Кошмар на двоих

      В небольшой комнате, находящейся в левом крыле особняка, тщательно скрытой от любопытных гостей, расположились двое. Невысокая женщина заметно нервничала и явно чувствовала себя не в своей тарелке. Она сидела на темно-зеленом диване, положив дрожащие руки на колени, стараясь не смотреть на своего собеседника. Тот и вовсе стоял к ней спиной, скрестив руки на груди, приложив средний палец к подбородку, будто раздумывая о чем-то важном. Впрочем, в голове у него и правда решались вопросы если не мирового, то семейного масштаба, и весьма неприятные. Казалось, что он специально тянул время, заставляя переживать Ирину все сильнее. Ей находиться в обществе Рихтера было невыносимо: он буквально читал ее как открытую книгу, понимал с полуслова и умело пользовался, давя на слабости миссис Шэн. И как бы ей это не было неприятно, она уже ничего не могла поделать — до сих пор расплачивается за ошибки прошлого.       — Карл приедет уже совсем скоро, — словно ни к кому не обращаясь, обронил Рихтер со странным пренебрежением в голосе, будто для него это ничего и не значило.       — Да, — кивнула она, подтверждая, хотя в этом и не было надобности. Просто нужно было говорить, чтобы вовсе не впасть в отчаяние. Нежеланный день приближался с завидной скоростью. И будто в насмешку в этом проклятом доме собрались почти все ее враги и ненавистники. Нет ничего удивительного в том, что она нервничает.       Рихтер неожиданно для нее резко развернулся на каблуках, оказавшись прямо перед ее лицом. Женщина вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, смяв в пальцах ткань своего платья.       — Я надеюсь, что ты выполнишь все безукоризненно. Никто не должен помешать Корделии. Если что-то пойдет не так, то обещаю, что устрою тебе «сладкую» жизнь, моя дорогая, — бордовые глаза мужчины не мигая смотрели на испуганную женщину, не давая даже и шанса ему противостоять. Она и не смогла бы: Рихтер пугал ее своей властью над ней, что подарила она ему когда-то из-за собственной ошибки. Жаль, что время нельзя повернуть.       — Я… сделаю все, что смогу, — пробормотала Ирина, отводя взгляд и проклиная свою слабость. Казалось, что будь она человеком, то смогла бы дать отпор. Тогда у нее была вера, от которой сейчас не осталось и следа.       На красивом лице Рихтера появилась легкая ироничная улыбка. Сделает – куда же она денется? Ирина инстинктивно вжалась в спинку дивана, когда он протянул руку к ее лицу. Длинный локон оказался в плену его тонких пальцев. Теперь она даже пошевелиться боялась, не то чтобы говорить.       — Даже вампирская кровь красавицы из тебя не сделала, — он покачал головой, и не думая отстраняться. Рихтер заправил локон ей за ухо, коснувшись ледяной ладонью ее щеки. Она была ни жива, ни мертва и все бы отдала, чтобы провалиться под землю и чтобы никто не достал. Чтобы уйти подальше от проблем и презрительных взглядов, бросаемых в ее сторону. Она уже и не помнила, когда жила без гложущего страха в сердце.       — Я пойду, — стараясь сделать свой голос как можно более твердым, сказала она, поднимаясь. Но кто же позволит ей так просто убежать? Рихтер больно схватил ее за руку, с силой заставляя сесть на прежнее место. Он покачал головой, строго на нее посмотрев как на провинившуюся школьницу.       — В этом доме я могу поговорить спокойно только с тобой. И то лишь потому, что я знаю, что с твоей стороны мне можно не ожидать подлого шага, — Ирина поморщилась от его слов, пытаясь вырвать свою руку из стального захвата. Любое его прикосновение было ей противно до крайности, а сейчас он сидел почти вплотную к ней, и от него веяло таким холодом, что возникло желание спуститься вниз, к камину, и согреться.       — Вот видишь, как я тебе доверяю, — Рихтер, видя ее выражение лица и попытки избавиться от его руки, только криво улыбнулся, считая это довольно забавным. Как же она ему напомнила испуганное животное, что только спит и видит, как бежать от своего страха без оглядки, вопя от ужаса. Всю жизнь она мечтала лишь о побеге, это он прекрасно знал и видел сам, но стоило ее только припугнуть или схватить за шиворот, как Ирина сразу же делалась послушной и лишь умилительно хлопала своими карими глазками, — пожалуй, они были единственным, чем она могла бы гордиться в своей внешности. Да, ей далеко до Корделии – стервозной и властной женщины. Жена Карла была удивительной и на редкость целеустремленной женщиной, которой можно было восхищаться. Она была пылка и страстна, кокетлива до безумия и чертовски красива.       — Ты просто знаешь, как заставить меня молчать и не делать лишних движений. Это не доверие, — едва слышно выдохнула Шэн, отодвигаясь к самому краю дивана, стараясь сделать это как можно незаметнее. Рихтер все еще не отпускал ее руки, причиняя неистовую боль, но она терпела. Привыкла терпеть.       — Когда Карл будет свергнут, можешь потом всем рассказать каким мерзавцем я был. Но знай, что и сама не невинный агнец, — Ирина вздрогнула и опустила голову – сказать в ответ было нечего.       Дверь скрипнула, впуская в комнату маленькую и невзрачную на вид служанку с подносом в руках. Она коротко кивнула, не поднимая глаза на обоих вампиров, впрочем, сама она не знала, что перед ней два «кровососа». Девушка поставила поднос на невысокий столик, находящийся по левую сторону от дивана. Приятный мятный аромат заполнил помещение, смешавшись с запахом выпечки, красиво уложенной на расписной тарелке.       — Как раз вовремя, я ужасно голоден, — наконец отпустив руку Ирины, довольно протянул Рихтер. В его бордовых глазах загорелся странный огонь, не предвещающий для молодой девушки ничего хорошего.       Ирина только прикрыла глаза, понимая, что сейчас произойдет.       — Погодите! Что вы де… — крик служанки оборвался, сменившись хрипами, вырывавшимися из пережатого горла. Нет, убивать ее никто не хотел, а вот умерить ненадолго пыл надо бы. Прижав к себе сегодняшнюю жертву, вампир притянул ее тонкую и хрупкую на вид руку к губам, едва коснувшись ими прохладной кожи. Он ослабил хватку на шее, когда она почти перестала сопротивляться, и тут же вонзил острые клыки в запястье, щурясь от вкуса свежей крови, хлынувшей в его рот. Служанка, будучи еще в сознании, тихо застонала, вовсе обмякнув в его объятиях.       Ирине было отвратительно тут находиться. Даже с закрытыми глазами она ощущала пристальный довольный взгляд Рихтера, которого интересовала лишь ее реакция, а не слабо трепыхающееся тело в его руках. Кровь не была какой-то особенной на вкус и приносила мало удовольствия, но вот быстрая смена эмоций на лице Шэн ему нравилась. Было занимательно видеть, как вампир морщится, наблюдая за, казалось бы, естественным процессом с таким омерзением.       — Хватит уже, — почти умоляла Шэн, слыша эти противные глотающие звуки, мечтая в данный момент вовсе лишиться слуха.       Рихтер лишь усмехнулся, выпуская из своих рук бессознательное тело, тут же упавшее на пол, устланный мягким ковром, с глухим звуком. На бледных губах, которые сейчас были искривлены в улыбке, остались небольшие капли темной крови.       — Когда-то ты была на ее месте. Видимо, отвыкла, — он переступил через едва дышащую служанку, направляясь в сторону стола. — Можешь идти, надеюсь, что от шока из твоей головы не вылетел наш разговор.       Миссис Шэн с трудом заставила себя спокойно подняться с дивана и не торопясь направиться к выходу, а ведь хотелось бежать со всех ног, пока он дал ей такую возможность. На бедную девушку, распластанную по полу, она старалась не смотреть вовсе. Она даже не могла ей посочувствовать, понимая, что и у самой положение незавидное.       — И да, спасибо, что подняла настроение, — она оглянулась через плечо, увидев его с чашкой чая в руках и самым, что ни на есть довольным выражением лица.       — Не за что, — бросила она, уже переступая порог комнаты и выдыхая с облегчением. Эта пытка была невыносимой.

***

      Джун ни за что не покинула бы своей комнаты, если бы не такое неблагородное чувство, как голод. Первоначальная цель сидеть в четырех стенах своей обители до тех пор, пока раны не затянутся, была отметена в сторону. Поначалу она стоически терпела испытание, данное ей собственным телом, но после стало невыносимее. Пытаясь как-то отвлечься, понять, что ждет после ее в этом доме или чего же пытался добиться Аято своим поступком, не удалось. Поэтому пришлось выбраться из постели, проверить все завязки на платье и убедиться, что полученные раны хорошо скрыты. План был прост, но его выполнение осложнялось наличием просто неприличного числа вампиров, заселившим этот особняк. Запах крови они чувствуют за версту не хуже животного. Поэтому пришлось тщательно исследовать все полки и шкафы в поисках духов или эфирных масел. На ее счастье нашелся небольшой флакончик с духами, имеющими удивительно тонкий цветочный аромат.       Прежде чем приступить к исполнению своего нехитрого плана, она подождала полчаса, нетерпеливо глядя на настенные часы. Она до последнего надеялась, что в комнату зайдет Ирина или Рейджи. Этим двоим сейчас она доверяла более всего. Но время шло, а сил терпеть больше не было. И тогда Джун решилась.       Приятный запах духов впитался в кожу и волосы, добросовестно скрывая собственный запах Араи, по крайней мере Джун надеялась, что так оно и получилось.       Девушка оправила платье и глубоко вздохнула, стараясь собраться с силами. Кухня на первом этаже, нужно миновать лишь одну лестницу и два раза повернуть направо. Там трудятся только люди, поэтому встретить вампира в обители сводящих с ума ароматов почти нереально. А вот по пути туда — раз плюнуть.       Араи готова была рискнуть, хоть и понимала, что ей это дорого может обойтись. Она выскользнула в коридор, морщась от ноющей боли в спине. В этой части дома было довольно пустынно, если не считать незнакомого темноволосого мужчину и Субару с Райто, расположившихся в мягких креслах. Естественно, с такого расстояния она не смогла расслышать их разговора, но, стоит признать, желание подслушать проснулось незамедлительно. Вот только получать лишние проблемы Араи была не намерена. Мимо них иногда проходили ранее невидимые ей люди, хотя, скорее всего вампиры, но задерживались недолго, спеша попасть в другой зал, из которого лилась на редкость красивая музыка.       Время тянулось медленно, словно липкая патока, делая Джун нервной. Она небольшими перебежками, иногда прячась за гардины, приблизилась к лестнице. Всего несколько быстрых шагов и резко направо – и тогда можно будет выдохнуть с облегчением.       — Прекрасный аромат. Но Вам совершенно не подходит, — Араи чуть ли не подпрыгнула на месте, услышав за своей спиной мягкий, но с оттенками презрения голос. Она даже предположить не могла, кому он принадлежит. Сердце испуганной птицей билось в груди, грозясь вырваться наружу.       — А Вы умеете делать комплименты, — отойдя от края лестницы, она повернулась в сторону говорившего и невольно поежилась из-за пристального взгляда серых глаз, принадлежащим молодому человеку с крайне скучающим выражением лица, словно это не он, а его заставили говорить с ней.       — Такого рода комплименты я готов говорить Вам всю жизнь, если Вы того пожелаете, — уголок его губ немного дернулся вверх, намекая на усмешку. Джун почувствовала неистовое желание наградить этого нахала оплеухой. И сейчас ей было наплевать, что перед ней вампир. Она прожила с ними достаточно и пережила многое, чтобы просто так дать себя унизить. Да, черт возьми, она ведь уже даже не просто жертвенная невеста: всего через несколько дней она станет супругой старшего из братьев Сакамаки. Вот только с Шу сейчас встречаться не хотелось. Вот раны заживут и пожалуйста, а пока нужно разбираться самой.       — Вы так щедры, — процедила она, отворачиваясь от него. Тратить время на нахала не хотелось, да и не стоит забывать о первоначальной цели своего рискованного рейда из комнаты.       — Джун, я надеялся узнать Вас получше, а Вы так скоро убегаете. Это невежливо, знаете ли, — он последовал за ней. Девушка прямо-таки чувствовала, как он взглядом своих холодных глаз прожигает ей спину. И на мгновение закралось подозрение, что подошел он не ради знакомства, а лишь из-за запаха крови.       — Я не настроена на светские беседы, совершенно в них ничего не понимаю. Как-нибудь попрошу Рейджи помочь мне исправить это упущение, — промолвила она, минуя последнюю ступеньку. Вампир не отставал, ждал, куда же она изволит направиться теперь. — Вы так и будете меня преследовать?       — Меня зовут Кевин, я сын Гилберта Шэн и… — лицо у него сделалось такое кислое, словно он выпил целый стакан свежевыжатого лимонного сока, — Ирины Шэн. Не сказал бы, что рад знакомству. Но Вы являетесь виновницей скорого торжества, которая вскоре вступит в ряды нашей братии. Мне просто любопытно будет сравнивать Вас человека и Вас вампира.       — Странные у Вас увлечения, Кевин, — девушка криво улыбнулась, чувствуя нарастающую в груди неприязнь к этому сероглазому вампиру. И почему ей суждено было наткнуться именно на него? Честно признать, она была бы согласна встретить на своем пути Канато или даже Субару.       Араи даже и не заметила, как они миновали большой зал и оказались возле дверей, ведущих в кухню. Как она и представляла, ароматы доносились оттуда умопомрачительные. Впрочем, все такое же хмурое лицо вампира от этого светлее не стало. Он, словно надоедливый надзиратель, проследовал за ней, как-то странно следя за каждым движением, то и дело морщась, как будто видел что-то неприятное перед собой. Возмущение в груди Араи нарастало все больше.       — Почему Вы не веселитесь с остальными, а плететесь за мной? — как можно более безразлично поинтересовалась она, открывая дверь и жмурясь от запаха свежей выпечки. Во рту тут же образовалась вязкая слюна, а желудок требовательно заурчал, грозясь переварить самого себя. Никого не стесняясь и забыв про Кевина, она приблизилась к столу, шурша юбками своего платья. Первая же мягкая румяная булочка оказалась в руках и была поднесена ко рту. Повара то ли не заметили, то ли сделали вид, что ничего, собственно, не произошло.       А вот Кевин стоял, прислонившись спиной к стене, не думая отвечать на ее вопрос, и сравнивал свою мать и Джун. Он не видел в них ничего общего. Даже внешне они были совершенно разными. Неужели его выводы оказались ошибочными? Ведь назначение Ирины наставницей, хотя толку от нее совершенно никакого, вполне логично. Он бы руку дал на отсечение, полностью уверенный в том, что где-то тут и Рихтер, одаривший их семью нежелательным ребенком. И какой же все-таки отец недальновидный, а вроде уже и немолодой вампир.       Кевин потер пальцем переносицу, пытаясь вновь вернуть свою невозмутимую маску. Вот еще показываться с растерянным и уставшим лицом перед какой-то смертной.       — Джун, кто твои родители? — спросил он, не сходя с места, и даже не заметил, как отмел в сторону официальный тон.       Араи так и замерла с задумчивым лицом, держа в руках надкусанное с двух сторон лакомство. Честно, то она и сама не знала ответа на этот вопрос. Где она раньше жила, были опрошены почти все. Кто-то утверждал, что ее родители обычные рабочие, а кто-то наоборот был уверен, что они как раз таки преуспевающие люди. А вот внятно ответить, как так получилось, что выросла она в церкви, никто так и не смог. После они просто отмалчивались и качали головой, и больше Джун не спрашивала – просто не видела в этом смысла.       — Понятия не имею. Разве это важно сейчас? — она иронично улыбнулась, сверкнув своими голубыми глазами.       «Я уверен, что был прав. Но слишком много различий. Наверное, оно и к лучшему», — Кевин на мгновение прикрыл глаза, обдумывая сказанное ей. Как же он вымотался за этот день, кто бы знал. Осталось лишь дождаться этого чертового обряда, когда все будут увлечены лишь Шу и его невестой. Тогда он сделает то, что давно хотел. И более никто не посмеет опозорить его семью, как это сделала его мать и неоднократно.       — Все сейчас важно. Я бы не советовал тебе расслабляться, хотя и особой любви к тебе не питаю. Стать настоящим вампиром может лишь достойный. Впрочем, мне этого не понять, я был таким рожден, но пример плохого вампира, который не смог распрощаться со своим прошлым, ты уже видела, — он и сам не знал, с чего говорит все это. Наверное, пытался дать ей шанс доказать, что не все люди такие, как была Ирина. Хотя и понимал, что все это пока бесполезно. Лишь после обращения станет ясно, что ожидает ее в будущем. И лучше бы, чтобы все получилось.       — Благодарю за заботу, Кевин. Я сделаю все, что есть в моих силах, чтобы Джун стала вампиршей под стать мне, — оба вздрогнули от преувеличенно спокойного равнодушного голоса, раздавшегося со стороны двери. Араи так и замерла с очередной булкой в руках, во все глаза глядя на невозмутимого Шу, появившегося здесь, словно по волшебству. Он стоял, прислонившись спиной к двери, выглядел совершенно расслабленным. Казалось, что Сакамаки сейчас начнет медленно сползать на пол, вздумав задремать прямо здесь.       Кевину же, пожалуй, первый раз было страшно. Шэн ощущал угрозу, исходившую от умиротворенной фигуры Шу. Даже невольно сравнил себя с мелкой зверушкой, посмевшей показать свои острые зубки спящему хищнику. Рядом с Рейджи он чувствовал себя более уверенным, нежели со старшим братом Сакамаки, который лишь лениво смотрел то на Джун, то на него без какого-либо интереса.       — О, тогда я буду рад, что в наших рядах появится кто-то достойный, — с трудом подбирая слова, промолвил Кевин, пряча дрожащие руки в карманы. Видеть врага в лице Шу он не желал. Но и терять лица, позволив себе позорное бегство на глазах у этой смертной, он тоже не хотел.       — Иди к остальным гостям. А лучше к своему отцу, пока он не утомил моих братьев, — выдохнув, проговорил блондин, с явной неохотой отходя от двери, красноречиво намекая сероглазому вампиру на то, что здесь он лишний.       Все внутри Кевина словно перевернулось. Он не привык, когда ему приказывали, что делать. Но и ему пришлось признать, что нельзя мериться силами с теми, кто тебе не по зубам; впрочем, Шэн сделал все, чтобы избежать возможного поединка с Шу. Он не питал иллюзий и четко расценивал свои возможности, понимая, что лучше лишний раз просто кивнуть и молча уйти в тень.       Бросив взгляд в сторону, притихшей и заметно побледневшей Джун, он лишь нахмурился, но, ничего не сказав, вышел из кухни, аккуратно прикрыв за собой дверь.       — Крайне неприятный тип, — пробормотал Сакамаки, присев на край стола, чуть сгорбившись. Повара куда-то исчезли, словно их тут и вовсе не было. А в душе у Джун зарождалась самая настоящая паника. — Ты заболела?       Девушка встрепетнулась, судорожно пытаясь придумать подходящий ответ, но как назло в голову ничего путного не лезло. Не говорить же о том, что Аято снова черт дернул доказать всем, что все жертвенные невесты только его собственность. Почему-то она была уверена, что спокойный и обычно невозмутимый Шу явно не обрадуется такой новости. Она никогда не видела его в гневе, поэтому даже не представляла, способен ли он на такие сильные эмоции.       — Да, есть немного, — неуверенно кивнула она, понимая, что долго молчать просто неприлично. Шу только кивнул, протягивая руку в ее сторону, на которую Джун посмотрела, словно на ядовитую змею. Если она приблизится к нему еще ближе, то ее «маленький» секрет рискует перестать быть таковым. А он все терпеливо ждал, смотря на нее своими холодными глазами цвета сапфира, просто не представляя того, как у нее сейчас разрывается сердце, часть которого украл самовлюбленный и жадный Аято. Да, она сомневалась. Хотя раньше бы она с уверенностью заявила, что полюбить человека (или вампира), совершившего такой поступок, не смогла. Жизнь, как всегда, смеялась над ней.       Шу устал ждать, когда она решится, попросту схватил ее за талию и, притянув к себе, откинулся на гладкую поверхность стола, прижав застывшую Джун к себе, невольно заставив ту прислушаться к равномерному, почти неслышному биению сердца. Его нисколько не интересовало ее мнение и то, что кухонный стол был испачкан в муке и сахарной пудре. Шу просто нравились запахи, витавшие здесь, напоминавшие о когда-то приятных моментах детства, которых было довольно немного. Но теперь здесь смешался всегда преследующий Джун запах жасмина и букета других цветов, исходивший от волос девушки.       — Странный аромат, — пробормотал он, запуская руку в ее густые волосы. Джун же чувствовала предательскую дрожь по всему телу, и то, как покраснели щеки, молясь лишь о том, чтобы он узнал про раны на ее спине.       — Духи… в комнате нашла, — почти прошептала она, ощущая его холодные пальцы на своем затылке. Приятные массирующие движения ее немного успокаивали.       — Мамины, — голос безжизненный, без доли теплоты, которая непременно появлялась у людей, когда те говорили про своих родных. Шу не любил ни отца, ни мать. Разговоры о них вызывали в нем лишь равнодушие. — Никогда не бери их больше.       Она кивнула, все так же прижимаясь щекой к его груди. Странно было так лежать на нем посреди кухни на грязном столе, а еще совершенно неудобно, но сейчас ей даже дышать сложно было от волнения. Другая бы на ее месте млела от момента, наслаждаясь им, но ей хотелось, чтобы все это кончилось как можно быстрее.       — Здесь невозможно спать. Наверх, — Сакамаки, обхватив ее обеими руками за талию, слез со стола. Со светлых волос на пол тут же посыпалась мука. Араи хотела было встать на ноги, но он не дал этого сделать, подхватив ее на руки. Знал бы он, каких усилий стоило Джун, чтобы подавить стон боли, когда он случайно задел одну из ее ран. Не хватало, чтобы еще кровоточить начала, – этого она не хотела больше всего.       Джун замерла в его руках, боясь даже дышать. Шу же невозмутимо вышел из кухни, открыв дверь ударом ноги.