Привет из прошлого

      Он, безусловно, узнал её. Проблемы с памятью у него, конечно, были, но не вспомнить девушку, что месяц назад ему нагрубила в телецентре, а после быстро сбежала, Дима не смог. На лице тут же появилась довольная улыбка, понимая, что сейчас блондинка уже точно никуда не убежит и у него наконец-то появится возможность с ней познакомиться. И уже не столько волновал вопрос, чья именно она мать, чем то, как же она теперь ему в глаза смотреть будет?       И пока Дима с довольной улыбкой рассматривал её с ног до головы, не говоря ни слова, Поля продолжала стоять у двери. Улыбка на его лице лишь вводила в ступор, потому как Пелагея до конца не понимала, что его так развеселило. Откровенно говоря, она сейчас вообще мало что понимала. Почему не могла подождать остальных родителей? И чего он такую довольную лыбу давит? Неужели узнал? А чего тогда молчит?       И они, конечно, могли бы ещё долго вот так просто смотреть друг на друга, если бы Поле в какой-то момент не надоело испытывать свое терпение всеми догадками, что роем бились у неё в голове. В очередной раз сжав руки в кулаках, Пелагея на выходе, достаточно уверенно прошла внутрь со словами:       — Я присяду, ты не против? Спасибо!       Она и сама не могла объяснить, почему вновь начала ему грубить. Её определенно выбешивало и это молчание, и эта довольная улыбка на лице, и тот тремор в груди, но разве этого достаточно? Определенно.       — Опять ты? И снова грубишь, — усмехнулся Дима, который совсем не понимал, чем заслужил такого к себе обращения, но правила игры с азартом принял. В конец-концов тут его территория, а значит, если и играть, то по своему сценарию. — Познакомимся, раз уж так вышло, что встреча у нас тет-а-тет?       — Ты серьезно? Не узнал? — вырвалось раньше, чем она могла бы подумать о том, что это вновь звучит слишком грубо и самонадеянно. Однако это было сильнее нее, да и говорила сейчас в ней та двадцатилетняя Поля, которую срочно нужно спрятать. Спрятать за улыбкой, за сарказмом, за мнимой самоуверенностью. Ситуация с каждой минутой становилась все комичнее и комичнее.       — Почему же не узнал? Мы пересекались месяц назад в местном ресторанчике, где ты ещё нагрубила мне, — спокойно произнес Дима, припоминая ей ту нелепую ситуацию. Мысленно он все еще ликовал, ожидая, что вот теперь-то девушке придется извинится перед ним за тот случай, когда она ему без причины нахамила.       — Я мама Вероники Хановой, — начиная издалека, Поля с улыбкой наблюдала за тем, как мужчина напротив меняется в лице, — Пелагея, приятно познакомиться.       Сердце предательски пропускает удар, а все надежды на то, что это просто совпадение и участница его команды просто однофамилица некогда любимой девушки, в миг рушатся под взглядом её зеленых глаз. Совпадений не бывает, Дима убеждается в этом вот уже который раз, но легче от этого не становится. Он все ещё не знает, как себя дальше вести, а теперь, после этого нелепого разговора, если честно, хотелось просто провалиться сквозь землю. Билан, да ты чертов идиот, поздравляю!       — Пелагея? — до конца не веря в то, что это действительно происходит с ними, Дима ещё внимательнее стал вглядываться в лицо девушки. Она же, черт возьми, почти не изменилась. Да, покрасила волосы, повзрослела, но… Но образ двадцатилетней Поли настолько стерся из памяти, что сейчас он будто снова знакомиться с ней. Второй раз за последние два месяца, третий за всю жизнь.       — И все-таки не узнал, — и это факт, который теперь уже никто из них не мог отрицать. Факт, который так забавлял её с одной стороны, а с другой стороны почему-то становилось тошно и обидно. Просто девушка из буфета, бывает же…       — Да, прости, как-то неожиданно все это, — честно ответил мужчина, понимая, что нет уже никакого смысла продолжать какие-то игры. Дима как-то неловко спрятал свой взгляд, отчего-то не решаясь больше так открыто и нагло рассматривать её. — Ты очень изменилась, я рад тебя видеть, правда.       В какой-то момент Дима подумал о том, что было бы неплохо подняться и заключить её в объятья, как старого друга, с которым они давно не виделись. Только вот друзья ли они? И уместно ли вообще вспоминать им прошлое? Как себя вести-то сейчас? Было и прошло, кажется, так говорят. А потому он так и остался сидеть на своем месте, не решаясь что-то менять сейчас в их общении.       — Господи, Билан, ты бы видел себя со стороны и то, как ты рад меня видеть, — рассмеялась по-доброму Поля, не понимая, действительно ли её смешит эта забавная ситуация или же это уже нервно-истерический смех. Она столько раз представляла эту встречу, была ко всему готова… Ко всему, кроме такого.       — Сколько мы не виделись, Поль? — неожиданно спросил мужчина, чем застал врасплох не только её, но и себя. Однако почему-то так хотелось с ней поговорить о том далеком, понастальгировать, узнать, что в жизни её нового. И это желание было во много раз сильнее того, что он все-таки наставник, а она родительница его участницы, а потому разговоры у них должны быть исключительно деловые, исключительно о её дочери и репетициях.       — Так давно не виделись, что это уже и неважно, — отрезала Пелагея, заранее решив, что с ним про прошлое она говорить не будет ни при каких условиях, тем более в «Останкино», где у каждой стены есть свои уши. — Расскажи мне все, что я должна знать о репетициях, я подпишу все нужные бумажки и разойдемся.       — Хорошо, ты права, — одернул себя Билан, который теперь и сам был не рад тому, что с какого-то перепугу решил понастальгировать с ней об их совместном прошлом. — Тогда слушай. Репетиции будут проходить на протяжении месяца каждый день, кроме пятницы. Ника состоит во второй тройке, вместе с ней ещё две девочки, с которыми она познакомиться на первой репетиции, — заглядывая в какую-то тетрадку, продолжил Дима, — Репетиции у них будут в понедельник и в четверг с одиннадцати до двух, во вторник и субботу с пяти часов вечера до восьми, а в среду с восьми до одиннадцати, воскресенье выходной. Всего каждый день по три часа репетиций, с небольшими перерывами. Детей привозит и увозит родитель, по желанию, тот же родитель может подождать ребенка в комнате ожидания. Ответственность за жизнь ребенка несет сам родитель, то есть ты. И так как у нас сегодня понедельник, репетиции нет, то жду Нику завтра к пяти часам тут.       — Спасибо, все поняла, — проверяя заметку в телефоне, которую она успела записать под его диктовку, а после снова поднимая на него свой взгляд, Пелагея в который раз почувствовала себя крайне неловко. И что дальше? Кажется, надо просто уйти… — Ну, я тогда пойду, если это все? — медленно поднимаясь с дивана.       — Да, конечно, больше не задерживаю, — и ему, к счастью, было также неловко. Желание посидеть и поговорить с ней никуда не ушло, но Дима далеко не дурак, а потому не стал пытаться второй раз заводить об этом разговор, — Надо будет подписать договор, но за них отвечаю не я, так что, если что, подпишешь все на первой репетиции. Сегодня их подготовят и принесут к окончанию общего собрания, это через часа полтора. Если хочешь, можешь задержаться, конечно, а так, его и завтра можно подписать. Думаю, с этим у нас проблемы не возникнут?       — У тебя со мной вообще проблем не возникнет, не переживай, — усмехнулась Поля, собираясь уже уходить, но остановилась, — Кстати, ты тоже очень изменился и я тоже была рада тебя видеть, Дим. До встречи! — после этого она быстро удалилась из комнаты, оставляя после себя лишь легкий шлей своего парфюма. Что-то легкое, цветочное…       — Интересно ты живешь, Дмитрий Николаевич, — сказал сам себе Дима, отбрасывая голову назад.       И что теперь с этим счастьем делать? Её «до встречи» давало надежду, что избегать встреч с ним она не будет. Также её «до встречи», кажется, обрекало его на ответственное отношение к репетициям своей команды. И если за предыдущие сезоны «Голоса», Дима привык доверять своей команде, посещая лишь пару-тройку репетиций за месяц, то сейчас… Сейчас у него есть веская причина, как бы сказала Гагарина, взяться за ум и не бросать ребят на самотек. Как минимум, одну тройку из пяти. Как максимум, детский «Голос» снимается достаточно быстро, а длительных гастролей у него вроде как не намечается.       Пелагея же, мило улыбнувшись девушке, что часом ранее встречала её на входе, из телецентра разве что не бежала. И, кажется, все хорошо. Встреча прошла достаточно спокойно, местами весело, но внутри все равно что-то непрерывно зудело. Ей, определенно, было неприятно, что Дима до последнего не мог узнать её. И её глупое сознание лишь посмеивалось над её сердцем, мол, а ты думала, что была для него кем-то особенным? Всего лишь бывшая, одна из многих, которую Билан даже не соизволил запомнить.       С другой стороны, Поля помнила, как загорелись его глаза после того, как она назвала свое полное имя. Это, конечно, льстило. Ровно также, как и его попытка поговорить об их прошлом. И если себе она пообещала, что с ним о прошлом говорить они никогда не будут, то хотя бы с собой наедине Поля могла признаться, что поговорить действительно хотелось. Уже много лет хотелось рассказать о том, как ей тяжело было воспитывать дочь одну, как ненавидела его тогда и как благодарна ему сейчас. Однако Пелагея стала сильной ещё семь лет назад, а все эти откровения с Димой — слабость чистой воды, которую позволить себе она не может. Оттого даже страшно представить, как будут проходить все эти ежедневные репетиции.       И, наверное, ещё сильнее Пелагея боялась общения Билана с дочерью. Она, к счастью, тоже далеко не дура, а потому была уверена, что отношение Димы к Веронике измениться, вне зависимости будут ли у него какие-либо подозрения на счет своего отцовства. А этого она, кстати, тоже ждала с опаской. Поля боялась, что Ника может в какой-то момент стать для наставника чуть больше, чем просто очередная участница очередного «Голоса» из-за их прошлых отношений. Однако надеясь на то, что Дима все же умеет разделять личное и работу.       И он, конечно, умеет разделять, когда это необходимо. Например, на непосредственной записи выпуска. На репетициях же, Дима, наоборот, надеялся узнать хоть что-то про девочку, про её жизнь и, соответственно, жизнь её матери. И Пелагея, к счастью, этому не сможет помешать, потому что знать ей это не обязательно, а он все-таки взрослый человек и разделять умеет.

***

      Уже поздно вечером Дима, не без труда отсидев своеобразное «родительское собрание» голосят, сидел в гостях у Яны, сам не зная, почему вдруг решил навестить старую подругу и крестника. Неожиданно захотелось вспомнить, как там люди с детьми общаются, как играют с ними, о чем разговаривают. Также хотелось поделиться с Рудковской последними новостями, потому что Яна в его жизни появилась в то же время, что и Пелагея. Совпадение, которое по итогу очень сдружило девушек. Дима прекрасно помнил, как ещё с полгода Яна сердилась на него из-за того, что он упустил «такую девушку», как Пелагея, и даже не пытался её искать. И, кажется, самое время сказать, что жизнь бумеранг, а Поля в неё неожиданно вернулась сама.       — Дим, а ты чего вдруг так неожиданно приехал? — как бы между словом спросила Яна, наблюдая за тем, как сын играет со своим крестным. И Сашке бы уже давно пора спать, но отчего-то Дима не торопился прерывать их игру, а Яна была и не особо против.       — А что, уже выгоняешь? — вопросом на вопрос, все ещё не отрываясь от Сашеньки, который с радостью показывал крестному свои игрушки, спросил Билан. Вообще Саша очень любил своего крестного, да и сам Дима просто светился, когда был рядом с этим карапузом, а потому даже после долгих разлук у них никогда не было проблем в общении. Рудковская, к слову, ещё ни разу не пожалела, что именно Дима стал крестным её сына.       — Господи, да хоть ночуй здесь, только Сашке спать уже пора, — намекнула блондинка, но попыток увести сына все же не предприняла, оставляя все как есть.       — На самом деле, мне надо тебе кое-что рассказать. Новость, так сказать, для тебя есть, — все же отвлекаясь от крестника, оставляя мальчика самостоятельно собирать очередную детскую пирамидку, Дима поднялся на диван, на котором сидела женщина.       — И какая же? — спросила Рудковская, поудобнее устраиваясь и настраиваясь на разговор с другом, — Надеюсь, она хорошая, а то не хочу себе настроение под вечер портить.       — Помнишь Пелагею? Ну, с которой я ещё встречался лет десять назад, может, чуть меньше? — спросил Дима, заинтересованно смотря на Яну. Ему была крайне интересна реакция продюсера на эту новость, — Мы с ней тогда ещё не очень хорошо разошлись, помнишь? Так вот, ты не поверишь, оказывается её дочь в моей команде в детском «Голосе».       — Пелагея? Неужели вернулась? Да ещё и с дочкой! Димк, да это замечательная новость! — подпрыгнув со своего места, Яна быстро придвинулась к другому концу дивана, чтобы обнять друга. — Когда у тебя репетиция с её дочерью? Все, Билан, я иду к вам на съемки! Очень хочу с ней встретиться. Она, наверное, очень изменилась, выросла. Сколько ей тогда было? Восемнадцать-двадцать? Совсем девочкой была!       — Очень изменилась, — согласился Дима, вспоминая утренний разговор с девушкой, — Стала такой уверенной и смелой, даже следа не осталось от маленькой и хрупкой Поли. Я её даже не узнал сначала, представляешь? Она теперь, кстати, как и ты, блондинка…       — О, господи, Билан как же тебе не стыдно? Не узнал он! — прервала его хвалебный поток мыслей Яна, не до конца понимая, как вообще такое возможно. Словно сюжет сериала, не меньше. — И вообще дурак ты, что упустил её тогда, ведь хорошая девочка была. А теперь, видишь, и ребенок есть, и муж, наверное. А у тебя что? Эх, балбес ты все-таки, Билан!       — Спасибо тебе большое, Яночка, — рассмеялся Дима, даже не пытаясь отрицать её слова, — А теперь я, пожалуй, пойду, а то Гномыч у тебя, вон, скоро спящей красавицей станет.       — Так, Сашка, не спим, терпим до кроватки, — поднимаясь с дивана и подхватывая сына на руки, Яна направилась в сторону прихожей, — Сейчас проводим твоего крестного-дурочка и можно будет спать.       — Не надо, не мучай ребенка, дверь я и сам смогу захлопнуть, — останавливая Рудковскую на полпути, Диме, в большей степени, не хотелось ещё несколько минут перед уходом выслушивать все эти лестные комментарии в свою сторону. Прекрасно все и сам про себя знал, а потому можно и без долгих проводов попрощаться.       Выезжая из поселка, в котором жила семья Плющенко-Рудковских, Дима впервые поймал себя на мысли, что ни о чем не жалеет. Ни о том, что Яне сейчас все это рассказал, в последствии чего теперь она собирается с ним на репетицию. Ни о том, что Ника оказалась все-таки дочерью Пелагеи. Видимо, кому-то наверху было нужно, чтобы спустя столько лет они таким банальным образом встретились на этом шоу. Ни годом раньше, ни годом позже. Именно в данных условиях, в которых он все ещё просто наставник, а она мать. В которых, он желает узнать о ней, как можно больше, а она грубо прерывает все его попытки и выстраивает стену между ними. Значит для чего-то это нужно. Значит осталось набраться терпения и ждать каким будет исход.