщину, которой она стремилась причинить боль и в конце концов причинила, и поняла, что выиграла эту битву уже давно. Что бы Фиби ни имела, у нее не было Малдера, а именно его она и стремилась заполучить. Скалли увидела, как в глазах соперницы мелькнуло понимание, прежде чем Фиби закрыла их и отвернулась.

***

На пороге возникла чья-то тень, и, даже не оглядываясь, Скалли знала, что это Малдер. Она потерла виски, не отрываясь от созерцания усеянного крапинками линолеума под ногами, и ощутила, как напарник осторожно присел в кресло рядом с ней, а потом несмело коснулся ее спины. Она вновь вздохнула и наконец посмотрела на него. - Она беременна, - без предисловий заявила Скалли. – Пуля не задела жизненно важных органов, но они на всякий случай отправят ее в хирургическое отделение. Малдер сглотнул, но не отвел взгляда. - Она потеряет ребенка? Скалли пожала плечами. - Пока слишком рано говорить. Она сообщила доктору, что срок уже почти три месяца, а это граница второго триместра. Учитывая травму и анестезию, трудно предугадать, что может случиться. - Ребенок от Коула? – Теперь он уже вовсю потирал ее спину, выписывая неторопливые круги от плеч до поясницы, и Скалли откинулась назад, чтобы усилить контакт. - Да. Врач спросил, следует ли им связаться с отцом ребенка, и она сказала, что он мертв. – Скалли поджала губы. – Это многое объясняет, Малдер, в том числе то, зачем ей были нужны те записи. Он склонил голову набок в ожидании пояснения, и Скалли вдруг осознала, что не все ему рассказала – для ясного понимания ситуации у него отсутствовал существенный кусочек мозаики, которым она с ним не поделилась. - Семья Фиби лишилась всех своих денег из-за растраты. Ее наследство и трастовый фонд пропали. Она не нищая, конечно, но привычному для нее образу жизни пришел конец. - Продолжай, - попросил Малдер, но она увидела, что он уже сложил два и два. Он понял бы все прежде, чем она озвучила свои соображения, но позволил ей добавить этот финальный штрих. - Когда она обнаружила, что беременна, то считала Коула Джоном Миллингом и будущим наследником огромного состояния. В процессе расследования она не только установила, что он убийца, но и то, что он не тот, за кого себя выдает. Узнав, что стал подозреваемым в серии убийств, Коул понял, что Скотланд-Ярд подаст заявление в НЙПД о предоставлении им личного дела Миллинга. Он был крайне осторожен, когда совершал свои преступления, а потому имел все основания считать, что выкрутится и сможет унаследовать деньги Миллинга. Он прибыл в Штаты, чтобы уничтожить все данные, которые могли заставить инспекторов что-то заподозрить. - Как, например, медицинские записи, указывающие на то, что Миллинг был бесплодным, что пошло бы вразрез с образцом семени, найденном в теле последней жертвы, - сказал Малдер. – Или же фото с удостоверения. Скалли кивнула. - Он не знал об этом образце. Помнишь замечание Фиби насчет дешевых презервативов? Он считал, что все еще может выкрутиться. Шанс был невелик – слишком уж много есть способов доказать, что он не Джон Миллинг, однако будучи копом, он знал, что инспекторы не станут копать глубже, чем необходимо. Они искали отчеты о происшествиях, проверяли историю применения им насилия. Следователям не понадобились бы снимки или медицинская информация. Но он не знал наверняка, что находится в этих документах, и поэтому-то должен был убедиться, что там нет ничего для него опасного. - И Фиби нужны были эти документы по той же причине, - медленно добавил Малдер. – Она не хотела, чтобы его дед узнал правду. Скалли вздохнула и взяла его за руку. - Да. Ей требовалось, чтобы Коул умер неразоблаченным, и ее ребенок получил бы наследство Джона Миллинга. - Вот почему она его убила, - с отвращением в голосе отозвался Малдер. – Ради денег. - Да, - тихо ответила Скалли. – Но могла быть и другая причина, Малдер. Мы ведь не знаем, что произошло между ними после того, как он похитил ее из той патрульной машины в Тисбери. Нам неизвестно, что случилось после ее вчерашнего исчезновения. - Ты оправдываешь то, что она сделала, Скалли? – изумленно переспросил он. Судя по всему, ее отношение к Фиби было более чем очевидным, а потому сказанное ею сейчас до крайности поразило его. - Нет, - медленно произнесла Скалли, не отводя взгляда. – Не оправдываю. Она хладнокровно застрелила его, Малдер. Он был без сознания, беспомощен. Я просто хочу сказать, что деньги явились не единственным ее мотивом. С ней что-то было… не так. – Она помедлила, подыскивая подходящие слова. – Словно бы она пережила сильнейшее потрясение и действовала машинально, без раздумий. Не знаю… - она замолчала, чувствуя, что ей не удается должным образом выразить свои мысли. – Не знаю, как это объяснить. Он провел подушечкой большого пальца по ее подбородку, и, вновь ощутив подступающие к глазам слезы, Скалли поспешила их сморгнуть. - Ты вспомнила о Фастере, - мягко заметил Малдер. Она резко подняла на него взгляд, приоткрыв от удивления рот, но не зная, что на это ответить. Как всегда, он проник в ее сокровенные мысли, обнажая глубоко потаенные секреты и страхи. - Как ты это делаешь? – задыхаясь, прошептала она. Улыбнувшись, он наклонился и поцеловал ее со щемящей нежностью, после чего коснулся ее лба своим, и она ощутила тепло его дыхания на своем лице. - Ответ прост - я люблю тебя, Скалли.

***

Паром во время переправы в Тисбери заметно качало, так что Малдер выглядел довольно бледным, даже когда отпирал дверь отцовского дома. Скалли сочувственно улыбнулась ему, выставив вперед свой чемодан и протискиваясь следом за напарником. Хорошо было вернуться сюда. Они оба безмерно устали. Малдер переходил из комнаты в комнату на первом этаже, включая везде свет, чтобы отогнать стремительно сгущавшиеся вечерние сумерки. Она же прислонилась к перилам лестницы; ее сил хватало только на то, чтобы наблюдать за ним. Вскоре он присоединился к ней, довольный тем, что с домом в их отсутствие ничего не случилось. - Ты выглядишь такой же уставшей, как я себя чувствую, - вымученно пошутил он, но она все же вознаградила его улыбкой за попытку. - Мне кажется, я могу проспать целый месяц, - признала она. – И у меня даже нет морской болезни. Он бросил на нее одновременно смущенный и веселый взгляд. Приступ морской болезни оказался таким сильным, что ей пришлось вести машину от пристани до дома, и это обстоятельство нанесло ощутимый удар по его мужскому эго. - Хочешь перекусить? – Малдер махнул рукой в сторону кухни. – Думаю, у нас еще остались ингредиенты для сэндвичей. Она пожала плечами. - Да, можно и поесть. А что насчет тебя, Малдер? У тебя до сих пор нездоровый вид. Он наградил ее недовольным взглядом, ясно дававшим понять, что лучше ей уже оставить эту тему. - Теперь, когда земля не уходит у меня из-под ног, я, вероятно, смогу удержать еду в желудке. - Это может помочь ему успокоиться, - согласилась она, уже направляясь на кухню. Пока они ели сэндвичи с индейкой за кухонным столом, Скалли мысленно подводила итоги расследования. Фиби постепенно приходила в себя в удобной палате больницы в Уайт-Плейнс. На данный момент с ее ребенком все было в порядке. ФБР выясняло обстоятельства смерти Коула, но Скиннер уже сообщил им, что власть имущие просто хотели поскорее закрыть это дело, которое и так обернулось довольно скверно, а потому ни одному из правительств замешанных стран не хотелось обострять ситуацию предъявлением Фиби обвинения в убийстве. - По словам врачей, Коул умер бы и от первой пули, - сказал Скиннер по телефону. – И вы с Малдером оба подтвердили ее слова о том, что она спасла Малдеру жизнь, когда спустила курок в первый раз. Работе Фиби в Скотланд-Ярде, однако, пришел конец. Она нарушила прямой приказ начальства, когда последовала за Коулом в Штаты, и улик, доказывающих, что она намеренно скрывала информацию по делу от своих коллег, оказалось достаточно, чтобы отправить ее в отставку. Чего Скалли не знала и не уверена была, что хочет знать, так это реакцию Фиби на разоблачение личности Коула. Хотя Малдер обращался к нему по его настоящему имени в том ангаре, она, очевидно, не обратила на это внимания. Именно Малдер сообщил ей, что все открылось: Скалли отклонила его предложение присоединиться к нему в палате Фиби тем утром. Ей нечего было сказать англичанке, да и Малдер потом сообщил бы напарнице все, что ей нужно знать, без лишних подробностей. - О чем так глубоко задумалась? - спросил Малдер, приканчивающий вторую бутылку с холодным чаем. Она улыбнулась в ответ. - Прокручиваю все случившееся в голове, - отозвалась Скалли, доедая свой сэндвич. – Подчищаю хвосты. Он кивнул с глубокомысленным видом. - Каталогизировала все в уме, да? – спросил Малдер, дразня напарницу за ее маниакальную аккуратность. Скалли закатила глаза. - Почти. – Она чуть помедлила. «Ладно, какого черта». – Как она восприняла новость о том, что тебе известно, что Коул выдавал себя за Миллинга? - Она была немногословна, в основном просто смотрела на стену. Только спросила, знают ли другие, и я сказал, что да. - Она хотела попросить тебя сохранить это в секрете, - заключила Скалли. Он со вздохом кивнул. - Да, думаю, что так. - И каковы ее планы на будущее? - Не знаю. – Малдер внимательно посмотрел на нее. – Я не спрашивал. Она спокойно выдержала его испытывающий взгляд. - Малдер, ты не должен притворяться, что тебя не волнует ее дальнейшая судьба. Вполне понятно, что тебе не все равно. И нравится мне это или нет, нравится тебе это или нет, но у вас с ней общее прошлое. Малдер дернулся так, словно его подстрелили. - Вот именно, что прошлое, Скалли, и я хочу, чтобы ты поняла – это было много лет назад, целую вечность назад. Я уже не тот человек, что был тогда. - Да, не тот, - согласилась она, не давая ему увильнуть. – И частично из-за того, что случилось между вами. - Скалли, - простонал он. – Это были отношения, построенные на… сексе. Бога ради, я тогда в университете учился. - Знаю, Малдер. Я понимаю, что ты пытаешься сказать, и ценю это. И я смогу избавиться от этого… - она взмахнула рукой, - «пунктика» насчет Фиби. Но я не хочу, чтобы ты осторожничал со мной, а потому вполне можешь признать свое беспокойство за нее. - Я переживаю за нее, но не так, как ты думаешь, - плоским тоном отозвался Малдер, и Скалли вопросительно изогнула бровь. Он прямо встретил ее взгляд и не отвел глаз. - Что произошло? – мягко спросила она, внезапно поняв, что он говорит ей правду, и это имеет отношение к тому, что произошло между ним и Фиби в Квинсе. Он наконец прервал зрительный контакт и облизнул губы. Заметив, как его пальцы конвульсивно сомкнулись на пустой бутылке, а на лице заиграли желваки, Скалли подбадривающе коснулась его ладони своей. Малдер посмотрел на нее, и она без слов попросила его довериться ей. Он покорно вздохнул. - Это пустяки, правда. Я просто… увидел ту сторону личности Фиби, о которой либо забыл, либо никогда не признавал ее существование. - Продолжай. – Она погладила его пальцы, и он отпустил бутылку, чтобы взять ее руку в свою. - Когда я помог ей освободиться, то попросил позвонить тебе. Она отказалась. Она… воспользовалась моим беспомощным положением: прикасалась ко мне и напоминала о том, что между нами было. Малдер заглянул ей в глаза, и Скалли кивнула, побуждая его продолжать. - Миллинг… Коул… лапал ее, когда она была привязана к креслу. Он издевался над ней, над нами обоими и ясно дал понять, что намерен изнасиловать ее перед тем, как убить. Фиби повторила его действия. Не думаю, что она вообще понимала, что делает. - Она прикасалась к тебе? – тихо спросила Скалли, чувствуя, как у нее перехватило дыхание. Она и представить себе не могла, каково ему пришлось, и как трудно ему, должно быть, это обсуждать. - Да. Когда я не отреагировал на ее действия, она обхватила мой член и принялась тереть его. - Он вздохнул. – Мое тело отозвалось на эти манипуляции, и она сочла это добрым знаком. Ей, впрочем, совсем не понравилось, когда я охладил ее пыл, сказав, что то же самое произошло бы, если бы я терся о дерево. - Не сомневаюсь, что не понравилось, - намеренно беспечным тоном отозвалась Скалли, хотя ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не стиснуть зубы. После всего услышанного желание причинить боль Фиби вернулось с удвоенной силой. Малдер слабо и несколько смущенно улыбнулся ей. - Это правда, Скалли. Фиби уже давно не вызывает у меня подобных чувств. Она улыбнулась в ответ. - Я это знаю, Малдер, как и то, что тебе наверняка нелегко пришлось в подобной ситуации. Он пожал плечами. - Меня больше всего беспокоила беспомощность, – Малдер помедлил, – и осознание того, что она способна зайти так далеко. Она наклонила голову и некоторое время молча наблюдала за ним. - А ты спрашивал себя, почему она намеревалась зайти так далеко? Он нахмурился. - Из-за Коула. Ее мир рушился у нее на глазах, все шло наперекосяк, так что она просто давала выход накопившемуся раздражению. Скалли покачала головой. - Остался еще один вопрос, на который мы не нашли ответ, Малдер – зачем Фиби втянула тебя в это дело? Почему обратилась к тебе? - Не знаю. Потому что знала меня и думала, что я смогу обеспечить ей допуск к записям. - Подумай как следует, Малдер. В то первое утро в Нью-Йорке у нее был полный гардероб вещей, деньги и пистолет. Совершенно очевидно, что она обладает связями, причем весьма полезными. Ей не нужен был ты, чтобы добраться до этих записей. Он нахмурился и задумчиво пожевал губу. - Тогда почему? - Из-за ребенка, - тихо ответила она. – Сам посуди, Малдер. Что ты тогда сказал в кафе? Ты был единственным «хорошим» парнем в ее жизни – единственным, кто на самом деле заботился о ней, тогда как другим нужно было только ее тело или ее деньги. Думаешь, она этого не понимала? Малдер, Фиби обратилась к тебе, потому что хотела тебя вернуть. Однако же он отрицательно покачал головой. - Нет, мне так не кажется. Если бы она получила наследство Миллинга, то вновь обрела бы все то, что у нее было прежде: деньги, власть… - И одиночество, - прервала его Скалли. – Малдер, все было по-другому. И сейчас остается. Фиби всегда ставила свои интересы на первое место. Ей приходилось думать только о себе любимой. Теперь же у нее будет ребенок, о котором нужно позаботиться. И пусть Фиби как-то примирилась со своим образом жизни, она понимает, кто она и что из себя представляет. Думаю, разумно предположить, что она осознавала, что из нее не получится образцовая мать. И мне кажется, не менее разумно предположить и то, что Миллинг открыл ей глаза на будущее. Малдер откинулся назад и снова покачал головой, отрицая логику в ее рассуждениях, хотя его ум уже начал их обдумывать. - Скалли, я не считаю… Его дальнейшие слова были прерваны стуком во входную дверь. Напарники переглянулись, и, пожав плечами, Малдер поднялся из-за стола. Одному богу известно, кто это был на этот раз. Они приблизились к двери; Скалли шла чуть позади, решительно выпятив подбородок. Если возникнут новые неприятности, они встретят их лицом к лицу и вместе. Малдер распахнул дверь и поджал губы при виде стоявшей на пороге помощника Сэнгер. - Добрый вечер, - отрывисто поздоровалась женщина. – Прошу прощения за беспокойство. - Раньше вас это не останавливало, - пробормотала Скалли и поймала брошенный на нее взгляд напарника. - Чем могу помочь, помощник Сэнгер? – холодно осведомился Малдер. - Я так понимаю, что вы задержали мисс Грин в Нью-Йорке? – сказала Сэнгер, переводя взгляд с одного агента на другого. - Да, - ответил Малдер. – Она в больнице. - Так мне сказали, - отозвалась Сэнгер, смотря на Скалли. – Она убила другого подозреваемого по делу, которое вы вели? - Да, - отрывисто бросил Малдер, с силой стискивая дверную ручку. – Вас интересует что-то конкретное? Я уточняю, потому что это был очень долгий день, и… - Мне сообщили, что вы оба подтвердили рассказ мисс Грин о том, что этот Майк Коул или Джон Миллинг или кто он там напал на нашего коллегу. Это правда? - Да, правда, - признал Малдер. – Раны Фиби подтверждают ее слова о том, что он… - Извините, - резко прервала его Сэнгер, – но кем вы себя, черт побери, возомнили, раз помогли этой женщине выйти сухой из воды? Вы не знаете, что случилось тогда на дороге. Вы это не расследовали. Вы просто использовали свое влияние, чтобы помочь ей уйти от ответственности. - Я высказал следователям свое мнение, - процедил Малдер, сжав дверь с такой силой, что побелели костяшки пальцев. - Которое, так уж вышло, не назовешь непредвзятым, ведь у вас с ней отношения, - огрызнулась Сэнгер и затем вновь перевела взгляд на Скалли. – Или были. Неважно. Скалли ощутила, что щеки вспыхивают гневным румянцем, и с трудом подавила желание накричать на помощника шерифа. Перебранка уж точно не поможет снизить накал страстей. - Послушайте, мое мнение основано на фактах, и если вы не согласны с… - Он умер, - вновь перебила его Сэнгер. – Врачи отключили систему жизнеобеспечения. Но вам все равно, верно? Вы ведь мистер крутой федерал и можете просто вернуться обратно в Вашингтон со своими маленькими «друзьями» и… - Довольно! – рявкнула Скалли, заставив Сэнгер с Малдером вздрогнуть от неожиданности, после чего решительно ступила вперед и встала практически вплотную к женщине-полицейскому. - Хватит с меня этого дерьма, помощник Сэнгер, - резко бросила она. – С того самого момента, как вы оказались вовлечены в это дело, вы только и делали, что искали повода к ссоре. Не знаю, в чем ваша проблема, помощник, но мне кажется, что вам стоит разобраться со своими личными чувствами, прежде чем кидаться обвинениями в адрес окружающих, упрекая их в наличии личных мотивов. - А теперь послушайте меня… - захлебываясь от возмущения, начала было Сэнгер, но Скалли не дала ей вставить больше ни слова. - Черта с два. Мы и так уже от вас понаслушались. Вы заявляетесь сюда без предупреждения и начинаете сыпать обвинениями и намеками, словно имеете на это право. Агент Малдер ясно дал понять, что готов к сотрудничеству, и был неизменно учтив с вами, тогда как вы вели себя, словно бездушная стерва. - Агент Скалли! – запротестовала Сэнгер. - Слушайте, Сэнгер. Я знаю, как трудно быть женщиной в правоохранительных органах. Поверь мне, я знаю, - продолжила Скалли. – Если вы думаете, что в провинциальном Тисбери вам не продвинуться вверх по карьерной лестнице, то попытайте удачу в большом городе. На федеральном уровне, например. Однако чем выше вы подниметесь, тем хуже там будут обстоять дела с равноправием, так что позвольте мне дать вам совет – возьмите себя в руки. Делайте свою работу и не вините каждого встречного мужчину, если вам не удается добиться нужного результата. Красная как рак Сэнгер уставилась на нее, широко распахнув рот от удивления. Скалли ощутила, что ее собственное лицо тоже пылает, и могла только предполагать, как, должно быть, выглядит в глазах этой женщины. Но хорошего понемножку. - Мне жаль вашего коллегу, - уже гораздо мягче добавила Скалли. – Я была в вашем положении и знаю, как ужасно ощущать подобную беспомощность. И я знаю, что вы хотите, чтобы кто-то понес ответственность за его смерть, но кое-кто уже и так поплатился. Майкл Коул убил того помощника шерифа. Это правда. Я не сомневаюсь в этом, так же как и агент Малдер. И дело тут не в попытке кого-то защитить, а в том, что действительно произошло, нравится нам это или нет. Майк Коул мертв, и неважно, верите ли вы в загробную жизнь, но его земные счеты с правосудием подведены. И вы ничего не можете с этим поделать. Скалли вздохнула и, мельком заглянув в широко распахнутые глаза Малдера, вновь сосредоточила все свое внимание на ошеломленной женщине. - Возвращайтесь к работе, помощник Сэнгер. Постарайтесь оставить все это позади и просто добросовестно выполняйте свои обязанности. – Скалли взялась за дверь, высвобождая ее из захвата Малдера. – Доброй ночи. Сэнгер закрыла рот и сглотнула. Она стрельнула взглядом в Малдера, потом снова в Скалли и, резко развернувшись, ринулась вниз по ступеням. Скалли захлопнула дверь и прислонилась к ней, на мгновение прикрыв глаза в крайнем измождении. Малдер издал низкий свист. - Господи Иисусе, - выдохнул он. – А ведь я даже не христианин. Скалли потерла веки и слабо ему улыбнулась. - К тебе вообще трудно подобрать определение. - Я впечатлен, - сказал Малдер, вновь вызвав у нее улыбку, и привлек в свои объятия. Она прижалась к его груди и потерлась щекой о мягкую ткань его рубашки. Малдер погладил ее по спине, а потом запустил пальцы ей в волосы и слегка потянул, чтобы она немного запрокинула голову. Скалли медленно открыла глаза и встретилась с ним взглядом. - Tine rua, - пробормотал он. - Tine rua? – заплетающимся языком переспросила она, вопросительно изогнув бровь. Он наклонился вперед и потерся губами о ее губы, согревая их своим дыханием, после чего поцеловал – один раз, дважды, слегка прикусывая нижнюю губу. - Это на староирландском гэльском, Скалли, и значит «рыжее пламя» - самая яркая, чистая составляющая огня. И это ты. Она улыбнулась и поцеловала его в ответ.