Поддавшись страсти

      Время, как известно, бежало без оглядки на глупые человеческие драмы. Вот и муки совести Лили постепенно сходили на нет — не то, чтобы она совершенно забыла о своем проступке, нет, она просто завернула его в платок и запрятала куда-то на дно сундука со своими мыслями. Тем более, в стрессовой ситуации голове свойственно быстро концентрироваться на важном, и сейчас этим самым важным являлась борьба с приспешниками Того-кого-нельзя-называть.              Даже скорая свадьба уже не так занимала ее: бои стали все ожесточеннее и опаснее. Теперь все, кто стояли плечом к плечу в боях были просто своими людьми, без дележки на будущего мужа и случайного любовника.              На поле битвы, размахивая палочкой и выкрикивая заклинание, Лили думала только о том, как выжить, как обхитрить, как перетянуть преимущество на сторону Ордена, но каждый раз потери и ранения обеих сторон оставались почти равными.              Джеймс ходил мрачнее тучи. Они мало разговаривали, можно даже сказать, что отдалились, но приходилось не отвлекаться на это, потому что это могло стоить кому-то если не жизни, то пренеприятного проклятия — наверняка.              Если их ставили в пару, работали они всегда слажено. Боунс звал их молодоженами, хотя свадьбы еще не было и существовали реальные риски до нее не дожить, особенно в ту самую страшную ночь, когда сам Темный Лорд возник перед ними.              Кто бы мог подумать, что из нее — милой домашней девочки, прилежной отличницы и неверной невесты — выйдет неплохая боевка. Тренировки не прошли даром: задеть Его не вышло, но она смогла вытащить раненого Питера и вернулась, чтобы вместе с Джеймсом отвлечь внимание от Пруэтта и Дирборна. Случалось ли в ее жизни что-то страшнее, чем это? Вряд ли.              От адреналина Лили завело так, что она набросилась на Джеймса, как только все кончилось, но он лишь стерпел несколько ее поцелуев и потянул за собой назад, в штаб.              Перепугался за их жизни? Просто устал? Она думала об этом, но не слишком долго — график сейчас был настолько напряженным, что нужно было побольше спать, пока была возможность.              О совместных завтраках с родителями пришлось забыть — она практически поселилась у Боунсов, как и большая часть Ордена. Эдгар был гостеприимным хозяином и отлично трасфигурировал стулья в комфортные кушетки.              Блэк часто оказывался на соседней, но Лили всегда отворачиваясь от него, надеясь, что он не делал что-то жуткое, вроде дрочки на ее затылок.              Они почти не разговаривали, и выглядел он весьма потрепанным. Судя по тому, что она слышала от Римуса, Сириус даже умудрялся находить время на свидания, но ей не было интересно — каждый сбрасывал напряжения, как мог и умел.              Блэк где-то трахался. Лили терлась о комок одеяла между ног, думая о Джеймсе и только о нем.              Они неплохо сблизились с Эммелиной — сложно не сойтись, когда спиной к спине отбивались от десятка заклятий. Хотели вызволить магглов из опасного района, а в итоге попали в засаду и еле унесли ноги, и то только потому что немногословная Вэнс носила с собой уменьшенную метлу. Летать Лили не любила, а вот жить — очень даже, а потому выпусказала защитные чары до последнего, стараясь не думать, что они в воздухе.              Ей просто хотелось хотя бы один вечер провести в объятиях Джеймса у камина, как всего пару недель назад. Ловить губами его губы, выгибаться под его руками.              Дамблдор тоже делался все мрачнее и мрачнее с каждым днем. Кажется, они все просто метались из угла в угол, не делая ничего реально полезного для того, чтобы оставить Того-кого-нельзя-называть, и это начинали понимать все больше людей.              У них не было реального плана, а вся эта подрывная деятельность и эвакуации магглов и магглорожденных все больше напоминали копошения в муравейнике.              Однажды, когда выдался наконец-то свободный день, Лили решила в первую очередь навестить родителей — она соскучилась и чувствовала вину за то, как пренебрежительно думала о них. Она бы даже с Петуньей встретилась с большой радостью, но давно знала, что это не будет взаимно.              Каждый визит сюда теперь стал новой фразой ее окончательного прощания, но теперь она еще и обновляла защитные заклинаний — на всякий случай.              Вряд ли, Темный Лорд знал Орден поименно, но у него могли быть шпионы, а во время одного из боев она своими глазами видела, как упал замертво парень, учившийся в Хогвартсе всего на курс старше. Каким же маленьким был магический мир Британии!              С содроганием она ждала, когда же встретился на поле боя с Северусом, увидит его хорошо знакомую фигуру, услышит голос, выкрикивающий заклятия, которых никто больше не знал, потому что был настолько талантлив, чтобы изобретать чары самому.              Лили не хотела всего этого. Она не знала, хватило бы у нее сил выпустить в него что-то серьезнее Экспеллиармуса, но была уверена, что он-то мелочиться не стал бы. Не с ней, но с ее друзьями точно. С Джеймсом и Сириусом в особенности.              Эти двое теперь частенько шушукались, как будто им снова одиннадцать, и они не хотели дружить больше ни с кем. Да, Римус редко появлялся у Боунсов, занимаясь чем-то секретным по заданию от самого Дамблдора, а Питеру так тяжело давалась вся эта подпольная война, что он все чаще спал или играл в шахматы сам с собою, чем с кем-то говорил.              Лили не хотелось лезть к ним, но отдаление Джемса сделало ее отчаянно любопытной. Чтобы не вызывать подозрений, к Сириусу она обращалась только по необходимости, но это не значило, что она не могла подслушать.              Притаиться у черного входа, ведущего в немного запущенный, но уютный сад, ничего ей не стоило. Она даже не стала накладывать на свой тихий уголок Конфундус или какие-нибудь иные чары отвлечения внимания, потому что надеялась, что и без магических уловок в случае обнаружения себя сможет отвертеться от любых подозрений.              Кажется, Сириус бахвалился своими похождениями — и когда только успевал? Трахал ли он маггловок или все же волшебниц? Было ли у него что-нибудь с кем-то из Ордена? Лили почему-то легко могла представить его с Доркас, пусть она и была на несколько лет их старше, хотя, вроде бы, младше близнецов.              — Не могу поверить, что скоро ты станешь женатым человеком, — громко сказал Сириус, хотя до этого Лили едва могла расслышать его речь.              — Я сам не могу поверить в это, — куда тише ответил ему Джеймс. — И не могу дождаться, хотя между нами все немного странно.              — Странно? С чего это?              — Я не знаю. Мне кажется, я толком не знал ее раньше. Она оказалась куда более самостоятельной и отважной, чем я полагал. Теперь мне кажется, что она заслуживает кого-то получше.              — Чего?              — Ну ты же видел ее. Она просто самая лучшая девушка из всех существующих в мире.              — Ты видел мало девушек, Сохатый.              К лицу Лили прилила кровь, и это было так глупо, так неуместно — краснеть от подслушанного разговора. Джеймс ни раз говорил ей то же самое в лицо, так чем же эти слова сейчас отличались?              Искренностью.              Все сказанное словно бы имела куда больший вес, раз уж предполагалось, что Лили не слышала ничего из этого, правдивость этих слов множилась на два. Она ведь даже предположить не могла, что Джеймс говорил о ней с друзьями так. Не было сомнений, что он влюблен и доволен их предстоящим браком, но в его голосе слышалось не просто влюбленность, а настоящее благоговение, какого она не слышала никогда и ни о кого.              Сердце забилось так, что она неловким жестом протянула руку к груди и ощутила пальцами его нестройный бег.              — Мне не нужны другие.              — А ты уверен, что она считает также на счет себя?              Сначала Лили показалось, что ее больное воображение додумала последнюю фразу — она была достаточно накрученной последнии дни, чтобы ее воображение сыграло с нею злую шутку. Только вот Блэк продолжал говорить:              — Я знаю этот типаж хороших девочек: правильные отличницы снаружи и помесь банши и вейлы внутри. Таким лучше выходить замуж как можно позже.              — На что ты намекаешь? Лили — самая верная и преданная девушка, какую я видел!              Все внутренности сжались. Ей показалось, что вот сейчас Блэк выдаст их секрет, и вся ее жизнь будет разрушена. Впервые за последние дни паника сдавила ее горло — этого она, кажется, боялась даже больше, чем смерти.              — Я ничуть не сомневаюсь, что она любит тебя, Сохатый, — голос Блэка зазвучал куда ближе к ней, — но иногда этого бывает недостаточно.              — На что ты, блядь, намекаешь, Бродяга? — с опасной сталью в голосе спросил Джеймс и Лили подумала, что давно не слышал таких ноток в его голосе. — Если есть, что сказать — говори!              Пришлось побыстрее скрыться — они явно возвращались в дом. Лили едва успела принять беззаботный вид с потрепанным учебником по чарам в гостиной, когда эти двоя влетели туда — оба раздраженные. Взгляд, который она бросила на Блэка, выражал всю степень ее презрения к его выходке, но он вряд ли хоть немного впечатлился.              Зато Джеймс заметил этот взгляд и демонстративно вошел в камин, хотя она надеялась, что этот вечер — редкий свободный в последние дни — они проведут в объятиях друг друга.              Вся эта напряженность чертовски раздражала. Даже миссис Поттер прислала ей письмо, где очень обеспокоенно уточнила, не поругались ли молодые.              Они с Джеймсом не ругались, но какого черта происходило? Почему он вообще воспринял слова противного Блэка всерьез?              Ждать чего-то или страдать во время редких часов, которые не были заняты обсуждениями планов, налетами или слежками, не входило в ее планы, поэтому Лили просто прижала Джеймса к стенке, поменявшись дежурствами с Марлин.              — Какого Мерлина ты от меня бегаешь? Даже твоя мама писала мне! — напала она сразу же, не готовая жевать сопли. — Может быть, ты уже и свадьбу отменил, а я не знаю.              Джеймс снял очки небрежным жестом и устало потер переносицу — он явно не хотел отвечать на ее вопросы.              — Свадьба будет. Мне просто нужно немного времени, чтобы кое с чем разобраться.              — С чем? С чем таким тебе нужно разобраться? — сильнее повысила голос она, не беспокоясь, что обитатели дома могли их услышать, хотя благоразумнее было бы наложить хотя бы элементарное заглушающее. — Мы можем в любой день умереть от рук Сам-знаешь-кого, но ты предпочитаешь в чем-то разбираться! Мы даже так и не выбрали дом!              — Эти недели показали мне, что я, возможно, немного идеализировал тебя, Лил, — он нацепил очки обратно.              — Что ты хочешь этим сказать?       — Ты даже не навестила меня в Мунго!       — Я хотела! Блэк отговорил меня!       — Меня бы это не остановило!       — Ты не представляешь, как я переживала! — тихо ответила Лили, обнимая себя. — У кого угодно спроси, только не у этого своего дружка.       — Почему ты постоянно против Сириуса?       — Потому что ты всегда выбираешь его, а не меня!       Темные глаза мгновенно потеплели — его совсем растопило то, какой уязвимой Лили себя выставила. Его руки тут же притянули ее к себе. Ее кольнула ядовитая мысль, что, возможно, его отстранение не имело ничего общего со словами Блэка о ее гипотетической неверности, а куда больше относилось к ее успехам на поле боя.       Он что, не мог вынести того, что может в чем-то ей проиграть?       Игнорируя это, Лили лицом вжалась в его грудь, отстраненно понимая, что они опаздывали на дело.       Наверное, хорошо, что они задержались, потому что на месте оказалась настоящая бойня: первое, что Лили увидела — залитое кровью тело Гидеона на земле. Тут же над ухом просвистело какое-то проклятье, и она, почти наугад выпустила несколько Ступефаев в сторону противника.       Здесь, казалось, были все: Фрэнк, Алиса, Доркас, Пруэтты, Блэк, Римус, Питер и Диггл. Эммелина тоже обнаружилась на земле. Она ползла по земле, собираясь утянуть раненого товарища в аппарационный поток.       Только яркие вспышки заклятий, редкие выкрики заклинаний и почему-то отвратительная вонь занимали их всех ближайшие десять минут. Что это была за схватка? почему она случилась? Лили не задавалась этими вопросами, пока не случилось то, чего она не ожидала — Блэк отлетел прямо в нее, сбивая с ног.       Джеймс тут же ринулся на выпустившего заклятие — из-за маски его нельзя было идентифицировать.       Выбраться из-под Сириуса оказалось непросто, но она предусмотрительно наложила Протего вокруг них, пока поднималась и пыталась привести его в чувство. Жаль, она не слышала. чем именно его достало.       Учитывая, что никто не разбрасывался Авадами направо и налево, здесь был только «молодняк». Все ли из них уже закончили школу?       — Отступаем! — скомандовал Фабиан.       Повинуясь приказу, Лили вцепилась в Блэка и аппарировала на лужайку за домом Боунсов. Хоть не расщепились — и то хорошо!       Сириус закряхтел и разлепил веки, едва ли не слепо всматриваясь в темнеющее небо и в ее лицо.       — Опять ты, Эванс, — выдохнул он, пытаясь неловко сесть.       — Какого Мерлина ты пытался сказать Джеймсу, что со мной лучше не связываться? — пользуясь приватностью их положения, накинулась на него Лили.       — Я не хочу, чтобы мой лучший друг связывался с той, кто может ему изменить, — устало протянул Блэк.       От возмущения Лили едва не задохнулась.       — Ты гребанный лицемер! Вонючий тролль! Как ты можешь?       — А мы сейчас не обо мне, — издевательски ухмыльнулся он.       И вдруг его рука оказалась на ее щеке, со странной нежностью поглаживая под скулой. Его глаза — пронзительный, по-вечернему темные — смотрели с неясным выражением то ли жалости, то ли кротости.       — Что ты?..       — Ты вся в крови, Эванс.       Миг, когда она едва не подалась к этому прикосновению едва ли существовал — хлопок раздался справа и перед ними возник Джеймс.       Никто из них оказался не готов к столь двусмысленной сцене, но то, что случилось дальше полностью парализовало Лили страхом: незнакомо холодные глаза блеснули за стеклами очков, и он повалил едва поднявшегося Сириуса на землю.       Совсем несвойственно чистокровному волшебнику он даже не подумал достать волшебную палочку, зато пустил в ход кулаки, пока Лили совершенно бесполезно пыталась схватиться за его руку и оттащить его, тоже совсем забыв, что она волшебница.       Она знала этих двоих с одиннадцати лет, но никогда такого не видела.       — Джеймс, отпусти его!       — Решил позариться на мою невесту! — кричал он, не слыша ее. — Других девчонок мало! Все должны быть только твои, да? Любая — трофей!       — Джеймс!       Подоспели Эдгар и Френк и разняли драку. Хотя, увидев лицо Сириуса, Лили могла назвать произошедшее только избиением — он совсем не защищался, не давал отпор, а только пытался прикрыть лицо, пока на это еще были силы. Прибежавшая вместе с мужчинами Аланнис уже колдовала над лицом Блэка.       — Вставай! — громко сказал Джеймс, обращаясь к ней. — Пойдем.       — Я никуда с тобой не пойду, — еле выдавила она, чувствуя, как слезы подкатывали к глазам.       Если он сделал такое, не зная о том, что между ними с Блэком произошло, а только предполагая, то что он мог сделать с ней? Лили обхватила себя руками и позволила увести в дом.       Она теперь попросту боялась Джеймса и не знала, что с этим делать.       До их свадьбы оставалось всего две недели.