6
6 июня 2014 г., 00:33
В ресторане Веронику было не остановить, она даже отказалась пойти в детскую комнату, чтобы немного поиграть перед тем, как им принесут еду. С горящими глазами, иногда переходя даже на волнительные возгласы, которые ее прародительницы тут же старались приглушить, Ника во всех красках рассказывала о том, как она счастлива и как ей тут все нравится. В Лондоне она всегда чувствовала себя немного «не такой», сказывался русский менталитет, в котором ее растили, а тут все было по-другому, в окружении сверстников она наконец-то смогла почувствовать себя на своем месте. Они смотрели те же мультфильмы, на завтрак ели ту же кашу, играли в те же игры, что и она в своем маленьком мирке в Лондоне. И сейчас этот маленький мир, в котором ее с таким трепетом растили, наконец-то разросся до невероятных масштабов, в нем наконец-то появились и другие дети, друзья!
И если разговор про новых друзей и увлекательную атмосферу съемочного павильона был достаточно безобидным, Пелагее и Светлане Геннадьевне только и оставалось с улыбой слушать и время от времени поддерживать Веронику, то разговор о новом наставнике легким и беззаботным назвать было никак нельзя. После того, как им принесли еду, Ника активно переключилась на личность своего наставника. Она была под впечатлением от того, как произошло их съемочное «знакомство», а потому всячески пыталась выяснить у мамы и бабушки чуть больше информации о Диме Билане. Чуть больше, чем «хороший певец» и «когда-то он выиграл музыкальный конкурс «Евровидение». Однако не вышло. Ничего большего Пелагея ей рассказать не решилась, да и не собиралась, а Светлана Геннадьевна и вовсе ушла в полное игнорирование данной темы, решив для себя, что все необходимое она обсудит со своей дочерью один на один, без детских любопытных ушей.
И как только Пелагея вышла из комнаты дочери, аккуратно прикрывая дверь, чтобы не разбудить Нику, которая от переизбытка эмоций еле-еле уснула, Светлана Геннадьевна тут же завела разговор:
— Ну, что я тебе говорила? Что? Говорила, что ничего хорошего не выйдет! Говорила и буду говорить каждый день, пока ты сама не поймешь!
Под непрекращающийся поток возмущений, Поля лишь прошла в гостинную и села на диван, подгибая под себя ноги. Сил на разговоры, а уж тем более на этот, у нее не было от слова совсем. Она устало потянулась на месте, кратко наблюдая за матерью, которая ходила туда-сюда возле окна.
— Мам, не кричи, Ника уже спит, разбудишь — это, во-первых. Во-вторых, сядь и выслушай меня, пожалуйста, — неспешно проговорила Пелагея, когда Светлана Геннадьевна все же дала ей возможность вставить хоть слово в её монолог, — Ничего страшного не случилось и никогда не случится, запомни это и доверься мне наконец-то. Я не знаю сколько раз мне нужно еще тебе это повторить, чтобы ты перестала устраивать из этого катастрофу.
— Никогда не говори никогда, Поленькая, — устало выдохнула женщина, все же присаживаясь на диван рядом с дочерью. В её глазах также читалась дикая усталость, но и вместе с тем волнение в комплекте с тревожностью. — Я просто очень боюсь, что ты снова наступишь на те же грабли… И что в этот раз от них будет больно уже не только тебе, но и Веронике.
— Мамулечка, дорогая моя, да я тоже переживаю и волнуюсь, но на этом ведь далеко не уедешь. Ника в его команде, это уже факт, который нам с тобой нужно просто принять и пережить этот месяц до следующего этапа, — аккуратно беря в свои ладони руки матери, Поля немного улыбнулась, чтобы придать себе и своим словам большей убедительности. — Я сделаю все возможное, все, что будет в моих силах, чтобы уберечь Нику и себя от этой, как ты выразилась, боли. Все будет в порядке, я тебе обещаю.
— Ну и что мне с тобой делать? — устало выдохнула Светлана Геннадьевна, высвобождая свои руки и в следующий нежно прижимая свою взрослую дочь к себе. Женщина прекрасно видит и чувствует, как сейчас тяжело дочери, а потому, наверное, так нервничает и переживает. Ведь сколько бы ей не было лет, а для матери она все та же маленькая девочка Поля, которую так хочется огородить и защитить от всей возможной и невозможной боли.
— Я очень тебя люблю, мам. Спасибо, что всегда поддерживаешь меня, пусть даже и таким образом, — тихонько рассмеялась Пелагея, в объятьях матери впервые расслабляясь за весь этот день. И как же сейчас было хорошо, и как же хотелось, чтобы так было в их отношениях как можно чаще.
— И я тебя люблю, девочка моя, — ответила Светлана Геннадьевна, оставив поцелуй на виске дочери, — А сейчас, давай, бегом иди спать, время позднее уже, мы все устали!
— Спокойной ночи, мам, — без лишних вопросов Пелагея встала с дивана, поцеловала мать в щеку и скрылась за дверью своей комнаты, оставляя этот день и все свои переживая в прошедшем дне.
***
На следующий день, быстро собравшись утром и покинув квартиру до того, как в ней проснуться все остальные её обитатели, Пелагея вместе со всеми своими переживаниями направилась прямиком в «Останкино», где была назначена встреча родителей с наставником и его помощниками. Вчера перед сном она представила с десяток различных вариантов того, как именно пройдет эта встреча. Сошлась на том, что было бы неплохо, если бы они вообще лично не разговаривали. Там будет много родителей, которым ведь тоже нужно будет уделить внимание, у которых, безусловно, будут вопросы к наставнику, которые будут чуть активнее и любопытнее, чем она. Ей вообще все это было нелюбопытно, неинтересно и скучно — самовнушение. Ей нужно лишь узнать расписание репетиций тройки Вероники и быстренько покинуть этот праздник жизни, оставшись незамеченной им, — самообман. И чем ближе Пелагея подъезжала к телецентру, тем холоднее становились её руки, которые до боли сжимали руль. А чем ближе она подходила к главному входу, тем отчетливее хотелось развернуться, послать к черту все эти встречи и после по почте получить краткий итог «родительского собрания». Однако Поля все же чуть больше хорошая мать, а чуть меньше трусливая бывшая, которая семь лет от отца скрывает ребенка, а потому она все ещё здесь. Последний раз окидывая взглядом парковку, убеждаясь, что машина на месте, закрыта, а она сама ничего в ней не оставила, Пелагея все же переступает порог телецентра. — Здравствуйте! Меня зовут Лена, я помогу вам добраться до нужного зала. Ваше имя, имя ребенка и имя наставника, пожалуйста — сказала какая-то рыженькая девушка, что стояла на входе в «Останкино» и, вероятно, встречала всех родителей, которые должны были сегодня прийти сюда. — Пелагея Ханова, дочь Вероника Ханова, наставник Дмитрий Билан, — четко, словно это не она минутой ранее стояла у входа и не могла решиться зайти, произнесла Поля, лишь мельком заметив, как изменилось лицо девушки напротив. — Пелагея, это правда вы? О боже, я же ваша давняя фанатка, с самого детства зажигала под ваши «Валенки», — Елена, кажется, напрочь забыла зачем именно она тут стоит, решив поделиться с блондинкой своими детскими воспоминаниями. И, сказать честно, Поле сейчас это было на руку. Она чуть улыбнулась, где-то в глубине на минуту переставая волноваться. — А вы куда пропали? — Спасибо! Хороший проект предложили в другой стране, пришлось уехать, — говорить правду Пелагея, конечно же, не собиралась, однако и резко пресекать любопытство девушки она не стала, решив, что в конкретно этом наивном любопытстве нет ничего страшного, — А теперь проводите меня, пожалуйста, куда мне там надо, а то боюсь заблудиться. — Да-да, конечно, пройдемте. Только вы приехали на полчаса пораньше, поэтому придется, наверное, подождать и наставника, и других родителей. Но немного, думаю, сейчас все начнут подъезжать потихоньку, — задумчиво проговорила Елена, направляясь с блондинкой в сторону лифта, при этом успевая что-то уточнить в своем мобильном, — Хотя, знаете, мне тут сообщили, что Билан уже приехал и вы можете с ним лично все обговорить. Или будете ждать остальных? — нажимая на цифру «7» в лифте, рыженькая девушка, кажется, даже не заметила то, как сильно в лице изменилась Пелагея. — Нет-нет, ждать не буду, быстро все обговорим и разойдемся, — тихо ответила Поля, кажется, до конца так и не осознав на что она только что согласилась. Лучше же быстро отмучится и ликвидироваться, чем сидеть в ожидании, растягивая и момент, и свои и без того слабые нервы… И как вы там, Пелагея Сергеевна, планировали? В толпе родителей слиться, чтоб даже не пересекаться с ним? Вселенная услышала ваш запрос, но у неё на вас другие планы, извините.***
Диме, как ни странно, сегодня тоже не спалось, а потому он решил не мучить себя очередными попытками уснуть и решил пораньше приехать в «Останкино», надеясь, что там время пройдет быстрее и у него все же получиться забыться. Всю ночь в голове мелькали воспоминания о Пелагее, с которой он где-то, когда-то, в слишком далеких годах. И тогда все так глупо закончилось, что сейчас, лишь подумав о том, что матерью одной из участниц его команды может быть его бывшая, Дима в панике терялся, не зная, как на это вообще реагировать. Они кто друг другу? Расстались друзьями? Хорошими приятелями? Ах, нет, она же просто исчезла из его жизни, а он просто даже не стал её искать. Все настолько просто, что так сложно представить их встречу. По итогу, Дима все же он решил, что это точно не она. Ну, не может человек просто взять и появиться в твоей жизни таким нелепым и случайным образом… Или может? — Дмитрий Николаевич, тут уже одна из родительниц приехала, мне сказали, что вы можете принять её отдельно. Можно ей войти? — спросила Лена, заглядывая в репетиционный зал, в котором уже пару часов Дима каратал время, скрываясь от лишних глаз. — Да, пускай проходит, — решив, что это достаточно неплохой способ, чтобы отвлечься от собственных мыслей, мужчина сразу же положительно кивнул девушке, что тут же скрылась за дверью. — Раз приехал на работу раньше положенного, то будь добр работать, Дмитрий Николаевич! — Доброе утро, — раздалось у него за спиной. Звонкий, но от чего-то неуверенный голос. Обернувший, Дима увидел, как в комнату вошла блондинка, которая от чего-то не решалась проходить дальше. — Вот и встретились, да? — тихо усмехнулся Билан, рассматривая девушку с головы до ног.Неужели вспомнил?
