Владыки Ширадрила

Нельдаир сегодня хорошо поработал: обе реки восстановлены, земля по большей части очищена от ядов, грибы – спасибо Поиску – обезврежены, но трава почему-то растёт очень неуверенно и медленно, циберы по большей части оживлены, но некоторых сплетений даже не коснулось действие восстанавливающего заклятья, хоть Нельдаир, возвращаясь к началу своего пути, и пытался прибегнуть к магии, используемой Салокниром. Змейка, пока Нельдаир шёл к рекам, лечила ватуров; Нельдаир ещё удивлялся тому, что его новое заклятье, основанное на силах добра личного астрального двойника, не требовало обычных затрат сил и вообще не имело никакого эффекта. Для него это было загадкой, но он считал, что сейчас не время её разгадывать. Маленькие светлобокие флаустеры весь день очень низко парили над лесом, но ночью они улетели, сменившись другими, более большими и глазастыми чёрными – теневыми. Нельдаир пришёл на то место, где они с Салокниром договорились встретиться, поздним вечером, когда Ночное Светило уже вовсю лило свой бледный свет на почти восстановленный лес, но друга там не было. Нельдаир присел на траву, устремил взор в тёмно-синее ночное небо, на котором звёзды только начинают неуверенно, друг за дружкой, вспыхивать, образуя хаотичный, и тем прекрасный, узор, и будто гипнотизируя и завораживая им маленького Учёного, даже не заметившего, как к нему на колени заползла та, которой тут не следовало находиться. Он заметил её присутствие, когда она высоко привстала на хвосте, забыв о конспирации, и широко зевнула. Но сначала у него это не вызвало никаких чувств, кроме тёплых. -Мия… - с улыбкой прошептал он, а она ему улыбнулась, чуть подёргивая очень тонким раздвоенным длинным язычком. Потом Учёный протёр глаза, вспомнил про завет Анашера и, широко раскрыв глаза, от испуга крикнул, - Мь!.. – тут же крепко заткнув свою пасть лапами. -Тихо ты, дурень! – с долей упрёка прошипела она ему, чуть взвившись. Он, сдвинув брови, посмотрел ей в глаза. – Я тут, чтобы помочь тебе. Ты не эксплуатировал меня и ни в коем разе не будешь. -То есть, это ты вылечила ватуров? – угрюмо пробубнил Нельдаир шёпотом. -Ну конечно! Зачем же такому Владыке, как ты, лезть в грязную воду, да ещё и открывать там глаза? – слащаво прошелестела Мия. Нельдаир покачал головой, всё ещё хмуря брови, помолчал, глядя во мрак леса, глубоко вздохнул и промолвил: -Спасибо, Мия, но мне правда не нужна твоя помощь. Я ночью трудился над одним заклятьем… И оно вполне может заменить твой взгляд. И мне не надо лезть для этого в воду. – змейка в ответ чуть наклонила шипастую голову. -Ну почему всё ещё нет Салокнира? - подумал он вслух, вставая с мягкого ковра травы и взяв змейку к себе в лапы. Обида сменилась тревогой за лучшего друга. Но Нельдаир почувствовал, что очень хочет спать, достал из сумки листок и карандаш и написал рунами о том, что за него переживать не стоит, многое сделано, и он дома. Положил её рядом с миниатюрной проекцией знака, который всё ещё отражается в бесконечности ночного небосвода. – Я пойду домой. До твоего донесу, если ты устала ползти: суда по всему, миль за своим хвостом ты оставила немало сегодня… -Да, немало. Позволь мне спрятаться у тебя в халате… - она легко заползла к нему в ворот, укрывшись его густой шерстью и остужая горячую кожу Учёного своим тельцем. Он пожал плечами и сотворил заклятье Перемещения, оставив на молодой, чуть притоптанной траве лишь лёгкое дуновение ветра. Когда он ступил на поросший высокой травой берег реки, к нему поползли, держа высоко голову, два больших, чёрных от окружающего мрака, ватура: один с шипастой головой и извивающийся, а другой – с большими «ушами», похожими на плавники, и заострённой по краям прямоугольной пастью. Нельдаир им улыбнулся, легко поклонился и твёрдо сказал: -Ваша дочь у меня. Была со мной весь день, с ней всё хорошо. Принимайте! – и он достал чуть извивающуюся змейку из воротника. -Хм… - прошипел женский голос, а шипастая голова блестящими глазами уставилась на тельце Мии, уже тихо и недвижно лежащее в лапах Нельдаира. – Владыка… Я смотрю, вы так хорошо общаетесь с моей дочерью… Да и не так уж она мала, чтобы постоянно находиться под нашим контролем. Девочка уже 57 лет, как спит на моей спине… – второй ватур раскрыл пасть, желая что-то сказать, но мама Мии продолжала, - Вы не хотели бы забрать её к себе? Будь Нельдаир немного в другое время и в чуть более лёгком расположении духа, он бы без раздумий согласился, бросившись в объятья к родителям змейки и уверяя их, что он будет холить её и лелеять. Но сейчас он чувствует такую усталость, смешанную с тревогой за Салокнира и чувством несправедливости, которую учинила над ним Мия, зная о вредности и дотошности Анашера, что он пожал плечами, положил змейку на спину её матери, чему та несколько возмутилась, и сказал лишь: -Спасибо за доверие, но пусть Мия сама всё обдумает и решит. До свиданья! – он вскинул лапу в прощальном жесте и быстро пошёл в сторону своей хижины. -Нельдаир! – змейка резко сползла со спины матери. – Я с тобой! – прошипела она, но так тихо, что отдаляющийся Владыка ничего не услышал. – До свиданья, родичи! – Она каждого лизнула языком в чешуйчатую и скользкую щёку и быстро поползла за Учёным. Они проводили взлядом колышащуюся от быстрых движений хвостом Мии высокую траву; змей что-то неразборчиво и резко прошипел ватурке, а она в ответ резким выпадом схватила его длинным хвостом за шею и увлекла за собой под воду. Вскоре Мия догнала Учёного, и он ощутил её присутствие: протянул лапу в траву и сказал: -Заползай. – змейка резво заползла к нему в рукав. Они уже достигли маленькой двухэтажной избушки, наскоро сколоченной из грубых, но более-менее ровно лежащих друг на друге «травинок»; на первом этаже с той стороны, что предстала взгляду Нельдаира, виднелись два тёмных, вроде как круглых окна с большими и толстыми ставнями, на втором этаже было одно - точно такое же – посередине стены. Крыша была плоская, так же сделанная из частей цибера. Учёный подошёл к избе почти в плотную, выйдя на тонкую тропинку, один конец которой вёл к большому, обильно засаженному всякими растениями и грибами огороду, а другой – за угол – к маленькой неприметной плетёной двери, которая легко открылась, стоило Нельдаиру чуть коснуться её лапой. Он задвинул засов, зажёг лёгким огненным заклинанием две маленькие резные конструкции с бледно-желтым масляным шаром посередине; и мы вместе с ним и выбравшейся из рукава змейкой теперь можем узреть небольшой квадратный коридорчик, где на неровном каменном полу стоит стол, на котором аккуратно сложены зелёные халаты, а рядом с ним стояло ведерко с водой, чуть прикрытое мягким полотенцем. Также там стоит витая лестница, ведущая на второй этаж; в грубых циберовых стенах с одной стороны проделана арка, закрытая бледно-зелёными занавесками, сплетёнными из тончайших травинок, а с другой стороны также есть арка, но в ней установлена тёмно-зелёная дверь. -Что ж, - Нельдаир зевнул, - раз ты решила поселиться у меня, то, думаю, стоит провести тебе небольшую экскурсию… - Змейка плюхнуась на холодный пол, глядя, как Нельдаир, сев на краешек стола, стал мыть свои лапы, хорошенько их поливая водой из ведёрка. – Советую тебе искупаться в ведре для начала, - проговорил он, взял в лапы полотенце и вытирая свои мокрые конечности, а змейка тем временем плюхнулась в ведро и стала там с удовольствием плескаться. И когда она уже вылезла, её розоватая чешуя ярко блестела при свете огней от влаги. Нельдаир прошёл за занавески, зажёг огонёк, и змейка узрела большой шкаф и самый простой прямоугольный стол на четырёх ножках, окружённый четырьмя стульями. Круглое окно над столом было подобно чёрной дыре в стене, на фоне тёмного неба проступали контуры ещё более чёрных циберов. Тут устоялся запах овощей и грибов. -Здесь у нас кухня, - сказал он, открывая наполовыину заполненный грибами и овощами холодильный шкаф, - Есть будешь? – он достал небольшой гриб и целиком отправил его к себе в рот. -Если есть, пару ягод. – смущённо сказала змейка, чуть махнув хвостом и осознав, что она очень голодна. -Конечно, есть. – Нельдаир достал маленькое ведёрочко, заполненное маленькими овальными фиолетовыми ягодами – жимолость тут очень любили, и поставил его на пол, поближе к змейке, которая тут же принялась точить ягоды, съев их штук 10. -Спасибо большое! – змейка лизнула синим от ягод языком Нельдаира, а он в ответ её неуверенно погладил по спине. -Пойдём дальше! – сказал он, «забрав» огонь из светильничка, и они двинулись по коридору в сторону тёмно-зелёной двери. Нельдаир и тут зажёг огонёк, осветив маленькое, чуть меньше и уже кухни, тесноватое помещение без окон, в котором стояло большое и глубокое подобие каменной ванны. Прямо над ней был установлен небольшой насос, с помощью которого можно качать и проводить через внутренние фильтры речную воду. В полу на небольшом возвышении воднелась маленькая чёрная дырка. -Думаю, тут тебе понравится. Воды, если набрать полную ванну – хоть отбавляй, плавай в своё удовольствие. – Нельдаир уже немного взбодрился от окружающего света. - Если хочешь, можешь сегодня спать тут. -А у тебя можно?.. – змейка потёрлась головой о халат Владыки. - Только мне тогда нужен будет сосуд с водой, чтобы я могла ночью в нём дышать, когда захочу. -Хм… - сказал он, посмотрев на низкий потолок. – Пожалуй, да. Наберём сейчас! – он достал из-под ванной ведёрко и наполнил его водой. – Что ж, теперь пойдём наверх! – он «объявил», забирая свет из ванной комнаты и коридора одновременно – два огненных шарика легли и растаяли в вытянутой навстречу им лапе, ничуть её не повредив, как обычно, Нельдаир взял змейку в лапу и понёс на второй этаж, чуть придерживаясь за тонкие прутья высоких для него перил. Они вышли в тонкий коридор, освещённый одним таким же круглым окном, Нельдаир указал на первую повстречавшуюся им дверь и сообщил змейке, что тут живут его родители. -Они относятся ко мне, как любые родители к маленькому Учёному, которым они гордятся: в дела не вмешиваются, но заботятся. И я их очень люблю. – прошептал Нельдаир, когда они уже пришли к двери, ведущей в ту самую маленькую комнатку Нельдаира, в которой не так давно побывал Индамар. Там ничего не изменилось, только свет льётся из незаметного огненного шарика, расположенного в углу комнаты, на потолке, и служащего лишь освещением. Нельдаир поставил ведёрко на стол, Мию положил на кровать, разделся, обнажив лишь относительно огромный сплошной слой меха, обычно не так заметный из-за затянутого поясом халата, на всей поверхности тела, и повесил халат на стул. Змейка прикрыла глаза и свернулась кольцами. -А сколько тебе лет? - ни с того, ни с сего спросила она. -Ну… Восемь… Девять через месяц где-то будет… А что? – смущённо пробормотал он, ложась на кровать и накрываясь, не ради тепла, а просто по привычке, одеялом. -Да так, просто… Общаемся уже сколько, а я даже не знаю, сколько тебе лет… - она ухмыльнулась, окончательно закрыв глаза и блаженно улыбнувшись: так круто спать на мягкой и тёплой кровати, да ещё и рядом с любимым Учёным! Который тут же забрал огонёк себе, и комнату стал бледно освещать один лишь холодный свет звёзд. -А тебе… Ну… Правда 57 лет?.. – Нельдаиру не очень приятно было обсуждать такую обыденную и мелкую вещь, как возраст, но его распирал интерес. Он не смыкал глаз, глядя на чёрную, заметную лишь благодаря звёздам, змейку, у которой были чуть видны шипы. -Нет, конечно! – она издала хитрый смешок. -А сколько же? – в голосе слышалось удивление. -Мне 72. Родители, когда я родилась, были совсем молоды, и они оставили меня на попечение моей бабушке – она почему-то переселилась в другую реку, а когда поняли, что смогут принять на себя такую ответственность, как воспитание и забота обо мне, тогда и забрали. По крайней мере, они и бабушка мне сами так рассказывали… Я была тогда слишком мала и ничего не помню. -Семьдесят два… Подумать только… Да ты старше нашего Владыки Анашера аж на два года… Да ты мудрее его, получается. – Нельдаир лег на спину, положил лапы под голову и устремил взор на чёрный потолок. -Ну да, ну да… - тихо-тихо шипит змейка, - Владыка-то наш лет в 17 - самое большее - ушёл странствовать и постигать свою Сферу, получать жизненные уроки, учиться из них извлекать ошибки… А я, да что я? Ну да, многое видела, многое узнала, многому научилась… Но мои знания и умения никогда не сравняются с теми, что есть хоть бы у… Ну, не тебя, пока что, но до Анашера мне далеко. Да и зачем? Я хороша в малых делах, он – в великих… А всё великое состоит из малого. – змейка зевнула, очень широко раскрыв пасть, - Ну да я устала. Уверена, ты тоже. Спокойной ночи! Нельдаир немного помолчал, раздумывая над словами змейки, закрыл глаза и тихо прошептал: -Спокойной ночи, Мия. *** -Проснись, малыш! – насмешливый голос прошептал над самым ухом Учёного, отчего тот резко раскрыл глаза навстречу красному свету вокруг, а разум – мыслям. Красный свет сосредоточился в большую мохнатую морду, улыбающуюся хитро, но с некоторым даже оттенком жалости. А мысли сосредоточились в одну: «Кто малыш?! Я?! Ты за это расплатишься!», и Владыка оскалил желтоватые острые зубы, тихо, но выразительно рыча. Он также осознал, что лежит в мягкой постели и под мягким пуховым одеялом. – Ну… Что ты? – противно, чуть расстроено протянул голос. – Я весь день - хотя что в моём мире смена дня и ночи? - смотрел на то, как ты сладко спишь, ловил взглядом каждую улыбку. У тебя она прекрасна. – тут Салокнира этот тип напугал. –Ты ничуть не изменился. Только вытянулся. Да разве ж это плохо? Главное, что ты всё так же юн, мил… – красная морда ещё сильнее приблизилась к возмущённой морде Салокнира. Это было последней каплей; Салокнир больше не слушал красного. «Я… Не… МИЛЫЙ!!!» Он, огромным усилием воли сделав вид, что его расслабило такое положение дел, пусть и настолько неправильное для любого Сына Вольфмира, увидел, что насупленные брови его нежданного собеседника распрямились, улыбка сделалась более непринуждённой, а речь - естественной. И тут он резко делает мгновенное движение вперёд пастью, стальной хваткой цепляясь за горло оппонента, скидывыает одеяло и опрокидывает того на пол, падая сверху. Тот лишь сильно морщится, будто от очень неприятного запаха, который действительно исходил от хлынувшей из горла фонтаном крови, берётся лапами за челюсти Владыки и легко их разводит, безо всяких усилий снимая с себя Учёного и аккуратно помещает его рядом. Встаёт сам, провожаемый немного удивлённым, но скорее очень злым взглядом поднимающегося с колен Салокнира. Притрагивается к шее, откуда всё ещё лился фонтан крови, и от этого прикосновения рана магически зашивается. Он смотрит, чуть покачивая головой, на Учёного, стоящего в позе боевого мага: ходильные лапы на ширине плеч, спина чуть ссутулена, одна лапа поднята, чуть согнувшись, высоко над головой, другая держит впереди магический клинок. Салокнир бы вонзил его в податливую плоть давнишнего незнакомого, если бы тот, почесав за головой и чуть наморщив длинный нос, не сказал очень хрипло: -Фу, какие примитивные методы борьбы… Зубы, теперь клинок этот магический – очередной дурацкий приём боевой магии… Ты же знаешь, кто я. – капризно заметил красный. - И знаешь часть размаха моих сил, намного более древних и могучих, чем все силы Учёных вместе взятые. Возможно, ты забыл, что тот облик, что перед тобой – плоть и кровь – простая игрушка в моих… На данный момент лапах, чтобы можно было навещать ваш мир. А берегу я его лишь потому, что могу это делать без лишних трат энергии. Но и на тебя я не хочу тратить силы, и так сделал огромную честь – предстал твоему взору! Я просто хотел поговорить. – он посмотрел прямо в блестящие злым огнём глаза Салокнира. – Если твоё первое впечатление обо мне было неприятным, то уж прости – видел тебя очень давно, и то в каком-то радужном сопливом сне, и думал, что тебе это не покажется странным. Ну да ладно, прошлое – в прошлом, пойдём за стол – побеседуем! Почему-то Салокнир не смог отказать этому типу, его злость спала, и он смог заметить, что находится в достаточно просторной комнате, освещённой красным огнём, исходящим из больших аккуратных окон; в которой стояли длинный закрытый шкаф, маленькая уютная кровать, чуть покрытая кровью, как и гладкий мраморный пол, на котором он стоит. Стены были изрисованы разными мрачными пейзажами, на которых неизменно красовались непомерно большие синие цветы. Там был большой красивый письменный стол, на котором беспорядочно лижали кипы бумаг и несколько карандашей. Также там был стол поменьше – круглый и чёрный – явно из чёрного цибера, обставленный такими же чёрными стульями-пеньками. На нём стояла простая большая миска с грибной похлёбкой. -Садись, Владыка! – промолвил он, указывая Учёному на стул-пенёк. «Ну хоть за «Владыку» спасибо!» - подумал Учёный, усаживаясь за стол. Красный достаёт из шкафа тарелки и ложки и кладёт их на стол. Разливает похлёбку, садится напротив Салокнира и молвит: -Кушай, Салокнир! Мне все говорят, что я здорово готовлю.. – Красный, прикрыв глаза, съел ложку супа; Тёмный сделал то же самое. Салокнир был поражён тем, как здорово смог разбавить набором пряных трав этот незнакомец совершенно простой суп; ему уже хотелось похвалить его кулинарное мастерство, но Учёный лишь слабо кивнул, пережёвывая грибы, как бы в подтверждение сказанных прежде собеседником слов. – Ты уж не взыщи, я хоть и странствую порой по вашему миру, но о последних известиях имею очень небольшое понятие. О тебе знаю лишь то, что ты – Учёный, Владыка Тьмы, если я не ошибаюсь?.. – основной упор красный сделал на слово «тьма». -Да. – чуть протянуто сказал Салокнир, поднося вторую ложку к устрашающе зубастой пасти. -Хорошо… А моё имя, я надеюсь, тебе известно? – вопросил вкрадчивым голосом незнакомец. -Не было необходимости в знании сего. – отрезал Салокнир, рассматривая, держа перед глазами на ложке, особенно большой гриб, попавшийся ему в тарелке. -Хм… - тяжёлый вздох. – Ну ничего, скоро исправим. – бровь Салокнира поползла наверх. – Так узнай же. Я – Мастер Тьмы и Огня, Владыка Глубинных Перпендикулярных Подземелий - о перпендикулярных мирах, я уж надеюсь, тебе известно, а зовут меня Сатеогнир. Те, кто ещё верит в старые сказки, называют меня Силой Зла и Демоном… - в глазах блеснул огонь древней обиды. – Но народ, оберегаемый великими Владыками, - Сатеогнир почтительно кивнул Салокниру, начавшему лакать и вылизывать остатки супа с тарелки, - к счастью, такими предрассудками и, к сожалению, никакими знаниями обо мне не обременён. За мной тянется долгий и печальный след моей истории, но она не из тех, что можно рассказывать за столом. Ты потом её узнаешь. – Мастер немного помолчал. – Возможно. Но я тебя сюда привёл таким, за что извиняюсь, грубым образом, не для того, чтобы вспоминать дни минувшие. Я хотел бы поговорить о настоящем. Быть может, задеть будущее – как без этого? Расскажи, что в общем и целом творится с вашим миром? Как дела идут? -Ну… Намного лучше, чем неделю, две назад… Сейчас мы с Нельдаиром занимаемся тем, чтобы ликвидировать последствия моих пожарищ и исправлением ошибок, пробуем делать что-то доброе. – Сатеогнир немного нахмурился. - Индамар учится, Анашер, должно быть, изучает какую-нибудь магию. -Постой. Как исправляете ошибки? Ты хочешь сказать, что отказался от Тьмы? Владыка? – в голосе звучали ирония и недоумение. -Нет. Я лишь хочу направить её туда, где она действительно нужна. Ведь Тьма, как и любой материальный и духовный материал, нужна для построения совершенного и беспорочного мира. – Салокнир старался придать своему голосу как можно больше спокойный оттенок; он опёрся локтями о стол и положил лапы одна на другую. – И да. Неужели нельзя было просто прийти и Переместиться сюда вместе со мной? -Ты меня не понял. Ты – Владыка Тьмы, я – Мастер Тьмы… Я более древний, мудрый… Стою выше тебя… Ты – мой заместитель в своём мире. – Салокнир зло сверкнул глазами. -Твоё дело – превратить этот мир в некое подобие того, что сейчас происходит с моим. – Сатеогнир встал и приглашающим жестом провёл Салокнира к окну. Взору владыки предстала очень мрачная пещерная равнина, по которой текли неспешные огненные реки, леса состояли из одних лишь огромных чёрных циберов; по земле ползли и бегали огромные зубастые твари и насекомые, по небу вперевалку летали настоящие драконы с явно огромной избыточной массой тела. Кое-где копошились, возводя очередной мрачный бастион, свиноподобные существа с короткими руками и ногами. Салокнир усмехнулся. – И да. В основе проникновения в мой мир лежит нечто большее, чем простое Перемещение. А пути и пороли к моей обители тебе знать пока не следует. -И что, будь твоя воля, ты бы все миры превратил вот в такое кладбище? – уже не сдерживая порывов, даже не обратив внимания на последнюю фразу собеседника, выпалил Салокнир. - Ну уж нет. Пока я жив и мой рассудок чист, я не позволю такого сделать чьими бы то ни было руками. Раньше же мной владела зависть и желание отомстить миру, живущему припеваючи, когда у меня медленно разрывается душа. Сейчас же таких чувств нет. Но в чём я с тобой согласен, Сатеогнир, так это в ущербности предрассудков, плодом которых, как бы тебе ни хотелось это отрицать, и являются твои подземелья. Потому что именно предрассудки волоклись подобно бремени на спинах моих далёких предков. Они служили Свету, называя таковым убийства, порицания и пытки за то, что кто-то думает чуть-чуть иначе. Ты служишь, да, Мастер, служишь Тьме, превращая свой мир в её обитель. Я уже не служу, как раньше, а Владычествую Тьмой, и более не желаю, чтобы Зло или Добро ассоциировались с каким-то капризом природы, как цвета! Добро и Зло должны ассоциироваться с добрыми или злыми даже не поступками, а намерениями. Мы, Учёные, всегда хотели и хотим, чтобы всё, из чего можно построить идеальный мир, общество, должно служить этой великой цели! Ты, такой древний и мудрый, вспомни те времена, когда правил всем и вся Вольфмир Всепоглощающий: мой народ тонул в пучине пороков и первобытных страхов и желаний, он претерпевал до и после Вольфмира такой упадок, какого не было даже в какой-нибудь популяции самих вольфмиров! Только благодаря нам, Учёным, владеющим знаниями и умением размышлять и убеждать, мир такой, какой он есть сейчас! Мы хотели идеального мира – мы его практически создали - я, как истинный Учёный, продолжу дело предков, – Салокнир развёл лапами, - И в этом нам прекрасно помогло то, что мы издревле поддерживаем в наших землях и отчасти во всём мире материалистический подход к осознанию самих себя и процессов, происходящих вокруг. Если в мирах, что над тобой, всё ещё верят в богов и суеверия, то тому виной ты и те, кто мыслят так же. Всё это время Сатеогнир стоял прямо и, глядя на Салокнира сверху вниз, который в свою очередь смотрел на Мастера подобным образом, внимательно слушал пылкую речь. Он покачал головой, чуть сильней затянул красный пояс на разноцветном халате. -Эх, молодость… - промолвил он под яростным взглядом Салокнира. – Даже Учёные её проходят так, как прошёл я, когда был юным, абсолютно неприметным сорванцом. Кровь кипит, душа требует добрых дел, а мозг прочерчивает путь к совершенству… Да только всё это утренние грёзы. Но утро, день, вечер и ночь, как и времена года, обязательно идут строго друг за другом – так устроен мир, и ничего тут не поделаешь. Потому и я не в праве лишать тебя этого прекрасного ясного утра, окропившего луга росой… Хоть мне и хотелось бы с тобой сотрудничать. - «Что ты несёшь, дед?»- подумал Салокнир, но ничего не ответил. Этот тип сейчас переживает закат свой и своего мира, и для него он прекрасен. Прямо сейчас и здесь. Так что же и его лишать этого удовольствия? -Я желаю вернуться в лес. Мне надо свидеться с Нельдаиром и закончить уборку. – твёрдо сказал Салокнир. -Что ж, я привёл, я и уведу! – равнодушно сказал Сатеогнир. – До свиданья, малец! -Надеюсь, не до скорого. – проворчал Салокнир и тут же рухнул наземь. -Надейся… Надежда умирает последней. – с этими словами Сатеогнир взвалил на своё могучее тело относительно тонкий стан Владыки, произнёс что-то резкое, взмахнул лапой, начертив в воздухе тетраэдр, и вступил в тёмный лес - на то самое место, где Владыка встретился с Мастером. Он положил тело в тени близстоящего цибера и исчез из этого мира. Разумеется, не навсегда.