Привет из прошлого

      — Что ты тут делаешь? Ты на часы вообще смотрел? И как ты нашел, где мы живем? — явно не оценив того сюрприза, о котором Билан заявил ей прямо с порога, Пелагея явно не торопилась проявлять свое гостеприимство. Уж точно не к такому гостю.       Дима же продолжал стоять на пороге, с улыбкой наблюдая за тем, как начинает сердиться блондинка. Он, конечно, понимал, когда на телефон пришла СМС-ка с приглашением, что отправлена она вероятнее всего маленькими ручками Вероники, однако отказываться от столь заманчивого предложения не стал. Накупив кучу сладостей для девочек, Дима заранее знал, что с распростертыми объятьями Пелагея его встречать не будет, но понадеялся, что плитка некогда любимого шоколада чуть смягчит её пыл.       — Дима! — из глубины квартиры раздался возглас Ники, а после она буквально в считанные секунды оказалась на руках наставника, так искренне радуясь новой встрече. Пакет из рук Билана благополучно встретился с бетонным полом подъезда, а сам он лишь покрепче перехватил девочку, поднимая её в воздухе.       И в тот момент, когда что-то из пакета глухо ударилось об пол, Пелагее показалось, что наступил самый настоящий конец света. Отрицать было невозможно — Ника привязалась к Диме. И Поле не составило большого труда сложить два плюс два, чтобы понять, что дочь сама позвала его к ним в гости, сдав все пароли и явки. Однако вопросов от этого меньше не становилось, а она продолжала молча на них смотреть, не зная, как сейчас прогнать Билана из своей квартиры и не вызвать тем самым новую истерику дочери.       — Мамуль, а я тут Диму в гости позвала, пока бабушка ушла, — объяснила Ника, продолжая крепко держаться за шею мужчины. — Можно?       — Поль, если ты против, то я уйду, — сказал Дима, который по её лицу все прекрасно понял. Ника не успела её даже предупредить, а он словно снег на голову, не меньше. В какой-то момент стало неловко, что он вот уже который раз за сутки становится причиной недовольного взгляда блондинки на дочь, которую при нем ругать она все же не решалась.       — Нет, мам! — тут же воскликнула Ника и прижала к Диме, глядя на мать жалостными глазами, пытаясь сдержать подступающие слезы. Если бы она ответила «нет», то соседи точно бы затонули в слезах этой маленькой девочки.       — Даже не думай вновь начинать слезы лить, у тебя вообще-то температура, — тут же пресекая любые попытки детского манипулирования, Пелагея все же открыла пошире дверь, пропуская Диму в квартиру, — Мое нежелание видеть тебя у себя дома все равно ничего не решает, больному ребёнку я отказать не могу, поэтому — добро пожаловать!       — Спасибо, — в тон ей ответил Дима и, опуская Нику на ноги и подхватывая с пола пакет, все же прошел в некогда знакомую квартиру, — А здесь почти ничего не изменилось…       Прикрывая за собой дверь, Дима взглядом цеплялся за знакомые предметы интерьера. В этой квартире он был далеко не первый раз, прожив тут с Полей какое-то время много лет назад. У него ещё не было своей квартиры, а ей надоело скитаться по съемным, поэтому однажды они остановились здесь. Где-то около года они прожили в этой квартире вместе со Светланой Геннадьевной, что часто пропадала на даче, мол, «сама была молодая и все прекрасно понимаю».       Это уже после случилось первое «Евровидение», первая собственная квартира, первые подозрения Поли, первые ссоры и скандалы, но до этого… Эта квартира помнила их молодых, счастливых и влюбленных, а это, как ему казалось, куда важнее того, что было после.       — Здесь изменилась я, надеюсь, этого достаточно? — вновь не разделяя его ностальгирующего настроения, Пелагея направилась на кухню, оставляя дочь саму разбираться со своим гостем, — Вероника, не забывай про то, что тебе сказал врач! Через пять минут, чтобы телефон лежал у меня на столе, а ты была у себя в кровати.       — Какая она у тебя вредная, — сказал Дима, взглядом провожая уходящую блондинку, — Ну что, принцесса, идем покажу, что я тебе тут принес?       — Я не вредная! А у вас на все про всё час, а после кому-то надо будет укладываться спать! — из-за двери послышался голос девушки, которая прекрасно слышала все, что происходило за стеной. Прикинув, что за этот час мама навряд ли успеет вернуться и застать тут Билана, Поля решила на всякий случай все же определить временные рамки, после которых, как говорится, без обид.

***

      Весь час, что им так добродушно выделила Пелагея, Дима провел в комнате Вероники. Комната заметно изменилась по сравнению со всей остальной квартирой. Было видно, что Пелагея с матерью постарались обустроить для девочки её собственную комнату, украсив её различными детскими предметами интерьера.       Сама же Ника счастливо рассматривала новую куклу, которую ей подарил наставник, и параллельно о чем-то своем рассказывая. Дима заинтересованно слушал все её невероятные истории, задавая наводящие вопросы, которые его так интересовали. В частности, Дима пытался из этих рассказов разузнать то, как они живут в Лондоне, также втроем или может? Однако, понимая, что времени у него остается не так много, Дима все же решился напрямую спросить это у Ники.       — Ник, можно я задам тебе один вопрос, но маме ты не будешь рассказывать, что мы с тобой об этом говорили, хорошо? — тихо спросил Дима, надеясь, что Пелагея все ещё сидит на кухне, а потому чисто физически не сможет услышать их разговор.       Однако времени у них действительно оставалось немного, за чем так внимательно следила Поля, дожидаясь момента, когда с чистой совестью можно будет выставить нежданного гостя за порог. И, направляясь к комнате дочери, она была решительно настроена уже попросить его на выход, но сначала не смогла прервать их милой игры в куклы Вероники, а теперь ещё и эта подозрительная ситуация. Кажется, она учила Нику, что подслушивать неприлично. Кажется, ей абсолютно плевать на приличие. А потому Поля осталась стоять за едва приоткрытой дверью, ожидая дальнейшего развития их разговора.       — Хорошо, — ответила Вероника, отрывая свой взгляд от новой куклы, — Какой вопрос?       — Ты знаешь, у твоей мамы есть кто-нибудь? Например, может, вы в Лондоне живете с кем-то? Или у неё есть парень, мужчина? — как можно аккуратнее задал свой вопрос Дима.       И и ока Ника с любопытством переводила взгляд с куклы на Диму, пытаясь понять, что именно интересует наставника, Пелагея решительно закипала внутри себя. Она едва сдерживала смесь раздражения и недоумения. Дима действительно решил выяснять детали её личной жизни через ребёнка? Серьёзно? Во-первых, его это никоим образом не касалось. Во-вторых, Ника ещё слишком маленькая, чтобы понимать смысл подобных вопросов.       Девочка даже не смогла уловить точный смысл вопроса. Её личная жизнь мамы пока интересовала едва ли, а тут он говорил о каком-то парне, мужчине… Бред!       — Так, а вы чего здесь затихли? — приложив невероятные усилия над собой, чтобы не высказать Диме прямо здесь и сейчас все, что она о нем думает, Пелагея с натянутой улыбкой зашла в комнату дочери, прерывая не только это разговор, но и все последующие.       — А мы тут просто… — замешкался Дима, понимая, что Вероника на помощь ему сейчас навряд ли придет. Девочка продолжала сидеть с задумчивым лицом, всматриваясь теперь уже в маму, что так неожиданно появилась в комнате.       Ника хоть и маленькая, но кое-что уже понимала. Например, что нормальная семья — это мама, папа и дети. Так было почти у всех её друзей в Лондоне, которых иногда забирали с занятий и мама, и папа, и все вместе. И Вероника в такие моменты искренне не понимала, почему вместо папы у неё бабушка. Это не был упрёк — просто любопытство. Однажды она тихо спросила маму: «А где наш папа? Почему мы живём с бабушкой, когда у всех остальных…?» Однако тогда, в моменте, Пелагея не была готова ответить ей на вопрос.       Она не знала, как правильно объяснить ребёнку, что в жизни бывает и так. Поля просто сказала, что «папа — это не обязательно». А после закрепила еще это все примером, который снимал все сомнения Ники: «Доченька, я и сама без отца выросла. Живу, радуюсь жизни и воспитываю тебя». Не то, что советовали книги по воспитанию, но это сработало.       Однако сейчас вопрос Димы, да и его присутствие, в общем, вновь заставило Веронику задуматься об этой несправедливости своей жизни. Ведь было бы так здорово играть в куклы с папой!       — Так, ладно, кому-то пора умываться и спать, а кому-то домой, — и меньше всего Пелагее сейчас нужны были нелепые отговорки Билана, который он даже придумать не смог, так быстро замявшись при виде нее. — Никуль, ты пока собирай свои игрушки и иди в ванную, а я сейчас быстро провожу Диму и вернусь, хорошо?       — Хорошо, — заметно взгрустнув, ответила Вероника, поднимая свои грустные глаза на наставника, — А ты ко мне ещё придешь?       — Обязательно, — моментально ответил Дима, который ни чуть в этом не сомневался. Да, он обещал Пелагее, что не будет привязываться к её дочери, но «больному ребёнку я отказать не могу». Вот и он тоже не может. — До скорой встречи, принцесса! — легкий поцелуй в щеку, а после он покидает её детскую комнату, под пристальным взглядом Пелагеи.       Останавливаясь напротив двери, Поля наблюдала, как Дима спешно обувается и натягивает на себя верхнюю одежду. Она ждала, что он сам попытается хоть как-то объясниться, извиниться что ли, но нет.       Полностью одетый и рукой уже нащупавший ручку двери, Дима был готов уйти прямо сейчас. И её надежда на честность, как это бывало не раз раньше, снова покинула квартиру эту квартиру раньше, чем он.       — Зачем ты спросил это у неё? Как тебе вообще пришло в голову, впутывать в свои игры моего ребенка? — не выдержала. Ну не смогла она оставить это просто так, незамеченным и безнаказанным, — Тебя это как бы вообще не касается, но раз уж на то пошло, то мог бы спросить прямо у меня, а не через Нику что-то выяснять. Она еще маленький ребенок, Дима, понимаешь ты это или как?       — А ты бы ответила? — и было бы глупо сейчас что-либо отрицать, говорить, что ей все показалось и он вообще не то имел ввиду. Она все прекрасно поняла, а он просто немного облажался, — Не думаю. Хотя, раз ты все прекрасно слышала, то может сама ответишь? Не просто же так разговор этот начала.       — А я должна отвечать? Серьезно? После твоего свинского поведения? — не веря своим ушам, Поля на мгновение даже растерялась от такой наглости со стороны мужчины. — Знаешь, я вообще тебя не понимаю. Ты зачем приходил? Чтобы больного ребенка подбодрить, потому что переживал за нее, или что? Или расследование решил провести? Так вот, еще раз повторяю, если ты вдруг не понял с первого раза, моя жизнь тебя не касается. Ни та, что в Лондоне, ни та, что здесь. Ты — наставник проекта, в котором принимает участие Ника. Я — её мама. Ни больше, ни меньше. Проект заканчивается, мы забываем друг друга и продолжаем жить своей обычной жизнью, все.       — А если меня это не устраивает? А если я хочу общаться с тобой, с Никой? Если меня тенет к вам, поэтому я, как дебил, после всех репетиций, съемок и проектов готов ехать сюда, чтобы хоть час провести с вами? — делая шаг ближе к блондинке, Дима и не заметил в какой момент так осмелел.       Разговор быстро стал набирать обороты, от которых у него только так сносило крышу, что остановить это он уже никак не мог. Не мог и не хотел. Он слушал всю эту её пламенную речь и не понимал, черт возьми, почему она так категорична к нему!       — Если тебя что-то не устраивает, то это только твои проблемы, — выставляя руку вперед, не давая ему подойти ближе к себе, Поля, кажется, совсем не обращала внимание на то, что оба они уже говорят на повышенных тонах, а в квартире все-таки ребенок находится, которому не нужны подробности их тяжелых взаимоотношений.       — Господи, Пелагея, почему мы не можем просто общаться? Как нормальные, не чужие, в конце концов, друг другу люди? — отступая от неё и накрывая ладонями свое лицо, Дима все еще пытался понять, почему она так холодна с ним. Сначала говорит, что все в прошлом, что проблем никаких не будет, что взаимно они разошлись тогда, а по факту… По факту в каждом её слове, в каждом её взгляде, обращенном ему, Дима видел презрение и неприязнь.       — Потому что это все давно в прошлом, а мы абсолютно чужие друг другу люди! — и эта та правда, которую уже ни он, ни она не смогут изменить. — Все, Дим, тебе уже пора.       — Доброй ночи, Пелагея… — выдохнул Дима, чуть ли не по буквам произнеся её имя. А после тихо ушел, закрывая за собой дверь и понимая, что дальше спорить и выяснять что-то просто нет смысла. Однако он четко понимал, что это не последних их такой разговор. От своего отступать он не намерен.

Не пытайся снова вернуть назад Того, кого однажды отпустил! © Полина Гагарина — Шагай.