Тёмное время королевства

Утро выдалось солнечным и безоблачным. Чего ещё можно просить в самый долгожданный и волнительный день в году? Конечно, Анна возразила бы, указав, что где-то на том же уровне стоит день рождения Эльзы, но сама королева считала иначе, ведь ничто не могло сравниться с днём рождения Анны. Однако до него было ещё полгода, а вот Рождество наступало сегодня! Вернее говоря, оно уже наступило, но все основные праздники начинались в Эренделле только после звона большого дворцового колокола, а значит, Эльзе предстояло участвовать в одном из старейших обычаев её народа. А поскольку в таком масштабе его не проводили со времён правления родителей, ей нужно было выглядеть как подобает королеве. Подобает королеве? Но ведь она и есть королева, разве не любой её наряд будет подобающим? «Как на Рождество одевалась мама?» — прозвучал в голове отчаянный вопрос, но из-за волнения блондинка не сумела вспомнить ничего путного из столь далёкого прошлого. Она посмотрела в зеркало, чтобы поправить белый воротник, и тут взгляд сам скользнул на чьё-то лицо. Спросонья испугавшись тени, она отпрянула и, чуть не опрокинув канделябр, упёрлась спиной в комод. Конечно, лицо принадлежало не кому иному, как ей самой, изображённой на висящем над кроватью портрете с отдающими синевой чёрными волосами. Зло хмыкнув, Эльза опустила руки и выгнула спину, дерзким взглядом через плечо осматривая свой силуэт. — Ты королева, Эльза. Ты будешь такой, какой посчитаешь нужным, — уверенно произнеся это отражению, она взглянула на эти роковые голубые глаза: — А ты виси тихо, не то запру тебя в чулане. От этих слов ей почему-то стало смешно и плечи расслабленно опустились. Королева снова внимательно осмотрела свой праздничный наряд. Он ей нравился. Она нравилась себе в нём. Девушка кивнула своему отражению и вышла из комнаты. — Доброе утро, ваше величество! Слуги сияли от восторга и в целом выглядели так, будто Эльза впервые показалась из этой двери. Впрочем, их можно было понять, ведь с момента смерти её родителей праздников в королевстве не было вовсе. Эльза не была в этом виновата, но именно ей суждено было возродить былые традиции и вернуть своим людям ощущение волшебства. Благо с волшебством у неё не было проблем. Герда, их главная домохозяйка, увидев королеву, готова была расплакаться и быстро замахала перед лицом руками. — Ваше величество, вы неотразимы. — только и смогла произнести она, когда девушка любезно погладила её по плечу. — Благодарю, — искренне улыбнулась королева. — Где сейчас принцесса Анна? — Ваша сестра внизу, госпожа. Она чудесная! «Воистину», — едва не сорвалось с губ, но было вовремя остановлено прикушенным языком. — Да-а, благодарю. — Это прозвучало немного рассеянно, но вполне убедительно. Королева шла дальше, по пути добавляя магических украшений или улучшая имеющиеся везде, куда падал взгляд. Ей всё ещё не верилось, что сегодня она будет отмечать Рождество не в своей комнате с семейным портретом, а в шумной компании среди живых людей! Но что ещё важнее, сегодня с ней будет её любимая сестра. В голове промелькнула мысль о подарке, но блондинка не хотела торопить события, а потому продолжила своё движение, не сбавляя шаг. Коридоры с картинами и выставленными на пьедесталах вещами мамы ещё внушали некоторую тревогу, но сегодня она меркла в предвкушении праздника и всего, что за ним следовало. Дойдя до второго яруса парадного холла, Эльза остановилась, прислушиваясь к красивому пению, доносящемуся снизу:

О Эренделл, чудесный край. Нам солнца луч скорее воссияй! Ты поскорей сюда с друзьями приплывай И что душе твоей угодно Выбирай!

Выглянув из-за угла, королева увидела кружащуюся вокруг оленевода сестру: платье нежно-голубого цвета на стройном силуэте прекрасно сочеталось с укращённым огнём рыжих волос, собранных на затылке в элегантную причёску. Девушка не останавливалась ни на секунду, то подбегая к длинному заставленному яствами столу, то вновь возвращаясь к мнущемуся в неудобном костюме Кристоффу. И всё же он выглядел счастливым, с улыбкой наблюдая за этими ребяческими плясками. Эльза хихикнула, деловито выпрямилась и вышла на лестницу, плавным движением рук распуская ледяные лозы и покрывая вьющуюся по перилам зелёную мишуру сверкающим инеем. Анна закружилась и мельком заметила сестру, но одна нога зацепилась за другую — и принцесса уже летела на паркет, если бы не молниеносная реакция ледовоза. Ловко подхватив свою возлюбленную за талию, он завис на одной ноге и та повисла в его объятьях. Не теряя времени Кристофф решил воспользоваться случаем, чтобы поцеловать девушку, но она увернулась, чмокнула его в щёку и, поднырнув и освободившись из объятий, развернула парня к спустившейся королеве. Младшая Разенграффе машинально поправила прядь и широкими глазами глядела на любующуюся холлом блондинку. — Выглядишь просто великолепно! — выпалила она, наконец поймав на себе взгляд голубых глаз. — Ты тоже. — Эльза наклонила голову и прищурилась. — Это что, омела? Принцесса смущённо засмеялась и ладонями стала приглаживать волосы на голове, где в качестве украшения была протянута веточка с красными ягодами. — Между прочим, вы знали, что омела паразитирует на деревьях? — с важным видом, скрестив руки на груди, выдал оленевод, и Эльза хохотнула. — Выискался умник, — с улыбкой буркнула Анна, кулачком ударяя парня в плечо. Эльза проплыла мимо них в сторону входной двери и с некоторой опаской выглянула в окно. Через распахнутые настежь ворота в ожидании назначенного часа во двор стягивались горожане, приходя по одиночке, парами или целыми семьями. — Не бойся. — Анна подошла сзади, и её пальцы скользнули меж пальцев Эльзы. — Я буду с тобой. И Олаф. И Кристофф. — Она усмехнулась. — И даже Свен. Ты больше не одна. Взгляд через плечо коснулся лазурных глаз, неотрывно смотрящих на неё, и королева почувствовала нехватку кислорода. — Пока ты рядом, — Эльза повернулась и теперь сжимала руки сестры в своих, — мне нечего бояться. Подошедший Кристофф смахнул скупую слезу и, широко раскинув руки, стиснул девушек в крепких объятьях. — Это так прекрасно! — шмыгая носом и вызывая у обеих неконтролируемый смех. — А тебе не пора идти к колоколу? — Эльза притворно нахмурилась, и парень тут же выпустил своих жертв, виновато опуская глаза и оттягивая воротник. — Да, точно. Колокол. Уже иду! Не опаздывайте! — Оленевод указательным пальцем принялся тыкать во все стороны и, наконец указав на дверь, скрылся за ней с последним: — Поскорей бы это снять. Анна посмотрела ему вслед и, оторвавшись от сестры, снова закружилась между застеленными голубыми скатертями столиками. Эльза отошла от окна и взглянула на выходящего из двери у лестницы Олафа. Тот не отличался от Кристоффа в выражении счастья и подпрыгнул, заметив подлетевшую к нему принцессу. — Рождество! — закричал он, швыряя той в лицо спрятанную за спиной горсть конфет. Девушка громко засмеялась и, подобрав одну конфету, броском вернула её снеговику, с виноватым вздохом фиксируя в нём небольшое отверстие. — Рано, Олаф! Через несколько минут прозвонит колокол, и только тогда праздник начнётся по-настоящему! Весь день мы будем петь песни, веселиться, дарить подарки, а вечером, — глаза принцессы загорелись, — съедутся гости с соседних королевств и мы устроим Рождественский бал, который завершится торжественным салютом! Олаф стоял с открытым ртом и заворожённо слушал Анну, будто бы не он в течение нескольких дней без умолку трещал о Рождестве. — Я не знаю, что это, но уверен: мне это понравится! Часы на стене призывно стукнули и показали без пяти минут полдень. Анна подбежала к стоящей перед входной дверью королеве и взволнованно потянулась к ней. Её рука, влажная и горячая, крепко обхватила ледяную ладонь сестры. — Рождество пришло время начать! — пропела младшая и, не дав старшей опомниться, потянула её к выходу, где в ожидании выстроились слуги. Эльза выдохнула, подхватила шаг и устремлённым вперёд взглядом ответила на этот новый для неё вызов. Анна просияла от восторга — да что говорить, и сама Эльза обомлела, — когда распахнувшаяся перед ними дверь открыла путь в залитый солнцем и щиплющим морозом двор, от крыльца и до самых ворот заполненный счастливыми жителями их небольшого королевства. Все они пели и при виде королевы и принцессы завели песню ещё громче, попутно встречая девушек бурными овациями. Шедший позади Олаф вскрикнул и замахал ручками так, словно это он был полноправным королём, а идущие впереди играли роль исключительно косметическую. Эльза отпустила от себя сестру, и Анна спустилась с террасы во двор, принявшись наперебой жать ближайшим людям руки. Королева с улыбкой обвела взглядом всех собравшихся, разделённых возвышающейся в центре двора пышно украшенной елью. Многоголосое пение смолкло и сменилось переливающимся звоном колокольчиков, с которым через ворота вошла процессия музыкантов, ведущая за собой глупо улыбающегося Кристоффа и тянущего позади себя колокол Свена. Вот Анна вернулась к сестре — и они вместе с Олафом и остальными благоговейно наблюдали, как большой посеребренный медный колокол тяжело поднимается на тугой верёвке, преодолевая верхушку ели и чётко вставая в отведённое для него место на фасаде дворца. Кристофф, успевший забраться туда к моменту, когда колокол завис над головами сестёр, приветственно протягивал руки, контролируя, чтобы такая громада не зацепилась за перекладины. Анна взволнованно взглянула на часы, тогда как Эльза попыталась найти в толпе принца Гильфарда, но до того, как сверху раздался одобрительный возглас, обнаружить его не удалось. Вниз упала плетёная верёвка, смешно запрыгав от напряжения. Королева повернулась и оказалась напротив уже схватившейся за неё принцессы, прыгающими бровями намекающей блондинке сделать то же самое. Эльза взволнованно вцепилась в трос, и теперь все глаза были направлены на застывшую у двенадцати большую стрелку. — И-и… с Рождеством! — прокричали сёстры в унисон, когда та выровнялась и Эренделл наполнил столь долгожданный колокольный звон. Народ ликовал, вскидывая руки, обнимаясь и подбрасывая в воздух шляпы. Все самозабвенно любовались своими правительницами, которые со звонким смехом продолжали неустанно дёргать за верёвку, пока висящий снизу Олаф не шлёпнулся на ковровую дорожку без рук. — Да начнётся праздник! — Эльза пылко всплеснула руками и повернулась ко двору. — Прошу, проходите во дворец, вас ждут праздничные угощения и… Глаза судорожно скользнули по спинам людей, с теми же радостными песнями и разговорами потянувшимся к воротам. — И подарки! — завопил безрукий Олаф, выпрыгивая вперёд. Свен рядом с елью, не замечая проходящих мимо людей бесновато скакал на месте, рискуя кого-нибудь задеть или насадить на рога. Больше из присутствующих на торжественном событии никто не оставался. Анна чувствовала нарастающее беспокойство и, проведя по руке королевы, спрыгнула вниз, тормозя отстающих и пытаясь завлечь их во дворец. — Я так погляжу, у нас аншлаг! Эльза быстро обернулась на вышагивающего в чёрных лакированных сапогах Фарделса. — Почему ты не присутствовал на поднятии колокола? — Её голос звучал строго, но глаза отражали царящее в душе непонимание. — Тише, моя королева, судя по всему, я ничего не пропустил. — С самодовольной улыбкой он кивнул вернувшейся к террасе Анне. — Да и у вас в Эренделле каждые пять минут колокола звонят, от них уже голова пухнет. — Это тебе не просто портовый колокол! — Рыжеволосая выглядела раздосадовано и зло. — Это одна из самых старинных традиций королевства! Фарделс задрал голову, и не надеясь увидеть колокол с этой точки. — Прошу прощения, — он явно не хотел злить сестёр, но от его тона у младшей сжались кулаки. — Ваше принцейшество, я и не думал обижать вас! Только лишь заметил, что на ваше дивно спланированное мероприятие никто не пришёл. Анна уже готова была отработанным ударом врезать очередному принцу по лицу, но тут к троице в буквальном смысле подлетел Кристофф с безнадёжно растрёпанным воротником. — Хэ-эй, тише, друзья! — В руках его была лютня, а за спиной болтался зелёный плащ, будто сделанный из мха. — К чему ссориться, ведь сегодня Рождество! Да они просто не знают, что упустили! — Не сейчас, Кристофф. — Эльза окинула невозмутимого принца тяжёлым взглядом и, горделиво выпрямившись, прошла мимо, шлейфом скользя по носкам его сапог. Ледовоз немного растерянно посмотрел на Анну, которая тем временем продолжала буравить взглядом Фарделса. — Так, значит, угощений не будет? — Олаф наконец вернул себе руки и поочерёдно следил за оставшимися людьми. — Ты молодец. — Анна выпустила из ноздрей клубы пара, чмокнула Кристоффа в щёку и, сделав шаг, ткнула Ленкойла в грудь. — А ты… — Да, миледи? — Его взгляд оставался спокойным, хотя он успел обернуться на скрывшуюся в здании королеву. — Идём, Олаф! — Анна легонько надавила пальцем и прошла вслед за сестрой, уводя снеговика. — Девчонки, верно? Кристоффу не особо нравился этот принц, но сейчас он только понуро дёрнул плечами в знак согласия. Принцесса пробежала в холл, где очень тихо переговаривались слуги и увидела быстро поднимающуюся по лестнице блондинку. — Эльза, подожди! Та чуть не споткнулась, словно её заарканили на скаку, но остановилась и неохотно повернула голову. — Это так глупо, верно? Надеяться, что всё будет как раньше. Анна замерла, боясь сказать лишнего, и даже слуги перестали перешёптываться. — О, Эльза, не слушай ты этого дурака, он просто злобный гремлин во плоти! — Нет, Анна, я говорю не о нём. — Вопреки ожиданиям, королева вернулась к стоящей внизу сестре. — Люди ждут колокола, чтобы отпраздновать этот день так, как привыкли отмечать его поколения назад. Но у нас… что отмечать нам? Анна, которую этот вопрос застал врасплох, быстро сложила перед собой руки и покосилась на снеговика, однако, поймав взгляд блондинки, обернулась на висящую в красивом обрамлении старую семейную картину. — А ты помнишь что-нибудь? — ответила вопросом на вопрос принцесса, вместе с Эльзой подходя ближе. — Ничего, кроме этого дурацкого колокола, — с искренней обидой процедила королева, снизу вверх глядя на лица родителей. — Фарделс прав, кроме него, у нас ничего нет. И всё из-за меня. Она уронила голову и прижала руки к груди. Анна стояла в метре от неё, не зная, что сказать. Ей хотелось успокоить, приободрить сестру, но какими словами можно утешить человека, большая часть жизни которого прошла в стенах собственной комнаты? — У нас нет семейных традиций, Анна, ведь все эти годы мы не были семьёй. — Эльза развернулась и, не глядя ей в глаза, зашагала к одной из дверей. — Уберите столы и подготовьте холл к вечернему приёму. Блюда отнесите на кухню. Я буду у себя. Слуги были в смятении, но утвердительно закивали в ответ на указ. Эльза же остановилась в дверях и, оглянувшись через плечо, почувствовала, как в груди болезненно кольнуло: Анна не сдвинулась с места, продолжая смотреть в одну точку перед собой. С удручённым стоном королева вышла из помещения и громко закрыла за собой дверь. — Но разве мы не семья? — Олаф почесал веточкой затылок и, обойдя принцессу, заглянул в её распахнутые глаза. Не ответив, Анна рассеянно повела головой и убежала вверх по лестнице, быстро скрываясь из виду. Снеговик с грустным видом посмотрел на угрюмо выполняющих поручение слуг и, полный тягостных дум, поплёлся к выходу из дворца.

***

Кай с важным видом вышагивал по двору, зябко потирая скрытые под курткой предплечья. Остановившись рядом с прислугой, убирающей скопившийся под стенами снег, он обратил внимание на сидящих у конюшен молодых людей и, недовольно поведя подбородком, следом направился к ним. — Господа, не желаете ли пройти во дворец? Не пристало друзьям королевы рассиживать на морозе. Кристофф, сидящий на попе и подперевший упёртыми в колени руками щёки, удостоил дворецкого виноватым взглядом, тогда как восседающий на бочке принц только покачал головой, буркнув что-то неразборчивое. Решив не донимать важных персон, мужчина с видом разочарованного учителя направился во дворец и чуть не налетел на идущего в противоположную сторону снеговика. — Он всегда такой? — Фарделс взглянул на подошедшего Олафа и задумчиво добавил: — Проклятье, я стал слишком часто задавать этот вопрос. — Кай прав! — внезапно включился Кристофф, подскакивая с земли. — Долго мы будем здесь сидеть?! — Вопрос, полагаю, риторический. — Взгляд Ленкойла вернулся от часов, показывающих двадцать минут первого. — Я не сидел. — Олаф был в теме. — Вы не понимаете? — Блондин призывно обвёл крохотную компанию взглядом и повернулся ко дворцу: — Анне и Эльзе как никогда нужна помощь! Это их первое совместное Рождество, нельзя, чтобы оно было испорчено каким-то принцем! — Ты явно не умеешь заводить друзей. — Впрочем, Фарделс уже осознал, что погорячился, и сам размышлял над возможностью загладить вину. — Но что ты предлагаешь, король оленей? Свен, вышедший из конюшен, легонько ткнул его рогом. — Надо вернуть им традиции! — закричал Олаф, едва вновь не лишившись рук в эмоциональном порыве. — Я хотел предложить разузнать о традициях прошлых королей у троллей, но тоже неплохо! — А вы не думали, что, может, им просто стоит поговорить? — Фарделс осмотрел троицу и покачал головой. — Господи, о чём я. Четверо подельников встали в круг, своим разношёрстным видом вызывая у проходящих слуг лишь недоумение. — Значит так. Олаф… — Я беру Свена, твои сани и отправляюсь искать традиции для Анны и Эльзы! — перебил Кристоффа снеговик, потрепав оленя за морду. — Эй, аккуратней с санями, это подарок! — Ледовоз с прищуром покосился на отмахнувшегося друга. — Фарделс… — Я иду в погреб, беру лучшую бутылку вина из их безвкусной коллекции, поднимаюсь к королеве, за интересной беседой мы распиваем её, затем предаёмся страстным утехам на королевском ложе, возможно, пару раз, пото-ом говорим о счастливом праздновании Рождества в кругу семьи, я отпускаю её к сестре, они мирятся, и все счастливы! Олаф с открытым ртом закрывал уши Свену, тогда как покрасневшее лицо Кристоффа выражало некое подобие недовольства, в большей степени будучи просто смущением. — Знаешь, давай ты просто поговоришь с Эльзой, а я поговорю с Анной. — Парень бегал глазами по тёмно-коричневому фраку принца, не смея поднять взгляд. — Надеюсь, хоть для своей девушки ты приготовил подарок? — Фарделс ухмыльнулся и вызывающе толкнул локтём оленевода. — Ещё какой! — Тихо, Свен! Принц сдержал улыбку, наблюдая за сменой выражений при разговоре за оленя. Кристофф покраснел ещё больше и развёл руками, делая пару шагов назад. — Слушай, это явно не твоё дело! — Его голос стал громче и выразительнее. — А ещё меня скучным называют. — Принц взглянул на Олафа, словно ожидая от него поддержки. Наступило неловкое молчание, которым без промедления решил воспользоваться снеговик. Спрыгнув со Свена, он ушёл в конюшни и, поманив оленя за собой, через несколько минут выехал на нём верхом, уже запряжённом в сани королевского ледовоза. — Не знаю, о чём говорит друг Эльзы, но мне больше нравится план Кристоффа. Вперёд, Свен, поможем Анне и Эльзе найти новые традиции! С этой полной пафоса речью он потянул верного скакуна за гриву и тот как ошпаренный поскакал к дворцовым воротам, распугивая на пути стражу и слуг. Кристофф неуверенно перевёл взгляд на Фарделса, который уже занимался своими брюками в готовности идти к королеве. — Давай, король оленей, твоя принцесса рассчитывает на тебя! — Ленкойл по-свойски хлопнул знакомого по плечу и уверенной походкой направился во дворец, ещё не подозревая, что Кай ни под каким предлогом не пустит его в винный погреб. Кристофф же немного выждал, чтобы не идти следом за ним, а затем едва ли не на цыпочках прокрался внутрь, неуклюже здороваясь с каждым встречным. От волнения и смущения он несколько минут бродил по первому этажу в поисках лестницы, а потом и вовсе не мог вспомнить, какая из этих одинаковых дверей ведёт в комнату его возлюбленной. Ещё какое-то время понадобилось оленеводу собраться с мыслями у нужной, ведь, пока его голова была занята поисками, он и думать забыл подготовить какую-нибудь речь. В такие моменты он искренне завидовал Олафу, у которого язык болтался с двух сторон. Возможно, так и было, ведь о его природе сложно было судить наверняка. В дверь раздался неуверенный стук тяжёлой ладонью, после которого ручка задёргалась как в припадке. Сообразив дожать её до конца, человек снаружи всё же добился своего, и дверь приоткрылась. — Анна? Я хотел, кхм, прости, что не вмешался. Я только хотел сказать, что вам с Эльзой нужно… — Он замер в дверном проёме, глядя на пустую комнату принцессы. — Поговорить. Ух, здорово. Зайдя внутрь, он внимательно осмотрелся и увидел на столе раскрытую книгу. Не задумываясь, что это может быть чем-то личным, ледовоз пробежался глазами по нескольким строчкам. Однако они не дали ответа. Настойчивый парень закрыл книгу и прочитал вышитое золотистыми нитями на красном переплёте: — Потерянное Рождество. — Он хмыкнул, глядя на рисунок под буквами, где был изображён человеческий силуэт с неестественно длинными пальцами. — Где же ты? Чуть лучше дела обстояли у другого члена команды по спасению праздника. Фарделс, словно охотничий пёс, безошибочно ориентировался в малознакомом доме и сразу вышел к королевской комнате. Пригладив вороные волосы, он быстрым движением размял плечи и хотел было постучаться в дверь, но та распахнулась от порыва ветра прямо у него перед носом. — Что тебе нужно? Недостаточно унизил меня? — Девушка сидела спиной к двери. Единственным звуком был скрип пера о пергамент. — Нет. Что? Нет! — Вся спесь мигом улетучилась, и младший Ленкойл замялся в проёме, как нашкодивший ребёнок. — Эльза, я только хотел извиниться! Скрип разом прекратился, и блондинка вполоборота взглянула на юношу. — Мне не следовало пропускать звон колокола и насмехаться над вашей традицией. Это недостойно королевского сына, и я пришёл извиниться. А ещё сказать, что тебе нужно поговорить со своей сестрой. Эльза повернулась к нему целиком, быстрым движением стирая с кисти чернильное пятнышко. — Я не знаю, что могу ей сказать, Фарделс. Из-за меня наша семья раскололась на многие годы. Из-за моей ошибки у Анны не было детства. — Разве не в твоих силах это исправить? Девушка моргнула, вслушиваясь в отголоски его слов у себя в голове. Поднявшись со стула, она взяла исписанный лист, смяла его и кинула в горящий камин. Никому не суждено было узнать, что там было написано. Почти никому. — Я должна увидеть Анну, — сказала она, проходя мимо принца и поощряя его благодарным кивком. — Может, ты и грубиян, но точно не глуп. — Мне стоит начать записывать комплименты от королевы в свой адрес. — Он хотел последовать за ней, но волшебница остановила его лёгким морозным дуновением. — Это я должна сделать сама. Широким шагом проторенной дорожкой Эльза направилась к комнате сестры, но на полпути ей встретился бредущий по коридору Кристофф. — Эльза? — Он был удивлён не меньше неё. Уловив в её взгляде очевидный посыл и догадавшись, куда она направляется, он добавил: — Её там нет. — Что? — Королева напряжённо вытянулась. — Ты опрашивал слуг, возможно, кто-то из них её видел? Парень отрицательно покачал головой. Подумав немного, Эльза отправила ледовоза ещё раз осмотреть первый и второй этажи, пока сама решила всё же проверить комнату сестры. За дверью действительно царила тишина. Уверенно постучав кулачком по дереву, королева вошла внутрь.

***

Немного раньше, когда два молодых человека ещё подозрительно переглядывались у конюшен, Олаф под радостные рождественские мотивы подгонял и без того резвого оленя, пролетая по городским улицам безумным ураганом и стремясь нарушить спокойствие каждой семьи в Эренделле. — Поспеши, Свен, мы должны успеть объехать всё королевство до вечера! Скакун задрал на него голову и недовольно фыркнул, когда они сделали очередную резкую остановку в порту рядом с торговой площадью. Снеговик запрокинул голову на борт корабля, едва помещающегося между причалами. — Сторожи повозку! — скомандовал он, ловко спрыгнул на мостовую и с невозмутимым видом направился к резко уходящему вверх длинному трапу. Молодой человек рядом, в белых брюках и тёмно-зелёном пиджаке, с округлившимися глазами наблюдал за приближающимся к нему существом. — Привет, я Олаф! Люблю жаркие объятья! — Когда снеговик заговорил, стоящий отшатнулся и чуть не сверзился в прореху между причалом и кораблём. — Скажите, а как вы отмечаете Рождество? Моргнув пару раз, матрос бросил остаток самокрутки в воду и проходя на ватных ногах поманил довольного снеговика за собой. На борту слышалась незнакомая речь, песни и звучание различных инструментов, не щадя себя выдающих чарующей изобретательности мотивы. Не без труда забравшись на борт, Олаф с любопытством осмотрел царящее на палубе веселье: люди в форме или одних штанах с рубахами веселились на свой лад, установив рядом с центральной мачтой принесённую откуда-то ёлку. Когда же все увидели поднявшегося снеговика, музыка вмиг смолкла. — Не хотел отрывать вас от веселья, но я ищу традиции для королевы и её сестры. Вот мне и стало интересно, как справляют Рождество у вас! Матросы переглянулись, и тут из толпы вышел невысокий худощавый старичок, которого Олаф уже видел во дворце. — Ты, должно быть, тот самый волшебный снеговик? — поинтересовался он, подходя ближе и с любопытством рассматривая его от носа до пят. — Я Олаф! — в сотый раз представился снеговик, протягивая мужчине руку-веточку. — Для друзей просто Олаф. — Невероятно! — Тот с жаром потряс её и повернулся к товарищам: — Ну что, братцы, найдутся у нас традиции для этого снежного мальчонки и его друзей?! Оживившиеся моряки с криками и улюлюканьем налетели на снеговика, подняли его на руки, подбрасывая, пронеся по борту до самой ёлки. Музыканты засмеялись и схватились за инструменты, пуще прежнего заводя бойкие мотивы под громкоголосое пение. На Олафа посыпались кружки с пряными напитками, заморские сладости, шкурки да игрушки, и это сопровождалось наперебой ведущимися рассказами, которых он всё равно не понимал. Вот к нему, уверенно вышагивая на двух лапах и тряся когтистыми лапами, подошёл самый настоящий медведь и под общий смех принялся отплясывать в такт звучавшей музыке. Капитан, наблюдавший за этим со стороны, приподнял бровь и обратился к подошедшему послу: — Господин Кайсаров, вы правда считаете, что это не может быть опасным? Эта магия… неужели это тоже творение королевы? Он ведь разговаривает, как это вообще возможно? Мужичок взялся двумя руками за свой мундир и с задумчивой улыбкой качнулся на ступнях. — Боюсь, в мире ещё много вопросов, которые мы сможем разгадать только с божьей помощью, капитан. Ведь это чудо, не иначе! — Но не один ли Бог дарует жизнь? — Капитан сунул в зубы трубку и прикурил, выпуская в воздух клубы дыма. — Бес сладкоголос, не дайте ему себя одурманить. Посол хмыкнул, глядя на слепо расхаживающего в медвежьей голове снеговика и хохочущих над ним моряков. Олаф же был в восторге, когда с него наконец сняли эту душную голову и под одобрительные возгласы вместе с ней отпустили с корабля. — Милые люди, Свен! Только взгляни, какую жуткую и весьма затейливую маску они подарили мне! Олень посмотрел на снеговика и подпрыгнул от маячащей перед его носом медвежьей головы. — Тебе нужно терпимее относиться к чужим традициям, Свен, — осуждающе заметил снеговик, швырнул её к остальным подаркам в санях и запрыгнул на верного скакуна. — Поехали, нельзя терять ни минуты! Помахав столпившимся у края борта людям, он развернул оленя и, проехав несколько метров, остановился у следующего дома. — Привет! Я Олаф, люблю жаркие объятья!

***

Королева сделала круг по комнате и только сейчас осознала, что за всё время толком ни разу здесь не была, ведь обычно Анна наведывалась к ней во время работы или семейных посиделок. Сама же королева осознанно или нет никогда не стремилась попасть в комнату сестры — лишь иногда проходила мимо чуть медленнее необходимого и украдкой вслушивалась в происходящее с той стороны. Сейчас же Анна куда-то запропастилась, и Эльзе предстояло найти её, чтобы спасти хотя бы вторую половину праздничного дня и провести время вместе до того, как нагрянут заграничные гости. В отличие от комнаты самой блондинки, здесь было не очень много книг, да и в целом обстановка была такой скромной, будто принцесса и не жила здесь вовсе. А может, именно так должна выглядеть комната человека, который не проводил в ней двадцать четыре часа в сутки на протяжении шестнадцати лет. Эльза тоже заметила лежащую книгу. Прочитав название, она горько вздохнула и отошла к окну. Анна наверняка обиделась на неё и спряталась где-нибудь в доме. А если не в доме?! Она могла уйти к Кристоффу в отместку за бегство сестры. Или ещё куда… «Какая же ты идиотка, Эльза! Не смогла совладать с эмоциями в первое совместное Рождество. Лучше бы ты оставалась в ледяном дворце и никому не мешала!» — прозвучал в голове знакомый голос, и королева прижалась лбом к стеклу, словно это могло охладить её горячую голову. Луч света отразился с улицы и ударил королеве прямо в глаза, заставив зажмуриться и отстраниться от окна. В этот момент ей показалось — или скорее послышалось — какое-то шуршание прямо над головой. Задрав голову, она замерла, словно притаившийся в тайге лемминг. Одна минута шла за другой, и королева уже решила, что ей почудилось, но тут прямо с потолка донёсся приглушенный голос её сестры. «Анна!» Первые секунды Эльза пыталась понять, как голос принцессы может доноситься с потолка, а потом её осенило. Чердак! Дойдя до свисающей в углу комнаты верёвочки, королева потянула за неё и в потолке, как по волшебству, появилось квадратное отверстие, от люка которого опустилась складная деревянная лестница. Очень медленно в проёме появилась беловолосая голова. В царящем здесь полумраке ярче всего выделялась горящая тёплым оранжевым светом лампа, освещающая нечёткий, распластавшийся по полу силуэт. Эльза испуганно взлетела по последним ступенькам и устремилась к лежащей ничком Анне, боясь даже представить её состояние. Едва не наступив той на ногу, блондинка вскрикнула, когда принцесса резко обернулась, опираясь на локти, и от неожиданности завопила на весь этаж: — Боже, Эльза! — Анна вскочила на ноги и подалась к согнувшейся в свете лампы сестре. — Зачем так подкрадываться? — Прости, — сдавленно произнесла королева себе под нос. — Ох, ничего, до Олафа тебе всё равно далеко. — Нет, прости за сегодня и за каждое Рождество до этого. — Эльза подняла глаза на сестру. — Я подвела всех, кто был мне дорог, но это осталось в прошлом, и отныне я не позволю подобному повториться. Уголки губ принцессы поползли вверх, и, неуверенно расправив руки, она заключила блондинку в нежные объятия. Та тихо шмыгнула и потёрлась щекой о плечо, глазами скользнув туда, где до этого лежала принцесса. — Анна, ты рисуешь? — В голосе звучала расплывшаяся по лицу королевы улыбка. Рыжая косо посмотрела на сестру и обернулась, с тем же удивлением осматривая место своего уединения. — А-а, ну да, рисую! — радостно подтвердила она, отпуская волшебницу и поднимая с пола несколько листов. — Что скажешь? Эльза послушно взяла рисунки и, покрутив их во все стороны, вопросительно взглянула на сгорающую от волнения медноволосую. — А что это? — Это традиции! Эльза вскинула брови и вновь припала глазами к странным разноцветным рисункам, всё же качественно отличающимся от мазни Олафа. Анна встала рядом и, насупившись, перевернула один из листов в руках сестры. — Я вспомнила одну книжку и решила: если у нас не осталось традиций, почему бы не придумать новые! — Новые традиции? — Эльза провела пальцами по подбородку и, подобрав полы платья, села рядом со стихийным рабочим местом. — И как успехи? — Честно говоря, ничего путного в голову не приходит. Всё про шоколад да сэндвичи. Может, я просто проголодалась… Бирюзовые глаза сверкнули, когда после этих слов королева прикрыла ладошкой рот и засмеялась. Подобрав с пола голубой карандаш, Эльза опустилась в полулежачее положение и, сосредоточенно прищурившись, стала набрасывать на пустом листе портрет, постепенно принимающий очертания сидящей рядом девушки. Анна замерла, боясь вздохнуть и тем самым разрушить волшебство этого момента. Закончив набросок, Эльза деловито взглянула на неё, затем вновь на рисунок и тут же слегка покраснела. — Очень красиво, — на выдохе подтвердила принцесса, аккуратно подбирая лист и голодными глазами изучая его под светом лампы. — Ты не говорила, что умеешь рисовать! — За годы одиночества чему только не научишься. — С усмешкой королева отвернулась и снова принялась расшифровывать рисунки младшей. — Может, прятки? — О да, прятаться друг от друга у нас уже вошло в традицию! Девушки засмеялись. — Как люди вообще придумывают традиции? — Анна вскочила, смешно растопырила ноги и принялась перешагивать с одной на другую, говоря низким тоном: — Та-ак, детишки, теперь этот печёный картофель с селёдкой будет нашей традицией! И не забудьте лизнуть сосульку ровно в полночь! Смотрящая на неё снизу Эльза не могла сдержать улыбку, попутно собирая из другого листа оригами. Одно умелое движение пальцев за другим — и вот на деревянном полу стояла бумажная голубка. Принцесса на полусогнутых опустилась пониже, схватила птичку и принялась крутить её перед носом, наконец снова переводя взгляд на блондинку. Та смущённо улыбнулась и, подняв руки, поиграла пальцами со словами: — Волшебные руки! Анна вспыхнула и расхохоталась, что тут же вызвало у сестры бурное возмущение по поводу мыслей кронпринцессы. Ещё какое-то время они вместе с шутками и разговорами пытались интерпретировать нарисованные рыжей традиции, но в конце концов обречённо легли голова к голове, слушая дыхание дома и глядя в уходящий под углом вверх потолок. Эльза смутно представляла, как они спускаются, встречают гостей, ведут светские беседы и поздравляют друг друга с Рождеством, но всё это было где-то там, а сейчас их окружали полумрак и тишина родного дома, к которому сама королева только начала привыкать. Она не видела лица сестры и не могла прочитать её мыслей, но уже то, что та была рядом в этот момент, было важнее любых слов. — Знаешь, папа всегда говорил, что однажды ты поправишься и мы будем встречать Рождество вместе, как раньше. Не знаю, зачем он это повторял, ведь годам к четырнадцати я вообще перестала верить, что мы когда-нибудь даже просто поговорим. Ха, представляешь? Блондинка извернулась, чтобы видеть принцессу, но та сделала то же самое, так что теперь они без труда могли рассмотреть радужки глаз друг друга. В этих прыгающих тенях Анна представлялась скорее чарующей королевой фей из Зачарованного леса, нежели обычным человеком с единой для её рода судьбой. — Поправлюсь? — Эльза сжала губы, однако сильные эмоции в разговорах о родителях успели отгреметь задолго до этого. — Интересно, считается ли то, что случилось, выздоровлением? — Конечно, они были бы счастливы, что ты совладала со своей магией, — попыталась вступиться за родителей Анна, немного жалея о поднятии данной темы, а потому быстро переключилась на другую, заметив кое-что в дальней части чердака: — Эй, возможно, это нам поможет! Старшая Разенграффе приподнялась, следя за уходящей в темноту сестрой. Удивляясь, как Анна вообще умудрилась что-то там увидеть, девушка создала в ладонях поток ярко-голубого света и запустила его следом за принцессой, от которой донёсся удивлённый возглас: — Эльза, такие штуки непременно нужны во время бала! — Сестра явно оценила очередной фокус, пока сама королева, подобрав с пола фонарь, направилась туда, где в приятном голубом свете виднелась стройная фигура. Волшебница остановилась в сторонке, с искренним любопытством наблюдая за летящими в стороны ценностями и прочим забытым имуществом. — Попался! С режущим слух скрежетом принцесса вытащила на свет огромный сундук, за которым показался его близнец. Быстро разобравшись с защёлкой, она рывком отворила его, и в воздух поднялось густое облако пыли, тут же развеянное магическим дуновением из королевских рук. Эльза поравнялась с Анной, которая, недолго думая, целиком нырнула в старательно заполненный разными памятными вещами сундук, так что блондинке оставалось только наблюдать за колышущейся на поверхности спиной. — Смотри! — Рыжеволосая голова высунулась в смешной старинной шапке. — Это был мой рыцарский шлем! О, а это, — она чуть не ударилась о край, резко наклонившись за всплывшими зелёными детскими варежками, — драконьи лапки! Эльза с благосклонной улыбкой следила за ней, но у самой щемило сердце. Анна показывала ей свою жизнь, которой Эльза никогда не знала, и каждая новая безделушка всё больше сближала её с сестрой. — А это что такое? — Эльза ткнула в кожаный ремень, показавшийся из-под плаща. Анна хихикнула и вытащила из сундука самое настоящее седло, только предназначенное для очень маленького всадника. — Это моё первое седло, на котором я с папой училась ездить верхом! — Принцесса устремила взгляд в пустоту и добавила: — А иногда, в дождливые дни, папа приходил вечером в мою комнату, надевал это седло на себя и под мамин смех катал меня по комнате. Даже на дыбы вставал, представляешь?! — Она со светящимся от счастья лицом посмотрела на сестру и тут же помрачнела, виновато прикрывая глаза: — Оу, Эльза, прости. Давай ты будешь стрелять в меня снежком, когда я начинаю говорить о родителях. — Всё хорошо, Анна. Не подумай, я расстраиваюсь не из-за того, что в моей жизни не было всего этого и что с тобой они могли быть настоящими родителями. Напротив, я рада, что отобрала у тебя не всё. — А что тогда? — Анна вылезла из сундука и взяла блондинку за руки. — Просто… — Эльза на выдохе поборола нарастающую горечь, — как бы я хотела, чтобы они были сейчас с нами. Мы могли бы вновь стать настоящей семьёй, могли встретить это Рождество вместе. Уж мама наверняка знала наши традиции. — А папа всегда шутил невпопад и точно не дал бы всем заскучать! Брови Эльзы сошлись к переносице, и она прижала голову сестры к плечу, всеми силами стараясь не расплакаться. Анна тихо всхлипывала, сжимая руки то сильнее, то вновь ослабляя хватку. Эльза редко задумывалась, но ведь Анне, должно быть, гораздо тяжелее было перенести смерть родителей, с которыми она провела значительно больше времени. — Я так сильно скучаю по ним, — донёсся глухой шёпот, и королева провела ладонью по рыжей макушке. — Я знаю, сестрёнка. Я тоже. Анна втянула сопли и быстро вытерла руками лицо. Скрывая покрасневшие глаза, девушка повернулась к сундукам и затараторила: — Так, давай посмотрим что в твоём сундуке! Уверена, там тоже должно быть что-то интересное! — Боюсь тебя разочаровать. — Королева пальцем смахнула влагу с щеки и наблюдала за открывающей второй сундук принцессой. Анна замерла в изумлении, бегая глазами по сложенным штабелями под самую крышку голубым перчаткам, на что старшая лишь иронично ухмыльнулась: — Добро-о пожаловать в мой мир, — саркастично протянула Эльза, беря одну перчатку и прикладывая её к руке. — Если хочешь, можем каждое Рождество сжигать по паре во дворе. Чем не традиция? Анна нервно засмеялась, видимо представив эту картину. Бросив ненужную больше вещь обратно, блондинка вдруг обратила внимание на лежащую в углу игрушку. — Кто это? — Принцесса с улыбкой наблюдала за умиляющейся маленькому тряпичному тупику сестрой. — Это, — Эльза торжественно подняла игрушку над головой и повернулась, — сэр Йоргенбьорген! Ближе него у меня никого не было, ведь больше некому было успокаивать меня долгими вечерами. — Ему нужно даровать какой-нибудь титул за службу короне. — Анна взяла тупика и бережно провела по его редкой шевелюре. — Спасибо вам, сэр, за заботу о моей дорогой сестре. Принцесса подняла глаза на блондинку, и та ответила широкой улыбкой. — Это чудесно, но у нас всё ещё нет ни одной традиции, и, боюсь, здесь мы ничего не найдём. — С этими словами Эльза не глядя закрыла сундук. Сёстры собрали все рисунки в стопку — к которым затесался портрет и бумажная голубка королевского авторства, — и Анна не без предостережений кое-как спустилась по лестнице, второй рукой крепко прижимая к груди маленького игрушечного тупика. Сложив всё на кровати, они вышли из комнаты и осмотрели пустой коридор с долей облегчения, ведь на ближайших часах стрелки едва приблизились к двум часам. До приезда гостей у них было достаточно времени хотя бы на то, чтобы просто побыть вместе. В их головах почти одновременно возник вопрос, когда же лучше всего дарить подарок, но ответ не пришёл ни в одну из сестринских голов. — Не хочешь перекусить? — скромно предложила Анна, когда они вышли к тянущейся вниз спиральной лестнице. — Боюсь, я не дотяну до праздничного ужина. — И кажется, у меня есть идея, — хитро подмигнув, добавила Эльза. Проходя второй этаж, девушки увидели бегущего к ним оленевода. — Анна! — Парень замер в паре шагов, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Всё в порядке? В смысле я вижу, что всё в порядке, просто я заходил в твою комнату… — Всё хорошо. — Медноволосая подошла к нему и лёгким поцелуем коснулась его губ. — Сестринские штучки, сам понимаешь. Кристофф не проронил больше ни слова, хвостом плетясь за королевскими особами до самого входа в столовую. Там весьма встревоженные слуги насколько могли старались не выказывать своего беспокойства, однако на просьбу о перекусе отреагировали так, будто от этого зависела их жизнь. Их даже не смутило уточнение подать еду в большой зал на втором этаже, где отродясь не было ни одного обеденного стола. — Ваше величество, прошу прощения, но господин Олаф настоял на наличии шоколадного фонтана на праздничном ужине. — Кай тоже старательно скрывал довольство от лицезрения их вместе. — Позвольте уточнить, где его лучше разместить? — Олаф? — удивлённо повторила королева. — Шоколадный фонтан… — блаженно протянула принцесса. — Снеговик, — сам не понимая зачем, уточнил дворецкий, с мольбой глядя на потерявших внимание сестёр и переведя взгляд на Кристофа. — Поставьте фонтан в западном зале к остальным закускам, — деловито распорядился ледовоз, и мужчина поспешно удалился. По дороге на второй этаж сёстры с любопытством стали примечать и другие необычные вещи, которые украшали коридоры и открытые залы. Слуги упорно утверждали, что всё это — висящая гирлянда из вырезанных снежинок, странное, отдалённо напоминающее снеговика существо из картофеля или стоящая на постаменте полуобнажённая скульптура какого-то гладиатора — является идеей Олафа. — Когда он только успел? — обратилась принцесса к Кристоффу, но тот сейчас задавался тем же вопросом. Зайдя в зал, они увидели стоящий прямо по центру стол с приставленными к нему тремя стульями, на котором уже красовались горячие сэндвичи, чайник чая и горсть рождественских пряников. Анна не успела притронуться к угощениям, как еда взлетела в воздух; чайник, не проронив ни капли, вместе с остальным ланчем приземлился на клетчатую скатерть, также порывом ледяного ветра сорванную на пол. Мебель с грохотом отлетела в сторону, и Кристофф, разинув рот, перевёл взгляд на смутившуюся королеву. — Упс, — хихикнула она со шкодливым видом и, поманив к себе ошарашенную парочку, расселась на скатерти, уже разливая чай по кружкам. — Обойдёмся без формальностей. — Нам повезло, что ты королева! — Парень присвистнул и опустился к сёстрам, благодарно принимая из рук принцессы половину сэндвича. Но их вновь прервали — в приоткрывшейся двери показалась озадаченная физиономия принца Гильфарда, быстро сменившаяся привычным недовольством. — Я, понимаешь ли, битый час сижу жду в коридоре, а они здесь уже пикник устроили. Очень по-дружески, ничего не скажешь! — Садись. — Эльза призывно похлопала по полу и юноша, быстро поддавшись её чарам, опустился рядом с ледовозом. — Значит, всё по плану? — спросил он, надкусывая имбирный пряник. — По какому такому плану? — насторожилась Анна. — Заставить вас поговорить и провести Рождество вместе! — Фарделс потянулся за чашкой, но её перехватила медноволосая. — А ваш снеговик поехал искать традиции или что-то в таком духе. — Куда-куда он поехал? — Эльза на секунду застыла с готовностью откусить кусок от сэндвича. — И вы двое отпустили его?! — Это была идея Олафа! — безнадёжно попытался оправдаться Кристофф. — Он сказал, что у вас нет семейной традиции и что нужно найти вам новую. Ты же знаешь, если что-то взбредёт в его снежную голову, его уже не остановить! Он взял мои сани и уехал. Анна, до этого слушавшая всё с кривой улыбкой, теперь рассмеялась, прикрывая рот от летящих во все стороны крошек. Эльза уже собиралась броситься на поиски, но успела только подняться и, словно молнией поражённая, замереть на том же месте. — Олаф. — Она широкими глазами посмотрела на сестру. — Ну конечно! Анна моргнула и, спотыкаясь о скатерть, последовала за тянущей её королевой прямиком к выходу. Кристофф и Фарделс только переглянулись, даже не пытаясь разобраться в королевских причудах. — Что ж. — Принц с довольным видом взял чашку принцессы и сделал из неё большой глоток. — Считаю наш план удался на славу. Не находите, мсьё? — Кристофф не ответил, спешно поднялся, и скоро дверь за ним закрылась. — Что ж, я опять остался один и говорю сам с собой. Чудесно. Сёстры вновь оказались на том же чердаке, но на этот раз волшебница целенаправленно пошла в сторону сундуков и рывком открыла тот, в котором виднелась гора перчаток. Без жалости раскидав их по полу, она замерла: судя по всему, нашла, что искала. Младшая не спешила подходить ближе, но показавшаяся в руках королевы деревянная шкатулка пробудила в ней детское любопытство. Эльза боязно приоткрыла крышку, и её губы дрогнули, образуя улыбку. Переведя взгляд на принцессу, она, с прижатой к груди шкатулкой, кивком поманила её к себе. — Что там? — Голос медноволосой был тихим и беззвучным, будто она боялась потревожить нечто внутри коробочки. — Наша традиция. — Теперь большие голубые глаза Эльзы сияли, отражая в себе свет кружащихся вокруг магических огоньков. Анна с трудом опустила взгляд и охнула.

***

Свен неторопливо плёлся следом за крупной гнедой кобылой, на которой восседала фигура человека в плаще с накинутым на голову капюшоном. За спиной у него болтался колчан со стрелами и перекинутый через голову лук, а вот перед ним понуро сидел испачканный в саже и испещрённый царапинами снеговик. Олень немного ускорился и, поравнявшись с лошадью, жалобно промычал, ткнув Олафа носом и вопросительно глядя на всадника. — Вам повезло, что лейтенант приказал ещё раз тщательно прочесать окрестности перед приездом гостей, — недовольно прокомментировал мужчина, поправляя съезжающего снеговика. — Ну и что никто серьёзнее волков не изволил вами закусить. — Нужно было оставить меня там. — Олаф не поднимал взгляда от лошадиного затылка, носом-морковкой тыча прямо ей в гриву. — И как я посмотрю в глаза Эльзе и Анне? — На твоём месте я бы больше переживал за королевского ледовоза, чьи сани вы сожгли. Такое зрелище не каждый день увидишь. Сколько же там было слоёв лака? — не стесняясь усмешки, ответил следопыт, за что получил лёгкий толчок рогом. — Я ведь так старался найти для своих друзей новые традиции. Видимо, у них так и не будет настоящего Рождества. — Снеговик, похоже, совершенно не обращал на человека никакого внимания. — Ты драматизируешь. Уверен, они будут рады тебя видеть. — Мужчина скептически взглянул на сидящего впереди. — Относительно целым и почти невредимым. К слову, мы приехали. Выехав из перелеска, они по узкой, припорошенной снегом дороге стали спускаться во фьорд, где в ближайшем заливе уже виднелся загорающийся первыми огнями город. Свен радостно засеменил на месте, но снеговик оставался непреклонен. Следопыт устало вздохнул и легонько подстегнул лошадь поводьями, устремляясь вниз по петляющей дороге; они скоро миновали первые дома и приблизились к единственным городским воротам. Стражники на стенах приветственно вскидывали руки, но простые жители с большим интересом наблюдали за болтающимся на загривке снеговиком. — Олаф! — Один мальчик оторвался от мамы и подбежал к лошади, протягивая к снеговику руки. — Собрал свои традиции? Олаф взглянул на него такими грустными глазами, что тот отпрянул и удивлённо обернулся на маму. Люди, которые ещё недавно встречали весёлого снеговика на пороге своих домов и отдавали ему частичку своих семейных традиций, взволнованно наблюдали за бредущей вниз по склону лошадью, выходя из домов и выглядывая из окон. Когда всадник выехал на финишную прямую до дворцового моста, за ним хвостом тянулась целая процессия жителей, остриё которой составляли пытающиеся достучаться до снеговика дети. Лейтенант королевской стражи поперхнулся грогом, глядя с ворот на приближающуюся толпу. — Какого чёрта? — Он вытащил из кармана подзорную трубу и, одним движением развернув её, прильнул к окуляру. Пронзительным свистом он остановил всадника посередине моста. — Что здесь происходит? Вот-вот съедутся важные гости, а вы тут парад устроили?! — Сэр, я нашёл снеговика королевы во время патруля! Его вместе с оленем чуть не задрали волки, так что я решил сопроводить важную королевскую персону до дворца, — как по бумажке отчитался мужчина, скидывая капюшон и обнажая короткие тёмные волосы. Каги скептически осмотрел собравшуюся делегацию и махнул рукой, давая добро на проход. Некоторые люди радостно вскрикнули, словно действительно участвовали в каком-то параде, и вот над ними проплыла украшенная еловыми ветвями арка дворцовых ворот. Одна женщина принялась возмущённо отчитывать спустившегося лейтенанта, напоминая ему, что сегодня праздник и он мог бы не быть таким брюзгой, но мужчина невозмутимо парировал, прикрываясь своим статусом и заботой о королевской семье. Тем временем следопыт передал снеговика ждущим внизу детям и, отсалютовав оленю, под прикрытием толпы вывел скакуна со двора, бесславно возвращаясь в патруль. Люди же обступили Олафа, всячески пытаясь приободрить и развеселить его, но тут двери открылись, и на пороге дворца показались виновницы произошедшего. — Ты вернулся! — Принцесса радостно подлетела к снеговику, прячущемуся за спиной одного из детей, и только сейчас почувствовала общее настроение. — Что случилось, малыш? Эльза провела рукой по широкой морде Свена и теперь вместе с остальными смотрела на театрально выходящего на всеобщее обозрение Олафа. Повернувшись к сёстрам, тот только сейчас виновато поднял глаза. — Простите, я подвёл вас. — О чём ты говоришь, дружок? — Эльза приобняла сестру с лёгкой улыбкой. — Традиции! — Олаф драматично вскинул руки, и некоторые люди ахнули. — Мы со Свеном, — олень утвердительно кивнул, — должны были объехать каждый дом в королевстве, чтобы найти вам подходящую традицию, пока Кристофф и друг королевы собирались помирить вас. — Эльза хищно обернулась на Фарделса, который тут же скрылся обратно в здании. — И мы объехали каждый дом, ни одного не пропустили! — В толпе послышались радостные возгласы. — А потом… Он замолчал. Все замолчали, и во дворе наступила тишина. Было видно, что снеговик очень переживает, но сёстры не хотели перебивать его. — Пожар, волки, орёл. — Олаф развёл руками, словно эти слова объясняли всё произошедшее с ним. — Я правда хотел вам помочь. — Ты помог, малыш. — Анна шмыгнула, явно растрогавшись историей, и вместе с сестрой наклонилась к нему. — У нас всё же есть одна традиция! Снеговик удивлённо перевёл взгляд с одного улыбающегося лица на другое. Приняв от подошедшего дворецкого шкатулку, Эльза повернула её к снеговику и медленно открыла. Сначала он провёл пальцами по деревянной крышке, затем взял в обе руки детские поделки и принялся внимательно их рассматривать. — Это я, — констатировал он очевидный факт, и девушки хихикнули, прислонившись друг к другу головами и наблюдая за перебирающим содержимое снеговиком. — Но откуда? — Это мои подарки Эльзе на Рождество. Однажды, когда мы были маленькими, мы слепили тебя, и с тех пор ты стал нашим талисманом. — Анна взяла в руки соломенного снеговика и тепло улыбнулась. — Ты сблизил нас и стал ниточкой, неразрывно связывающей нас! — Анна дарила их мне, пока я одна встречала каждое Рождество в своей комнате. Ты был лучиком света в моём тёмном царстве, но что ещё важнее, именно ты оставался напоминанием о нашем детстве и о нашей любви! Так что, выходит, именно ты все эти годы ты был нашей традицией! — Королева положила шкатулку на землю и крепко обняла снеговика. — Я люблю тебя, Олаф! — со смехом закричала принцесса и, широко раскинув руки, под радостный гомон толпы обняла их обоих. Не прошло и десяти минут, как во двор высыпали слуги, неся с собой угощения на любой вкус. Эльза без труда наколдовала под них окружившие фонтаны ледяные столы, и двор наполнили разговоры, пение и смех. Во все стороны потянулись ледяные узоры, словно лианы извиваясь по стенам и сияя в опускающемся сумраке голубыми и зелёными огнями. Олаф стоял между обнимающимися сёстрами и не мог налюбоваться на царящее вокруг веселье. — Это ещё не всё, — шепнула ему принцесса, и, оставив лейтенанта присматривать за торжеством в компании кружки горячительного, они вошли во дворец. Тихо посмеиваясь, сёстры вели его по залам и коридорам, где тут и там красовались вырезанные из бумаги или сотворенные изо льда силуэты снеговиков. Дойдя до тронного зала, они распахнули двери, и Олафу открылась картина творческого буйства, посреди которого с сосредоточенным лицом сидел оленевод. — Сюрприз! Украшения в виде снеговиков! — Принцесса пропустила Олафа вперёд, и тот без промедления принялся инспектировать каждого новоиспечённого собрата. Обернувшись на легкое касание, он увидел в руках у королевы свою плетёную копию, что была одной из детских поделок Анны. Мановением руки игрушку обволокло льдом, образующим форму звезды, что обычно украшали верхушку праздничной ели. — Вы позволите? — шутливо поинтересовалась блондинка, вручая её снеговику. Вместе с сестрой подняв его на руки, они подошли к пушистому дереву, украшавшему собой королевский зал, и общими усилиями водрузили на вершину волшебную ледяную звезду с вмёрзшей в неё игрушкой. — Ну как тебе наша традиция, дружок? — Это лучшее Рождество в моей жизни! — Олаф не мог оторвать глаз от искрящейся в свете хрустальной люстры звезды. Эльза улыбнулась, повернулась к не менее счастливой принцессе и, взяв её за руки, пропела:

Исхожу все страны и берега, где бы путь мой ни лежал. Там, где я найду тебя, будет вечный мой причал!

Девушки, продолжая петь, в задорном танце пустились по залу под одобрительным взглядом Кристоффа, а Олаф тем временем незаметно ушёл и скоро вновь оказался на улице. Лицо его озаряла широкая улыбка. Глядя на собравшихся людей, снеговик устроился у одной из колонн и принялся наблюдать за снегом, который медленно опускался с неба и на который больше никто не обращал внимания. Кажется, он уже получил лучший из рождественских подарков. Раздавшийся птичий крик заставил его резко поднять голову. Кай, проходящий мимо с большой миской пунша, едва удержал посуду в руках, когда с неба на того приземлилась настоящая медвежья голова.