Пират

Когда Тара не появилась к вечеру, Эндрю забеспокоился. Где она сейчас?! Вдруг, её съели дикие звери, которых здесь, наверное, превеликое множество?! А, может, Тара заблудилась и не может найти дорогу назад?! Да мало ли что ещё могло произойти! Места ведь совершенно незнакомые. А сгоряча можно натворить невесть что! - Не волнуйтесь вы так, капитан, - пытался уговаривать Майнфорда Микс, - Охолонет немного, сама придёт. Вы же знаете женщин. Любят они чудить. Чего только не напридумывают! Взять хоть, к примеру, мою Сару. Однажды мы с ней крепко поссорились. Так она выпила какой-то дряни, только чтобы мне досадить. Еле спасли её тогда. А ваша леди Тара, похоже, из того же племени. Слова матроса нисколько не успокоили Эндрю. Он сердцем чувствовал, что нужно незамедлительно отправляться на поиски возлюбленной. Словно угадав его желание, из леса, густой грядой огибавшего побережье, появилась Тара. Вид у неё был просто кошмарным: волосы взлохмачены, платье разорвано до самого подола, лицо в кровавых ссадинах и глубоких порезах. Она брела, едва передвигая ноги. - Тара! – Майнфорд бросился к ней и успел подхватить на руки прежде, чем силы окончательно покинули молодую женщину, - Что с тобой?! - Они… там…, - слабо прошептала она в ответ, неопределённо махнув рукой в ту сторону, откуда пришла. Эндрю, ничего не понимая, нахмурился: - Кто они?! Тара, о ком ты говоришь?! На тебя кто-то напал?! Какие-то животные?! Сколько их было?! Далеко ли они отсюда?! – встревоженные вопросы так и посыпались на неё. - Они…, - проговорила Тара ещё тише и потеряла сознание. - Что это с ней? – спросил Микс, подходя к капитану. - Не знаю, старина. Судя по её виду, на Тару кто-то напал в лесу, причём, неизвестный был не один. Ладно, позже выясним, кто или что это было. Сейчас нужно положить её на какую-нибудь доску, чтобы песок не попал в раны, затем продезинфицировать их карболкой, чтобы обеззаразить. У нас она есть? – Микс кивнул, - Хорошо! Тогда принеси её сюда, а я пока поищу место, где Тару можно разместить. Майнфорд отнёс возлюбленную к одной из шлюпок и очень бережно уложил её на скамью. Микс принёс лекарство. Осторожно освободив Тару от остатков платья, он обработал раны, обращаясь с женщиной так нежно, как заботливый отец с любимым ребёнком. Микс, наблюдая за капитаном, был немало удивлён подобной нежностью и любовью. Раньше тот ни с кем так не обращался. Характер Эндрю отличался суровой сдержанностью по отношению к другим людям. Очевидно, нежность и мягкость были глубоко запрятаны в душе этого человека, и он вовсе не стремился вызволять их на свет из внутреннего заточения. А этой хрупкой женщине непостижимым образом удалось пробудить эти чувства к жизни. - Вы очень любите её, сэр? – спросил Микс, в упор глядя на своего капитана. Эндрю вскинул на него ресницы, а в его глазах вновь зажёгся тот же опасный огонёк, виденный прежде Тарой, - Не подумайте, что я такой уж любопытный. Просто… Вы так бережно обращаетесь с этой женщиной, что у меня появилось подозрение на сей счёт. - Даже, если и так, что с того? – в голосе Майнфорда прозвучали нетерпеливые нотки. - Ничего. Наоборот, это прекрасно, когда кого-то любишь! Эндрю резко поднялся на ноги. На его лице появилось выражение одновременно и смущения, и суровости. - Ну, хватит рассуждать, Микс, - не слишком дружелюбно ответил он, - Скажи парням, что сегодня мы устроим ночлег на берегу, а завтра утром двинемся вглубь острова. Надо разбить там временный лагерь. Возможно, здесь проплывают корабли, хотя бы изредка, и какой-нибудь из них сможет нас подобрать. Микс с сомнением покачал головой: - Сэр, вряд ли нас тут кто-нибудь найдёт. За всё время, пока мы барахтались в океане, мимо нас никто не проплыл. - Но надежда ведь никогда не бывает лишней, верно? Матросу ничего другого не оставалось, как согласиться с этим. Ночью Эндрю проснулся от резкого толчка в бок. Подняв голову, увидел, что Тара беспокойно мечется во сне. Пытаясь разбудить её, он прикоснулся к руке молодой женщины и тотчас же отдёрнул назад. Её пальцы пылали, словно охваченные пламенем. - О, только не это! – Майнфорд вскочил и кинулся к своим матросам, спавшим неподалёку, - Эй, парни, просыпайтесь! – заорал он во всю мощь своих лёгких, подбегая к команде и неистово тормоша всех и каждого, - Да очнитесь же вы, сони! Подъём! Первым проснулся Микс, за ним остальные. - Что случилось, капитан? – спросонок Микс протирал глаза. - У Тары сильнейший жар. Я знаю, ты когда-то был врачом, до того, как присоединиться к моей команде. Сделай же что-нибудь, пока мы её не потеряли! Что у нас имеется из подручных средств? Матрос на секунду задумался, перебирая в уме список лекарств быстрого действия, имеющихся у них в наличии в данный момент. - Только карболка, сэр, да ещё одна фляга с виски, я её захватил на всякий случай. - Прекрасно, тогда принимайся за дело. Говорят, алкоголь хорошо сбивает температуру. Нужно растереть Тару виски и укрыть чем-нибудь. Она должна пропотеть. Матрос бросился исполнять приказание, А Эндрю, ненадолго оставшись наедине с самим собой, стал молиться. Он уже столько лет этого не делал, но теперь чувствовал, что молитва – единственное, что у него ещё осталось, включая, конечно, надежду. «Хоть бы Тара поскорее поправилась, хоть бы поправилась! Верни мне эту женщину! Я без неё ничто!». Микс пытался сделать всё возможное, чтобы помочь женщине, но пока его усилия оказывались тщетными. Жар не только не спадал, напротив, усиливался. Создавалось ощущение, что ещё немного, - и Тара расплавиться, подобно льду на солнце. Не в состоянии больше это выносить, Эндрю Майнфорд принялся сам тормошить Тару, стремясь привести её в чувство. Он истово растирал женщину виски, заливал ей его в рот, - ничего. С тем же результатом можно было пытаться пальцем сдвинуть с места экипаж. - Ну же, милая, приди в себя! Скажи хоть слово, издай какой-нибудь звук, можешь даже наорать на меня! Только не молчи! Не молчи! Микс начал опасаться за душевное состояние Эндрю. Да и было, чего бояться. С горящими безумными глазами, мертвенно-бледный, взъерошенный, Майнфорд сейчас более всего походил на сумасшедшего. Наконец, - о чудо! – его молитва была услышана. Женщина открыла глаза и слабо ему улыбнулась: - Эндрю… - Тара! – он улыбнулся ей, на глазах блестели слёзы, - Тара…, - Эндрю очень нежно касался любимого лица, как величайшей драгоценности на свете. Для него так оно и было на самом деле, - Ты меня напугала! - Прости, я не хотела… - Пустяки, не извиняйся. Самое главное, ты жива! Всё остальное не имеет значения, - губы Эндрю дрогнули и слёзы покатились по щекам. Он пытался сдержать их, но не смог, - Прости, милая, я сейчас вернусь, - тихо промолвил он, встал и стремительно отошёл прочь. - Извините капитана, миледи, он немного не в себе, - проговорил Микс, склонившись к Таре, - Впервые в жизни встречаюсь с тем, чтобы один человек так переживал за другого. По губам молодой женщины скользнула тихая, нежная улыбка: - Ничего, Микс, я всё понимаю. Идите к Эндрю и успокойте его. - Да, мэм. Матрос направился в ту сторону, куда пошёл капитан, и увидел его сидящим прямо на песке. Эндрю рыдал, как ребёнок. Микс раньше не сталкивался со столь бурным проявлением чувств у своего капитана. Неужели это – знаменитый Морской Дракон, всегда такой сдержанный, хладнокровный и рассудительный?! Этот Эндрю Майнфорд столь же мало походил на него, как волк на зайца. Микс, испытывая сочувствие и жалость к Эндрю, подошёл к нему, опустился рядом на песок, и ласково обнял за плечи, словно собственного сына: - Сэр, она обязательно поправится, вот увидите! Ну же, перестаньте, не ведите себя, как младенец! Прекратите, говорю вам! Эндрю поднял голову и посмотрел матросу в лицо, его глаза были полны боли. - А если бы она умерла, представляешь, что бы тогда было?! – отчаянием вырвалось у него, - Я… я…, - Майнфорд не договорил и снова разрыдался. Похоже, его нервы сдали окончательно. Миксу было тяжело наблюдать этот взрыв страдания у очень близкого и дорогого ему человека, матроса потянуло уйти, оставить Эндрю в одиночестве, дать ему время успокоиться и немного прийти в себя. - Я, пожалуй, пойду, сэр, - сказал он, робко коснувшись руки капитана, - Когда успокоитесь, возвращайтесь к нам, - немного помолчав, тихо добавил, - Думаю, вам и леди Таре есть, что сказать друг другу. Майнфорд благодарно сжал его пальцы. - Спасибо, - сказал очень тихо. Микс тепло, ободряюще улыбнулся, встал и покинул капитана. Эндрю проводил его взглядом, в котором сквозь пелену слёз светилась мягкая, сыновняя нежность. Этот человек уже давно стал для Майнфорда роднее собственного отца, они многое пережили вместе, миновали множество бурь и испытаний, уготованных им нелёгкой жизнью морских пиратов, этих отважных и отчаянно-неуловимых сорви-голов. Невзирая на различность происхождения и принадлежность к разным этажам общественного здания (Микс происходил из, хоть и древнего, но неизвестного и захудалого рода мелкопоместных шотландских дворян, Эндрю же был аристократом в шестнадцатом поколении, его предки были прославленными мореплавателями и путешественниками своего времени), эти двое питали друг к другу нежнейшую и очень прочную привязанность, они любили один другого, как могут любить отец и сын, это была скупая любовь, без признаний, любовь, таившаяся глубоко в недрах их душ и сердец. Они не говорили друг другу о своих чувствах, но чувства эти связали их друг с другом накрепко. Эндрю ко всем членам своей команды относился, как к собственным детям, он оберегал их и защищал от опасностей, грозившим им на всём протяжении их нелёгкого пути, иногда журил их за нерадивые, необдуманные поступки. Но каждый член команды знал, что, если приведётся, их капитан, не задумываясь, отдаст за них жизнь. Но среди всех его матросов именно Микс пользовался у Майнфорда наибольшим уважением и любовью, к его мнению капитан прислушивался чаще и охотнее всего, именно его мудрым советам и наставлениям предпочитал следовать, когда возникала в том необходимость. Такое положение вещей, однако, не вызывало ревности среди остальных членов команды, не порождало соперничества. Микса любили все без исключения. Он был грубоват в манерах, не всегда речь его носила оттенок изысканности, от него частенько доставалось иным матросам, особенно тем, кто помоложе, вроде Чарли, кто ещё не научился тщательно обдумывать свои действия, прежде чем что-то совершить, кто кидался в омут с головой, не думая о последствиях. Случалось, Микс вытаскивал своих товарищей из таких передряг, что только держись. Потом обыкновенно устраивал провинившимся капитальную взбучку, но он же и спасал их от гнева капитана, беря вину за случившееся на себя. Микс горой стоял за своих товарищей, и те отвечали ему тем же. Немного успокоившись, Эндрю вернулся назад, к Таре. При взгляде на любимую сердце его сжалось. Конечно, выглядела она ужасно и была бледна до синевы. Но, самое главное – женщина пришла в себя. Тара жива! Опустившись рядом с нею на колени, Эндрю с бесконечной нежностью и любовью смотрел на свою возлюбленную. Ему всё ещё не верилось, что она вновь с ним, ведь он всего лишь пару часов назад чуть не потерял её! А теперь эта женщина жива, и всё благодаря славному старине Миксу! - Я перед Миксом в неоплатном долгу, милая, - проговорил Майнфорд, перебирая пальцами её кудрявые пряди, - Ведь он вернул мне тебя! Я так испугался! Я… я думал… – чувствуя, что снова может заплакать, Эндрю отвернулся от Тары. Во время этой короткой сцены молодая женщина открыла для самой себя гораздо больше, чем за всё время их знакомства. Она поняла, что Эндрю любит её много сильнее, чем это возможно себе представить. И осознание подобного наполнило всё существо Тары невыразимой радостью, потому что она и сама любила его так же сильно! Протянув руку и коснувшись плеча возлюбленного, женщина проговорила: - Не важно, что происходило между нами раньше и что произойдёт в Будущем. Важно другое, – мы любим друг друга. Только наша любовь имеет значение. Всё остальное, - никчемная, бренная суета, для которой не должно быть места в нашей жизни. Эндрю повернулся к ней всем телом, и некоторое время молча смотрел в её глаза, сиявшие, словно два бриллианта по семьдесят карат каждый. Потом припал к её губам, пытаясь этим поцелуем окончательно заглушить в себе то отчаяние, что всё ещё владело им. - Скажи, кто напал на тебя, милая? – спросил Майнфорд Тару чуть погодя. - Не знаю. Оно прыгнуло на меня сзади. Какое-то животное, внешне очень напоминавшее гиену. Я видела однажды такого зверя в эдинбургском зоопарке. - Сколько их было? - Точно не могу сказать, много ли их было, я так испугалась, что плохо соображала. Может, на меня напало одно животное, а может, и несколько. Скорее всего, одно, раз я жива до сих пор. - Как же тебе удалось спастись? Насколько мне известно, гиены (если это и вправду была гиена) очень редко отпускают своих жертв, только лишь в том случае, если их жизни или жизни их потомства угрожает серьёзная опасность. - Я убила её камнем. Не знаю, откуда у меня взялось столько силы! - В экстремальных условиях у человека, порой, проявляются такие способности, о которых он прежде даже и не догадывался. Тара ненадолго умолкла, потом внезапно бледное лицо её исказилось от боли, в лихорадочно блестящих глазах – горячая мольба: - Обещай мне, что больше никогда не отпустишь меня, Эндрю! Обещай, что мы всегда будем вместе! – огненные пальцы что есть силы вцепились в его руку. Эндрю нежно улыбнулся: - Самое приятное обещание в моей жизни. Конечно, родная, я больше никогда и никуда не отпущу тебя. Обещаю! На следующий день все перебрались вглубь острова. Матросы несли вещи, захваченные в шлюпках, а Эндрю держал на руках Тару, так как женщина была ещё слишком слаба и не могла самостоятельно передвигаться. Она с наслаждением прильнула к его груди, вслушиваясь в размеренные глухие удары сердца. Неудивительно, что её любимый стал моряком. Они и океан чем-то сродни друг другу. Оба немногословные, деятельные, они никогда не остаются на месте, всё время пребывая в движении. И оба неуловимо притягательные и соблазнительно манящие. Временную стоянку решили организовать в густых зарослях бамбука, не очень далеко от побережья. Отсюда можно быстрее заметить какой-нибудь корабль, если ему случиться заплыть в эти воды, или грозящую с берега опасность, при этом, не обнаруживая себя. Осторожно усадив возлюбленную на траву, Эндрю ласково погладил её по щеке и, улыбнувшись, сказал: - Побудь пока здесь, птичка моя, а я пойду, помогу парням обустроить лагерь. Вот увидишь, у нас с тобой будет самое уютное гнёздышко в целом мире! - Мне везде хорошо, если ты рядом. Он наклонился и поцеловал её. - Я люблю тебя. Постарайся об этом не забыть, пока я буду занят. - Не волнуйся, - Тара прижала руки к груди, к самому сердцу, - Я всегда об этом помню! Закипела работа. Ножами и топором мужчины рубили ветки бамбука и тонкие прочные стволы, сооружая из них подобие маленьких хижин, больше похожих на развороченные птичьи гнёзда, скинутые на землю. Того и гляди, изнутри высунуться головки птенцов, жалобно зовущих своих матерей. Тара, лёжа на скамье в шлюпке, повернув голову в ту сторону, откуда доносились звуки рубки, не сводила глаз с Эндрю. Она видела его широкие плечи, сильные руки с мускулами, напрягшимися от работы. Казалось совершенно невероятным, что ещё совсем недавно эти руки бережно и осторожно, словно величайшую ценность, несли её сюда. Женщина ощутила, как её охватило непреодолимое желание пробежаться кончиками пальцев по его плечам и спине, взлохматить буйные густые кудри, раствориться в его тёмных глазах и забыть обо всех своих страхах и опасностях, встречавшихся когда-либо на её пути. Эндрю ощутил на себе её взгляд, обернулся и одарил Тару лучезарной улыбкой, от которой у молодой женщины непременно бы подкосились ноги, если бы она уже не лежала. К полудню вся работа по строительству временных жилищ для наших робинзонов была завершена. Оставалось только проверить на деле, на сколько они пригодны для жилья. Эндрю, словно королеву, внёс Тару в одну из хижин, сопровождаемый дружными аплодисментами команды. Изнутри домик оказался довольно просторным и вместительным. - Совсем неплохо для временного пристанища, - заметила женщина, мельком оглядывая окружающее пространство, - Я не знала, что ты, ко всему прочему, ещё и хороший плотник. - Ты ещё очень многого обо мне не знаешь, Тара. Ничего, теперь у нас будет больше времени на изучение друг друга. - Ты это говоришь так, точно мы подопытные кролики. - Все мы подопытные кролики в большей или меньшей степени, - задумчиво произнёс Майнфорд, и лицо его стало грустным. Тара уже успела немного привыкнуть к довольно частой смене настроения у своего любимого, и это уже не так пугало и озадачивало её, как раньше. Женщина всё ещё пыталась разгадать загадку по имени Эндрю Майнфорд, но не могла.