Имбецил

Блядь. Блядь. Блядь! Только я мог попасть в такое дерьмо. Вечно тянет на приключения. Сдалась мне эта хата! Так нет же, из упрямства, из своего врождённого мерзкого характера захотел довести этого имбецила и доказать что-то кому-то. Довёл, блядь! Сижу теперь, с ногами взобравшись на узкий подоконник на кухне, и курю. Полпачки скурил. Темно. Наверное, уже часа два сижу. Задница замёрзла и посинела, хорошо, что хоть труселя додумался напялить, когда второй раз проснулся, так бы вообще отвалились бубенчики. Из форточки немилосердно дует, очко ноет, тело затекло, сцать хочу, а псина же спит сладко и попёрдывает громко, как не знаю кто. Я с неё глаз не спускаю. Правда к пердежу ещё монстр лапами иногда по полу дёргает, типа бежит во сне, наверное загрызать кого-то, да ещё и тихо периодически скулит. В принципе, из-за этого я и на подоконнике. Поревел я мысленно, сидя на полу после ухода лысой образины. Посчитал до ста, как мозгоправ некогда учил, чтобы сердцебиение успокоить и не усугублять панический страх. Вспомнил всё светлое и хорошее. Настроил себя на позитивный лад (псина спит и будет спать долго, по словам лысого уебана) и уже хотел пройти мимо туши, когда эта машина для убийств лапами с черными когтями заскребла по полу во сне. Я же быстро сиганул на кухню на подоконник. Стол вряд ли выдержал бы. Странно, что я не застыл на месте как обычно. Вот так я и оказался на подоконнике. Печальная и хреновая история... «Сделал пакость – теперь жри сам то говно, что заварил!» - мысленно перекривлял я лысого дауна и мысленно сплюнул. Гандон! Подумаешь, валерьянку на машину брызнул! Ничего такого криминального! И даже не доказано, что это я! «Чуть собачка людей не загрызла...» - а ничего, что эта псина сама по себе монстр? «Руку соседу-имбецилу почти отгрыз…» - нефиг совать свои лапы в рот бешеным псам с неустойчивой психикикой! Даже если бы и отгрыз – это наказание этому бугаю за мой зад. Ещё бы и яйца ему отгрыз. «Котов порвал на ошмётки..» - спасибо мне скажите, что избавил двор от бродячих котов! «Бросился защищать тебя Спайк…» - ага, можно подумать! Он монстр, который просто забежал в открытую дверь и которого нужно усыпить! «Быков давно пробил и узнал всю твою подноготную…» - узнал он! Куриную сюсю, и ту не всю! Пробивальщик хренов. «Заодно, может, вылечишься от своего страха. Клин клином вышибают...» - мудак безмозглый! А что у меня сердце может остановиться, своей извилиной не подумал? Или что эта неуравновешенная псина меня загрызёт? Хотя о чём я? У него их даже нет! А может, и есть извилина-то… Специально же лысый ублюдок приволок псину и положил в коридоре, чтобы я не свалил! Пидор! Я наверное всю ночь мог бы мысленно изрыгать свой яд на всех и вся, но послышался шум. Дверь открылась, и в квартиру вошёл имбецил собственной персоной. Ахуеть как я счастлив! Думал уже, что буду здесь на подоконнике куковать, пока не засохну, или меня кое-кто не сожрёт. Присев на корточки у пса, имбецил медленно, слегка, чуть касаясь шерсти, погладил того по башке перебинтованной лапой, а я какого-то хера вспомнил, как он своей лапищей гладил меня ночью. Даже мурашки по коже пробежали. От брезгливости. Встав и ссутулившись ещё больше, имбецил-переросток прямиком направился на кухню, где сидел я, не подавая признаков жизни, с одной мыслью: «Забери его и уёбывай! Только забери!» Тяжёлой походкой, в темноте, этот индивидуум–неандерталец прошествовал через всю кухню прямо к окну и остановился только тогда, когда упёрся в меня, придавив своей немалой тушей к стеклу, что оно заскрипело, и уткнувшись мне куда-то в волосы. Я бы с радостью возмутился и дал бы ему в лоб, если бы не сорванное горло и затёкшие руки и ноги. Имбецил тяжело дышал, глубоко вдыхая, словно нюхая меня, и я всё-таки попытался его толкнуть плечом. - Забирай своего монстра и вали из моей квартиры, - прошептал я, но добился только того, что меня втиснули в стекло ещё сильнее. - Не кури в квартире, - хрипло и властно приказал, по-другому я и сказать не могу, этот дегенерат, проигнорировав меня и мой шёпоток. - С порога слышна вонь. Я чуть не закипел. Я бы и заорал, но не могу! Мне уже и так шёпот давался с трудом, поэтому я опять его попробовал оттолкнуть. - Пошли спать, я устал, - запросто так заявил мне Быков, что я вконец офигел и уже хотел зашипеть-засипеть (плевать на горло!), как большой лапой, замотанной в бинты и воняющей больницей и лекарствами, мне закрыли рот. - Или ты сидишь дальше на подоконнике, или я провожу тебя через Спайка, и ты идёшь спать на диван. Трогать я тебя не собираюсь. Спасибо, успокоил! Трогать он меня не собирается. Инвалид с культяпками! Прикинув, что на подоконнике я больше не выдержу, я уже тише толкнул его и, убрав его вонючую лапу со своего рта, брезгливо (жаль, он не видит) кивнул. Сделав шаг от подоконника, Тур подождал, пока я слезу, и пошёл вперёд. Доковыляв на затёкших ногах до туалета, я остановился и, щёлкнув выключателем, приоткрыл дверь. Быков уже был около пса, но поняв, что я за ним не иду (о чудо!), остановился, кивнув разрешающим(!) жестом головы на туалет. Не сдержавшись, я, скорчив лицо, присел перед «благодетелем» в реверансе. Говнюк. Отлив с журчанием в пожелтевший от времени унитаз, я, подумав, решил сходить ещё и «по-серьёзному». Подпирало меня уже последние двадцать минут. Это ещё одна причина, по которой я согласился идти. Да, всё банально и просто. Как я и предполагал, «по-серьёзному» мне давалось с болью, жжением, кровью и пОтом. Всё в прямом смысле. Мне показалось, что я родил на этом толчке с тихим подвыванием, пока сделал всё, что хотел. Бугаина пидорская постаралась своей елдой и со смазкой в виде слюны (просто мега-смазка!) если не порвать моё очко, то надорвать точно. В самый ответственный момент, когда я уже пытался выбросить бумажку в урну, в дверь, снеся хлипкую защёлку, по-варварски вломился Тур. Осмотрев меня, сидящего на толчке со спущенными труселями, своими раскосыми колючими глазами, этот имбецил, помрачнев, выдал: - Я в душ. Быстро, - и через секунду, запнувшись, как бы невзначай, типа из доброты своей невъебенной спросил: - Порвал? - Заштопать хочешь, швея-мотористка? – засипел едко я и сразу закашлялся. Имбецил насупился, попытался испепелить меня своим тупым раскосым взглядом и ушел, хлопнув дверью так, что я чуть с толчка не свалился. Долбоёб имбецильно-психованный! Что псина, что он - неуравновешенные. И квартира дебильная, две двери, и ни одна не закрывается! Квартира… Точно, за неё оплатить надо этому растаману грёбанному. За стеной зашумела вода. Имбецил мыться изволил. Закончив все свои дела и высунув нос, я посмотрел на псину, которая всё так же дрыхла, изредка дёргая своим ухом. Выбравшись в коридор и не сводя взгляда с псины, я начал красться на кухню покурить, пока вызвавшийся «провожатый» мылся. Вообще уже я дебилом себя ощущаю: в своей квартире, в конце концов, но хожу и шугаюсь! Кося глазом в коридор, я скурил сигарету за пару тяг и пошёл гонять имбецила. Дверь в ванну была приоткрыта, я заметил, ещё когда на кухню шёл, и я, не долго думая, открыл её настежь, ни капельки не испытывая угрызения совести, так, что она грохнула об стену. Вперившись красноречивым взглядом на огромный, с кровоподтёком, синяк - след от моих зубов, я опустился на сутулую широкую спину с выпирающими боками и откормленную с ямочками задницу имбецила (шторок в ванной явно никогда не водилось), поливающегося душем одной забинтованной рукой по плечо, и зашипел, хотя до этого мысленно дал себе зарок не перенапрягать горло: - «Быстро» закончилось. Забирай свою псину и пиздуй к себе. У меня не баня. А что он думал? Мне до толчка надо было дойти всего-то. Он же не думал, что я буду существовать с этим псом и им-имбецилом? Имбецил медленно, не торопясь, я бы сказал, вразвалочку, смыл пену, второй рукой, перебинтованной до локтя, повесил дождик на кран, развернулся ко мне лицом, стянул моё(!) единственное(!) полотенце с крючка и начал вытирать свой кривой хуй(!!!), не сводя со злобного меня своего тупого взгляда. Ещё бы губу нижнюю отвесил и слюну пустил, тварь! Я, сглотнув, хотел выдать очередную гадость шипением, но этот заросший неандерталец произнёс: - Иди ко мне. Шок, охренение и так далее по списку. Он вообще это реально? - А ты… - попытался зашипеть-зашептать я, но как-то уж быстро выбравшийся из ванны имбецил швырнул полотенце на раковину и сам, делая шаг ко мне, захрипел: - Я сказал, иди ко мне, звеняшка. - Ты совсем охренел, дебил? – чуть не кашляя, просипел я, но имбецил как-то ловко, схватив меня за руку, медленно потянул на себя. Моё возмущение стухло на корню. Всё время Тур бросал взгляды на меня, но только «бросал», а не смотрел. Чаще он косился мне за спину. Я даже хотел посмотреть назад, но этот кабан мне не дал – дотянул меня до себя и с силой прижал к своей мокрой волосатой туше. Но я не дурак! Его псина успела лизнуть мою ногу, перед тем как меня потянул имбецил, своим мерзким языком! - Тшшш… Всё нормально, он не тронет, - успокаивающе начал поглаживать меня по спине имбецил и ворковать на ухо. – Не кричи и не делай резких движений… «Бля! Да я уже с места не тронусь, даже вцеплюсь, сука, тебе в твои бока, и оторвёшь ты меня только с куском мяса!» - захотелось крикнуть мне в лицо имбецилу, но я не смог. Ступор моё всё! Я знаю, что псина там… Сердце и подсознание не обманешь… - Тош, - позвал меня тихо Тур, не прекращая поглаживать по спине и говорить как с умалишённым. – Он не тронет. Ему плохо после снотворного. Он проснулся в чужой квартире… «А я? А мне блядь не плохо?!» - одними глазами, если так можно, взвыл я, уже задыхаясь от накатившего приступа. - Смотри на меня, - жестко и властно приказал Тур, слегка тряхнув меня. – Дыши. Спокойно. Всё нормально. Глубоко дыши. Считай до ста. Медленно. Спайк не тронет тебя, пока я здесь. Он не набросится. Он просто хочет пить. «Пиздец! Не тронет? У него вся морда в засохшей крови!» - глядя на морду Тура, мысленно завопил я. И похрен, что он не слышит! И похрен, что я уже с мясом ногтями рву его бока. Мне страшно! - Я с тобой. Всё хорошо. Вот так, дыши. Глубже, – не сбавляя и не повышая тона, говорил Тур, всё так же поглаживая меня по спине и даже не обращая внимания, что я его «рву». – Тош, всё нормально, он не хочет ни на кого нападать. Ты не нападаешь ни на него, ни на меня, так что всё хорошо. Ты сейчас меня отпустишь и встанешь мне за спину. Давай… После Тур начал отцеплять мои руки от себя, пока мои ладони не оказались в его лапищах. - Обхвати меня за талию, - уже в приказном порядке скомандовал Тур и сам развернулся ко мне задом. Его широкие плечи не настолько скрывали обзор, и я мог уже видеть Спайка. Пёс стоял, глядя на нас мутным взглядом, и шатался как пьяный. Тур склонился к монстру и протянул медленно свою лапу. - Иди, мальчик. Иди, хороший, - прохрипел он, и псина после недолгого стояния, будто пыталась догнать, кто она, и где её вещи, принюхалась, замерла, кажется, на час и, прикрыв глаза, пошла под ладонь, причём при этом она ещё на пару минут зависла, нюхая бинты. Тур стоял не двигаясь, напряжённо и держа от этого подрагивающую на вытяжке ладонь. Как только псина опустила свою огромную морду в засохшей крови к полу, а зад с куцым обрубком выклячила и чуть ли не поползла, поскуливая-порыкивая, под забинтованную лапищу, имбецил выдохнул и расслабился. - Вот так, Спайк. Вот так, мальчик, - ласково хрипел Тур, поглаживая пса по морде. – Всё хорошо. Пошли, я тебе воды дам… Сволочь неандертальская мне так ласково не хрипела, как этой паскуде зубастой! Тур сделал шаг в сторону псины, а я, выдохнув, разжал пальцы с его боков, мстительно любуясь сине-красными следами от своих же пальцев и ногтей. Быков вышел с псиной и закрыл дверь, а я остался в ванной осмысливать то, что произошло. Жаль, недолго – сразу вернулся Тур. - Пошли, - просто сказал он, протягивая свою забинтованную мокрую лапу. Фыркнув, я без его помощи пошёл на выход. Я - не его псина, и под его лапу вонючую не полезу, виляя хвостом! Меня всё-таки с силой схватили за руку и шикнули в лицо: «Пасть закрой и не выёбывайся!» - и потянули на выход. Моё возмущение, ядоотделение и движение прекратились, когда я увидел шатающуюся псину у дверей. - Место! - не церемонясь, видать, запарил я его, рыкнул негромко на псину Тур и указал ему на покрывало, в котором его притянул лысый. Псина, всё ещё осоловевшая от лекарств, долго соображала, но потом, тихо порыкивая, опустив морду и шатаясь из стороны в сторону, пошла к скрученному покрывалу, где и шумно уронила свой зад. Я думал, что она вообще не послушается имбецила. Как-то странно она себя вела, но Туру было всё равно по-ходу – он, как бронепоезд Потёмкин, тянул упирающегося меня в комнату. - Имбецил, пусти!- зашипел-зашептал я упираясь. Меня отпустили. Ага. Боров толкнул меня на диван, который опять мерзко заскрипел от моего веса. - Какого фига ты вообще к себе не валишь? – вскочив с дивана, не обращая внимания на боль и общее состояние, старой развалиной засипел я. Тур, голый, встал надо мной, почти упираясь, как скала и стал разматывать бинты. Я совсем как-то забыл про то, что он тут своим хозяйством волосатым дефилирует, а хозяйство у него было и в лежачем состоянии приличным, с такими же яйцами. - Перебинтуешь, - даже ухом не повёл этот имбецил, продолжая разматывать мокрые, местами в свежей и уже засохшей крови бинты. - Ты не слышал?! Вали, блядь, отсюда! – покраснев и сжав кулаки, зашипел я, а потом и вовсе, пользуясь моментом, пока имбецил занят бинтами, двинул ему коленкой по его волосатым яйцам, пытаясь ещё параллельно толкнуть в грудь. Морда у Артура перекосилась от боли, он засопел как бык, узкие глаза-щёлки налились кровью, а сам он согнулся – дав мне со всей силы своей тупой башкой по переносице, что из глаз искры посыпались. - Блядь! – зашептал я, хватаясь за нос, из которого потекла тёплая кровь, и садясь на диван. На звуки нашей потасовки притопал, шатаясь, монстропёс и залаял. Слабо и не с таким остервенением, но мне хватило. - Хочешь, чтобы я свалил? Без проблем! – глядя в глаза, прорычал мне имбецил и, встав, направился к двери. До меня доходило, как до жирафа, но дошло. - Нет! Стой! - Проси. - Не просьба, не издевательство, приказ. - Может, ещё отсосать и на задние лапки встать? – не выдержал я, косясь на псину, которая перестала гавкать, но всё ещё тихо рычала, шатаясь. - Встанешь и отсосёшь, если я захочу, - сверля меня взглядом, произнёс своими мерзкими, полными, и, сука, нежными губами этот имбецил. В комнате повисла тишина… Видимо поняв по моей скривившейся моське и кривой улыбке, что я не собираюсь ничего просить, Артур направился на выход. Меня переклинило, хотя и к лучшему – не собираюсь унижаться. Пусть жрёт этот монстр, надеюсь, отравится. - Место, мальчик, - еле слышно произнёс Тур, проходя мимо псины, скрываясь из поля моего зрения. Кровь струилась по пальцам, а в голове звенело после удара. Мне, наверное, сейчас насрать на эту псину после всего: выебанный (и не важно, что сам нарвался), отпизженный, без голоса! Красота! "…Именно так. Похуй. Похуй на всё - пляшем!" - решил я и лёг на спину, задрав голову. – "Даже на свой дурацкий страх…" Я закрыл глаза, иногда шмыгая носом, когда мне на грудь прилетело влажное полотенце. - Наклони голову вниз и приложи полотенце, - раздался голос Артура, и рядом натужно заскрипел диван. Имбецил присесть изволил. – Ещё раз что-то подобное сделаешь – не посмотрю ни на что, сломаю руки. «Дебил! Сломает – не сомневаюсь. Сила есть, ума не надо. Только тогда кто мне зад вытирать будет?» - всплыла дурацкая мысль и тут же уплыла. Совсем я рядом с ним с башкой не дружу. Я на слова Быкова естественно даже не шелохнулся, а этот имбецил сидел и наверное продолжал снимать бинты. Идиот. Голова как-то пьяно и легко кружилась, то ли оттого, что крови много вытекло, то ли оттого, что не жрал, то ли вообще оттого, что всякие меня пиздят постоянно и псиной своей пугают. - Замотай и завяжи, - толкнули меня в бок. Пока я понял, кто и что от меня хочет, пока поднялся, то чуть не стошнило. Заштормило меня прилично. Посидев, пока прошли звёздочки, я, чтобы этот осёл отстал от меня (заодно проверить, правду ли Лысый качок говорил про порванные вхлам руки), замотал его лапу всунутым бинтом. - Ровнее… - Ровнее в больнице, - огрызнулся я, поняв, что Лысый наврал, не всё там так страшно, закончив заматывать пропитанные какой-то хренью повязки, закрывающие и залепленные чем-то сами раны по всей руке. Если бы я раны увидел, меня бы точно вывернуло, а так терпимо. Разодрав хвост бинта, я завязал кое-как под пристальным взглядом концы и, откинувшись на спину, просипел: - Всё. Свободны. - Ты не понял? – спокойно укладываясь на диван, оттеснив меня к стене, спросил Тур. – Я вместе со Спайком живу с этого дня здесь. Ухмыльнувшись, я, как обычно не удержавшись, зашептал: - Ахуеть, Веник против. - А Веник не хозяин. - Я главный и единственный квартиросъемщик. Чего? – очухался я и привстал. Ничего не ответив, Тур встал и пошёл на кухню. Какого хрена этот нарик не хозяин? Встав с дивана и пошатываясь, я начал искать свой телефон. - Приложи, пока не разнесло, - раздалось от двери, и в меня полетела пачка с пельменями. Пельмени я взял, но убийственно посмотрел на этого упыря. Один сожрал, другой швыряется ими! - А чего ж ты, бля, добрый такой, ночью не приволок, чтобы я к своему очку приложил? - не сдержался я, всё так же держа пачку в руках. - Заткнись, - прохрипел зло Тур, вырвал пачку из моих рук и, пока я не успел вскочить или что-то сделать, быстро улёгся рядом, закинул свою волосатую тяжёлую ляху на мои бёдра, а своими забинтованными "оторванными" культяпками пригвоздил меня, что не пошевелиться. - Слезь, гандон! - засипел я, пытаясь вырваться, но мне на нос плюхнули холодную пачку пельменей. - Начнёшь громко сипеть и упираться, придёт Спайк. Он сам принимает решения. Ему без разницы, кто виноват. Шум, крик, драки – провоцируют. Его бывшая хозяйка – алкоголичка. Из-за этого его непринятие алкоголя, табака, шума и драк. Я затих под пельменями. От холода и правда стало легче, даже, кажется, дышать стало лучше. Ещё бы меня не давили, было бы вообще замечательно. - Отпусти, - просипел я и вырвал всё же свою руку из его ослабевшего захвата и сам ухватился за пачку, которая лежала на моём лице абы как. - Где его хозяйка? – прохрипел я, уже не пытаясь выбраться из-под тяжёлых конечностей. Руку одну выпустил - и на том спасибо, пока что. - Вцепился в глотку… - через какое-то время жёстко ответил мне Тур, и я только сейчас опомнился, что он в трусах, хотя до этого был голый. И сейчас прикасается ко мне своим волосатым животом и пахом. – Купили его по дешёвке у ментов, – продолжил Артур, ещё ближе прислоняясь бёдрами ко мне. – Отбракованный из-за характера: сам себе на уме. Ротов вообще последние годы стараются не брать на службу. У них один хозяин. Характер человеческий - агрессивный. Привыкают. Работают только с хозяином. Срочники не подходят. Пытались перевоспитать Спайка под слепых. Дебилы. Недолго – не вышло. Списали - не подлежит дрессуре. Не годится даже для охраны. Я молчал. Зачем держать такую собаку? Она убийца! - Алкашка пыталась заработать на нём деньги, - словно услышав меня, заговорил Тур. – Кормила бездомными котами. Недолго, правда. Я охренел. - Как? Зачем? - В сваренной клетке на кухне он сидел привязанный, в наморднике и ошейнике, вросшем в кожу. Вместо еды – живые помойные коты и вода. Хотела выставить его на бои. Она некогда занималась чем-то подобным. Как не сдох у этой выбляди - вопрос. – Тишина на этот раз в комнате стала даже не вязкой – тяжёлой, удушающей. Я не люблю собак и животных, но мурашки по коже побежали. - …Мы выехали на вызов: у соседки алкашки-собачницы уже сутки из квартиры вонь, дышать нечем. Дверь взломали - там труп и голодный, измождённый ротвейлер в незапертой клетке… Внутри у меня от этого рассказа всё похолодело и задрожало. Фу! - Заткнись! – зашипел я, хоть горло уже не просто першило и саднило, оно болело. Пельмени с моего лица сняли и куда-то кинули на пол - только слышно было, как они покатились по полу, рассыпавшись. - Хочешь перестать боятся его – знай. Он перегрыз ей глотку и сам зашёл в клетку, которую забыли запереть, зная, что сделал, и зная, что сдохнет от голода, хотя мог жрать свою «хозяйку». Мы должны были пристрелить на месте его, но я не дал… - Артур замолчал и, переместив свою лапу с живота мне на голову, начал медленно гладить по волосам, иногда играя, наматывая их на кулак. – Я забрал его к себе. Он пошёл сразу. Отвёз в питомник. Проверил. Откормил. Занимался с ним. Теперь я его хозяин и друг, пока не появился ты. И пока ты не налил валерьянку на мою машину. И даже не вякай, что это не ты. Спайк не дворняга и не домашняя псина! Он по запаху пришёл к тебе. И если бы не он, то я не знаю, что с тобой сделал… Чёрные глаза смотрели на меня с лютой ненавистью, я же обидел псинку или хозяина. Непонятно, но факт. Вообще вся история вызывала брезгливость и страх за свою шкуру. У меня в квартире собака-убийца, а хозяин этой милой зверюшки насильник-пидорок. Компания просто блеск! - Что ж ты за хозяин такой, что псина решила меня защитить, а? – спросил я, пытаясь уйти безрезультатно от его поглаживаний по волосам. Имбецил не ответил – засопел и одной рукой прижал меня к стене, потираясь о мои бёдра своим волосатым телом, пока я не почувствовал его твёрдый стояк, а второй рукой он намотал покрепче мои волосы на свой кулак. Урод, блядь! - Только попробуй свой отросток ко мне ещё раз прислонить, и я тебе сам перегрызу глотку и свалю на твою псину... - Попробую, - ещё сильнее втиснув меня в стену и натянув волосы, что мне пришлось чуть повернуться к нему задом, зашептал на ухо имбецил, ещё больше потираясь своим хером о мой уже зад. - Но не сегодня. Ещё задница твоя не зажила, так что ляг и заткнись наконец-то, иначе будешь спать со Спайком. Спать с псом я не хотел. И сопротивляться не мог. Сил не хватит, поэтому, стиснув зубы, замер. - А бросился защищать тебя, потому что считает тебя слабым членом своей стаи, которого нужно опекать. Как щенка... - зашептал Тур и, сука, полез целовать меня в шею своими губами, да так нежно, что чуть не стошнило. А его щекотное дыхание вообще вынесло мне мозг. "Он ебанутый со своей псиной! Какая нахер стая! Какой щенок!" - хотел закричать я, но не стал. Горло болит, а смысла нет. Он что-то ещё шептал, но когда я почувствовал, что моего бедра коснулся его влажный член, а хватка его на волосах ослабла, не выдержал. Не знаю, откуда взялись силы, но я оттолкнул эту тушу, зарядив локтём ему специально по руке, по ране. Имбецил откатился чуть от меня, освобождая, и еле слышно зашипев. Больно, сука? Но мало. Я сгруппировался, ожидая удара и вырванных волос, из-за которых и не мог встать, он держал их намотанными на кулак, что мне пришлось задрать шею, но его не последовало. В спину мне уперся головой имбецил, шумно дыша, а затем, через некоторое время отпустив волосы, погладил ласково по шее, дотронулся, наверное своими губами до лопатки и, встав с заскрипевшего дивана, ушёл, выключив свет. Я лежал ни жив ни мёртв. Дотрынделся. В темноте с псиной-убийцей. Прэлестно! Хотя при свете было бы хуже. И кто после этого имбецил - вопрос, на который я не хочу знать ответа.