15
29 июня 2014 г., 03:06
— Дима, а ты её любишь?
Вопрос Вероники прозвучал совсем неожиданно, заставляя мужчину все-таки прервать этот зрительный контакт с Пелагеей. Дима удивленно перевел взгляд вниз, на ребенка. Ника подошла к нему совсем близко, сощурив глаза и томительно ожидая ответа. И, Господи, кто бы только знал, как он устал за эти минут тридцать ощущать себя полным идиотом, который находится вне контекста ситуации. Любит? Кого он любит? Её маму? Или о ком речь?
— Так любишь или нет, ответь?! — с напором повторила Ника и дернула его за рукав пиджака, тем самым вновь пытаясь вернуть наставника реальность. На этот жест дочери Пелагея лишь кротко усмехнулась, поднимаясь перед Димой в полный рост.
— Кого? — тут же спросил Билан и теперь была уже его очередь искать удобное положение, чтобы поговорить с этой капризной и заплаканной молодой леди. Хотя чего он ещё ожидал, как будто не знал, кто её мать? Улыбнувшись своим же мыслям, Дима с легкостью подхватил девочку на руки, одной рукой прижимая её к себе, а другой стирая дорожки слез с её пухленьких щек. — И почему моя принцесса плачет?
Услышав такое обращение к своей дочери, Пелагея вновь изменилась в лице. Словно до этого она позволила себе слишком многое — улыбалась, переглядывалась с ним, умилялась. Нет-нет, так нельзя! Держать лицо, держать дистанцию и не забывать надевать маску — вот три главных правила для Пелагеи при посещении «Останкино». Внутри у нее идёт война чувств и разума — к счастью, разум оказывается все же сильнее.
— Полька! — вдруг из-за поворота, с громким возгласом, появилась Гагарина и в два счета дошла до девушки, заключая её в крепкие объятья. — Господи, как же давно мы не виделись!
— Её, — тихо прошептала Ника и своим маленьким пальчиком указала обнимающихся Полину и Пелагею, что, в целом, как будто бы не особо сильно упростило ситуацию, но круг подозреваемых стал явно шире. А после все же добавила: — Ну, Полину Гагарину!
— Ну, действительно, Дим, ну чего ты ничего не понимаешь-то, — с издевкой, поддерживая тон, который задала её дочь последней своей фразой, проговорила Пелагея, улыбаясь и также заключая блондинку в свои объятья.
Конечно, Пелагея обратила на старую подругу внимание еще на кастингах, когда они все вместе пересеклись в буфете на втором этаже. После у нее, безусловно, была возможность подойти и заговорить с ней во время съемок, например. Однако Пелагея от чего-то не решалась «раскрывать все карты» своего пребывания в Москве, а уж тем более в проекте, Полине. Было что ли как-то неловко… Боялась, что не узнает, что вообще разговаривать с ней не захочет, после того, как Пелагея без следа пропала и с радаров Гагариной в две тысячи седьмом.
Они вообще-то неплохо дружили все вместе, втроем. Две Полинки и Димка — эдакий тандем молодых, талантливых и перспективных. Они часто пересекались на музыкальных премиях и других мероприятиях, часто крутились в одних и тех же светских, прости Господи, кругах, а потому так постепенно и сблизились все вместе. И стоит отметить, что Диме и Полине удалось отлично сохранить этот дружеский запал и пронести его сквозь года, чего о Пелагее, конечно, и не скажешь.
— Глупыш, ты из-за этого что ли плачешь? — Дима пропустил слова девушки мимо ушей, понимая, что сейчас, когда на его руках сидит заплаканный ребенок, наверное, не самое лучшее время для очередных перепалок с её матерью. Глядя на то, как две блондинки стоят и улыбаются друг другу, Дима подошел к ним, привлекая к себе внимание по большей части именно Гагариной: — Полин, разреши, я тебя познакомлю ещё раз с одной из самых талантливых участниц из моей команды — Никой.
— Очень приятно еще раз с Вами познакомиться, Ника, — проговорила с улыбкой на лице Гагарина, до конца еще не понимая, что тут все-таки происходит. Хотя, в целом, уже могла бы сложить два плюс два.
— Нет, Полин, подожди, — прервал её Билан, явно не закончив свою показательную речь, — Ты же еще не знаешь, что Ника — это дочка твоей, между прочим, боевой подруги Пелагеи!
— Дочка? — удивленно переспросила Гагарина, переведя взгляд на подругу, которая лишь неловко раздвинула руки в сторону, подтверждая слова Димы.
— Мамина подруга? — также удивленно спросила Вероника и у неё тоже все встало на свои места. Ведь к маминым подругам не ревнуют, нет. Мамины подруги, все кого она знала, были девушками весьма хорошими и добрыми. Да, наверное, именно так их про себя и описывала Ника.
— Собственно, как-то так, да… Я рада, что мы все разобрались с тем, что тут происходит, — улыбнулась Пелагея, переводя взгляд на блондинку, — И тебя, Поль, я тоже очень рада видеть! Ну, ты просто потрясно выглядишь, особенно по сравнению с теми временами, когда мы виделись с тобой в последний раз.
— Кто бы говорил! Я ведь тебя вообще не узнала, пока мне друг твой не сказал, что это вот, мол, перед вами Пелагея пробегала, — в тон ей ответила Гагарина, рукой указывая куда-то за спину. — Ты, вон, тоже успела и покраситься, и похудеть, и похорошеть, и дочь родить!
Однако все комплименты Пелагея пропустила мимо ушей, при упоминании о Лео блондинка лишь взволнованно посмотрела в ту сторону, в которую указала подруга, но никого там не было. Нехорошо как-то получается, оставили его совсем одного.
Дима тоже напрягся, когда Гагарина так легко и просто произнесла это неприятное «друг твой». И откуда вообще этот друг нарисовался? А самое главное — чего он тут-то забыл? Охраной подрабатывает или как?
— Правильно мне говорили, что все русские — странные, — и тут из-за угла появился Лео, последний из участников этого утреннего забега по «Останкино». — Только что все друг с другом разругались, убежали, а теперь стоите и улыбаетесь, обнимаетесь!
— Ой, Лео, умом Россию не понять, — рассмеялась Пелагея от таких умозаключений друга. И ведь действительно, если не знать всех вводных, то все они выглядят, как минимум, странно и, как максимум, как посетители клиники Кащенко.
— Теперь, когда все всё знают, я хочу напомнить вам, что уже через пять минут у нас начинаются репетиции, — сказал Дима, которому все так же не нравилось присутствие Лео. В голове поселилась навязчивая мысль, что именно он и может быть отцом Ники, о котором Пелагея отказалась разговаривать. Но эту мысль Дима поспешил поскорее от себя отогнать, чтобы не разочаровываться лишний раз. — Так, все, мы ушли! Гагарина, не забывай, что и у тебя репетиция вот-вот начнется, а то будешь мне потом про ответственность рассказывать, — махнул Дима на прощание блондинкам и, не спуская Нику за ноги, пошел с ней в сторону своего репетиционного зала. Хватит с него на сегодня этих представлений!
— Он всегда такой странный? — спросил Леонардо, глядя в след, уходящему Диме.
— Нет, мне кажется, он просто кое-кого очень сильно ревнует, — с улыбкой произнесла Полина, отметив, как смущенно Пелагея опустила взгляд в пол, — Поль, ради Бога, прощу тебя, давай не теряться! Я бы с радостью как-нибудь в выходной или после всех этих бесконечных репетиций пересеклась и поболтала бы. Как ты на это смотришь?
— Полинк, да я тоже всеми руками и ногами «за», — быстро ответила ей Пелегея, чмокнув девушку в щеку, так сказать, по старой памяти, на прощание, — А сейчас беги, давай, а то ведь и правда опоздаешь!
И как только Гагарина скрылась за поворотом, Поля смогла наконец-то спокойно выдохнуть и перевести дыхание. Она вновь с улыбкой посмотрела на Лео и спросила:
— Должна ли я тебе сейчас что-то объяснять? Или ты все и так понял?
— Ну, как ты сказала, «умом Россию не понять», поэтому я даже пытаться не буду, — проговорил Лео, обнимая за плечи свою подругу, которая хоть и улыбалась, но уже выглядела достаточно уставшей. И у него, конечно, были вопросы. И в большей степени, конечно, касались того самого Димы Билана. Однако задавать он сейчас их Пелагее от чего-то не решился.
— Это не я сказала, это Тютчев написал, — усмехнулась Поля и направилась с Лео в сторону коридоров, из которого они так дружно все разбежались, — Пойдем в комнату, так сказать, ожиданий — поговорим спокойно, не на ходу.
***
— Поль, я не ел уже часов пять, если не больше, еще с самолета. Пойду чего-нибудь поищу себе, могу и тебе захватить, надо? — спросил Лео, поднимаясь с диванчика, на котором они так уютно разместились около двух часов назад, — И ничего страшного, я все найду сам! Должен же я учиться ориентироваться у вас тут в общественных местах. — Нет, спасибо, мне ничего не надо, — ответила Пелагея, все еще сомневаясь в том, насколько правильно будет сейчас отпускать Лео одного и не заблудится ли он. И если бы не дикое желание сидеть и никуда не двигаться, то Поля бы точно бы настояла на том, чтобы составить ему компанию, но не в этот раз… Как только за другом закрылась дверь, Пелагея лишь устало выдохнула и прикрыла лицо ладонями. Утро оказалось настолько насыщенным на эмоции, что сейчас, в средине дня, Поля уже чувствовала себя выжитой, как лимон. Сначала этот ранний подъем и сумасбродное утро, в котором шло все наперекосяк. Потом приезд Лео, который её, безусловно, порадовал. Потом эта непонятная встреча с Биланом, слезы Вероники, нахлынувшие воспоминания, к слову, которые были не самыми приятными — и вот она уже снова катится вниз на этом эмоциональном аттракционе. При этом встреча с Гагариной, такая теплая и подбадривающая, что вот она снова взлетает вверх. А потом эти слова про ревность — снова вниз. Её порядком укачали все эти американские, московские, останкинские — нужное подчеркнуть — горки! — Ну и, что мне с тобой делать? — прохныкала Поля, когда в голове в очередной раз всплыли слова Гагариной про ревность Димы, а еще его глаза… Она видела в них отчетливо и какую-то ярость, неприязнь и разочарование. И от этого взгляда хотелось сквозь землю провалиться, лишь бы никогда их такими больше не видеть. Да что уж там, чтобы вообще эти его глаза никогда больше не видеть. Встряхивая головой, пытаясь в очередной раз разогнать все мысли и образы, Пелагея лишь обреченно выдохнула: — Все, Билан, давай, проваливай из моей головы! — Кто-то меня звал? — тут же раздалось со стороны двери, словно по запросу, который Пелагея, видимо, все-таки неосознанно направила своими этими страданиями. — Тук-тук, кстати, — проговорил Дим и все же прошел в комнату, запирая за собой дверь. Ему надо было с ней поговорить и успеть нужно было за десять минут, пока длиться перерыв. — Зачем ты это сделал? — спросила Пелагея, тут же поднимая на Билана взволнованный взгляд. Ситуация, в которой она оказывается с ним в одной запертой комнате, вообще ни разу не радовала и не вдохновляла. А сейчас вообще-то, по законам американских горок, у нее должен быть позитивный эмоциональный всплеск! — Эй, ты чего так сразу напряглась? — Диму безусловно забавляла вся эта ситуация, поэтому он легко прошелся по комнате и уселся на диван, где продолжала сидеть девушка, продолжая свою речь: — Да ты успокойся, я же не насиловать тебя пришел, а просто поговорить. — Ещё бы ты сюда за этим пришел, — усмехнулась Поля, пытаясь показать ему, что она вообще-то абсолютно спокойна, уверена и, в случае чего, готова дать ему незамедлительный отпор, — Я так понимаю у тебя перерыв, а он всего пятнадцать минут, так что, давай, или говори, или иди! В последний перерыв Ника забегала к матери и Лео, чтобы предупредить, что на следующем перерыве они с девочками и Настей, помощницей Димы, идут в буфет. Логично, нужны были деньги, а еще малышка попросила маму не волноваться и рассказала, что с девочками она наконец-то подружилась и теперь будет с ними проводить время по возможности. Именно поэтому сейчас Пелагея вообще никого не ждала, надеясь все же побыть наедине со своими мыслями. — Опять грубишь? — спросил Дима, а в ответ получил лишь злой взгляд девушки. Абонент временно недоступен, не пытайтесь выйти с ним на контакт, — Только пообещай мне, что орать, кричать, грубить, истерить и бит меня ты не будешь! — Не тяни кота за хвост, чего тебе надо? — Поль, а Лео, он тот самый парень? Это ведь он отец Ники, да? — резко прекращая шутить и паясничать, Дима, кажется, собрал всю свою волю в кулак, прежде чем озвучить этот вопрос Пелагее. — У тебя с ним что-то было? Вы до сих пор вместе? — Что? Билан, ты в своем уме! Это моя личная жизнь, она тебя вообще не касается, понял? — Поля чуть не задохнулась от такой его наглости. Нет, конечно, она подозревала и догадывалась, что Дима пришел сюда явно для того, чтобы обсудить Лео, но не таким же образом. Вот так вот резко, нагло, прям в лоб. Совсем совести у человека нет! — Ага, значит все-таки было, — сделал сам для себя выводы Дима, наблюдая за тем, как блондинка закипает от ярости с каждой минутой все больше и больше. — Да какая тебе, к черту, разница? Дима, заметь, я не расспрашиваю у тебя про все твои эти пиар-романы со всякими Ленами, Юлями, Катями, Машами и прочее, потому что что? Правильно, потому что меня это не касается, также как и тебя не касается моя личная жизнь! На глазах предательски подступили слезы. Елена Кулецкая — большая боль в её сердце. Об их романе стали поговаривать еще тогда, когда Дима и Поля были вместе. Пелагея старательно пыталась не обращать внимание на все заголовки про их тайный роман после клипа на песню «Это была любовь». И, в целом, у нее это неплохо получалось, но от разбитого сердца все равно не спасло. Пелагея отчетливо помнила, как замученная сидела в Лондоне с новорожденной дочерью на руках и читала громкие в интернете, где говорилось о скорой свадьбе Билана и Кулецкой, если тот выиграет Евровидение в этом году. Также Поля отчетливо помнила, как смотрела трансляцию «Евровидение-2008», видела его в объятьях другой, и сердце снова и снова разбивалось на тысячи осколков. И нет, сейчас ей абсолютно неинтересно, что это было и почему. Почему так быстро и так легко он тогда смог ее забыть — неважно. Они друг другу никто, а потому она не лезет в его личную жизнь и не позволит ему залезть в свою. — Поль, если ты сейчас хочешь поговорить, например, о Лене, то я могу тебе спокойно все объяснить, если и ты будешь со мной честна, — начал было Дима, но быстро был прерван: — А не пошел бы ты нахер со своими условиями, мой дорогой? — не выдержала очередной порции Поля, в очередной раз мысленно ругая себя за то, что не смогла сдержать слез и позволила ему что-то там себе в очередной раз напридумывать. — Ты за словами-то следи, Пелагея, — хмурясь сказал Дима, явно не ожидая такого выпада со стороны девушки. Осмелела. — Что тебя конкретно интересует? Был ли у меня секс с Лео? Да, был! И дальше что, Дим, пойдешь ему морду быть. А за что, если не секрет? — Пелагею было уже не остановить, мысли неслись быстрее, чем она успевала их отфильтровать. И в этот раз Поля вновь сказала ему правду, все как есть. Это произошло лет пять назад. Было глупо, сумбурно и по пьяни. Тогда ей только-только исполнилось двадцать три, их с Лео ночь случилась после её дня рождения. Было много алкоголя, очень много алкоголя и ни он, ни она ничего толком и не помнили. Лишь когда они проснулись утром в одной постели, повисла неловкая тишина. Она не хотела, чтобы их дружба вот так вот из-за пустяка прервалась, а он был рад, ведь он любил её уже тогда. Леонардо наивно думал, что теперь они смогут стать чем-то большем, чем просто друзья, но нет. «Лео, прости, но это ничего не значит, мы оба не понимали, что творим. Я думаю, что лучше будет, если мы останемся друзьями», — сказала она, а он не мог ни согласиться. Теперь он лишь живет с этим прекрасным воспоминанием, а она наоборот — пытается его забыть, они же друзья, с друзьями сексом не занимаются так-то… — Господи, какая же ты бываешь иногда невыносимая, — проговорил Дима, протирая лицо рукой и в этот момент действительно не понимая, а что ему делать с этой информацией. Вот он узнал, а дальше-то что? — Я спросил, потому что меня это изнутри сжирало, понимаешь ты это или нет? Я с ума схожу, Поля, черт возьми, каждый раз, когда вижу тебя вот такую далекую и холодную! Сердце пропустило удар, а затем еще один и еще… Если бы тут был кардиолог, то он смело мог бы констатировать клиническую смерть — сердце не бьется, но мозг, слава Богу, еще продолжает свою работу. А потому в висках так отчетливо отдается лишь одна мысль: «Нет, Поля, не ведись ты на эти его жалкие провокации! Он актер, артист, позер…» — Мы с Лео просто друзья, ничего большего, — все же отвечая прямо и честно на его первоначальный вопрос, Пелагея сделала глубокий вдох, мысленно ожидая следующего удара со стороны мужчины. Хотя, если честно, они так проорались сейчас друг на друга, что продолжать этот разговор дальше никак не хотелось. — Ну да, друзья, которые спят друг с другом, — пробубнил Билан, поднимаясь с поля боя, ну то есть с дивана, конечно. Получив ответ на свой вопрос и не зная, что с этой правдой делать дальше, Дима лишь хотел поскорее скрыться отсюда и не видеть больше Пелагею. Хотя бы сегодня. — Слушай, тебе вообще какая разница? С кем хочу с тем и сплю, тебя это вообще не должно волновать, ты уже упустил свой шанс... — проговорила ему вслед Поля, отчего-то все же желая, чтобы последнее слово оставалось за ней. Последнее, колкое, правдивое. Свой шанс он уже упустил! — Счастливо оставаться, Поль, - коротко ответил ей Дима, открывая дверь комнаты и покидая её, так и не обернувшись больше ни разу в сторону девушки.
