Тёмное время королевства

Второго приглашения Анне было не нужно, и она распахнула дверь, тут же выискав взглядом сидящую за письменным столом королеву. Та не ожидала таких резких действий и, повернувшись, чуть не сбила на пол чернильницу. Эльза выглядела очень необычно: белокурые волосы не были заплетены в косу или собраны в аккуратную прическу под корону, просто спадая на плечи и спину ровной волной; вместо прекрасных платьев на теле красовался слегка приоткрытый халат, а ноги и вовсе были обуты в мягкие белые тапочки. Сейчас трудно было узнать в ней правительницу Эренделла, но для Анны она всегда оставалась прекрасной и могущественной королевой. Принцесса шумно втянула носом воздух и широким шагом подошла к сидящей. — Анна... — Вот опять ты сидишь тут одна и пашешь в поте лица, — наигранно перебила её принцесса и, слегка согнув колени, уставилась на измученное лицо сестры, от вида которого милая улыбка быстро испарилась. — Я не пашу, Анна. Я работаю. У меня накопилось очень много работы. Но тебе этого не понять. — Почти шепотом ответила Эльза и снова отвернулась к столу, с тихим скрежетом принявшись выводить пером красивые буквы на пергаменте. Это замечание остро укололо принцессу, ей мимолетно захотелось развернуться и уйти подальше, хорошенько грохнув при этом дверью, но она сдержалась. У Эльзы сейчас действительно был не самый легкий жизненный период, а потому она не могла винить её за такие колкости. — Неужели твоя работа важнее меня? Острие пера застыло на половине слова и королева медленно моргнула, также не торопясь повернула голову, а затем и весь корпус в сторону поникшей сестры. — Ничто и никто не заменит мне тебя, — ласково отозвалась она, и её рот сложился в легкую улыбку. Вот за это Анна её и любила. Хихикнув, девушка подошла ближе и уселась на колени старшей, немного поерзав и бухнув том на кипу каких-то бумаг. Она ощущала на себе неровное дыхание королевы, и от этого в животе что-то заурчало. — Что это? — Эльза заметила принесённую книгу и покосилась на принцессу с вопросительно приподнятой бровью. — Это то, из-за чего я посетила покои королевы одиночества и целомудрия. Эльза прикрыла рот ладошкой и тихо хихикнула. Казалось, даже круги под глазами и общая усталость на время улетучились. — Одиночества и целомудрия, значит? — задорно переспросила Эльза, и Анну накрыла волна подлых щекоток в области живота. В комнате разразился звонкий девичий смех, смешанный с криками и мольбами. Но вот резной стул не выдерживает веса двух содрогающихся тел, и одна ножка с хрустом переломилась, с грохотом опрокидываясь вместе с сестрами на пол. Анна приподняла ушибленную голову и, взглянув на удивлённое лицо королевы, снова усмехнулась. — Ты цела? — Эльза приподнялась на локтях и взволнованно посмотрела на лежащую рядом принцессу. — Будем надеяться, я выживу. — Отшутилась Анна, но королева вновь помрачнела. Аккуратно поднявшись помогла встать младшей. — Извини, сестрёнка, но десять минут прошли. Мне надо работать. — Да брось! Если это из-за стула, то с парой гвоздей и Кристоффом я починю его за пол часа. — Немного напугано залепетала принцесса, заметив сгущающиеся над королевой тучи. — Я уже сказала. — Ну почему? — Анна чувствовала поднимающуюся в груди удушливую волну. - Почему ты опять пытаешься закрыться в своей комнате от всего мира? Я думала, мы прошли через это. Эльза приставила к столу другой стул и хмуро посмотрела на младшую. Королеве не нравились её слова, но ведь от части она говорила правду. — Я не пытаюсь закрыться от мира, Анна. — А может ты закрываешься от меня? Или чем объяснить то, что ты постоянно занята и у тебя нет и минуты на родную сестру? — Потому что я королева! — громко и с надрывом ответила Эльза и выпрямила спину. Глаза Анны широко распахнулись, и она немного попятилась. — Когда же ты это поймешь? Я не могу круглые сутки петь и плясать, развлекаясь в собственное удовольствие. На меня возложена огромная ответственность и обязанности, которые я не могу игнорировать. — Королева всплеснула руками и кинув взгляд на подрагивающую принцессу опустилась на стул. — Когда же ты поймёшь? — Но я могла бы помочь. — Ты могла бы мне не мешать. Лучшей помощи я не жду. — Бросила из-за плеча старшая, и глаза Анны заблестели от слёз. — Ты! Ты!.. Ты закрылась не от мира, не от меня. Ты заперла тут саму себя! — навзрыд закричала Анна, но Эльза даже не шевельнулась в её сторону. — Я надеялась, всё будет иначе, что всё станет как в детстве. — Но детство давно кончилось. Я выросла, Анна. Пора бы и тебе повзрослеть. Принцессу злило такое безразличие, и она до крови прикусила нижнюю губу. — Ты очень изменилась. Ты превращаешься в бездушную ледышку, Эльза! Мир не сомкнулся на одном лишь Эренделле! Ты... твоё сердце вообще бьётся? — Довольно! — рявкнула королева и сдавила перо в руке, поставив огромную жирную кляксу на пергаменте. — Уходи, тебе надо успокоиться. — Успокоиться? Хочешь, чтобы я тебе не мешала? Отлично! Можешь и дальше гнить в своей комнате до конца дней, я больше тебя не потревожу. Анна уже плохо видела из-за скопившихся на глазах слёз и фонового шума в голове. Забыв обо всём на свете, она развернулась и бросилась прочь из комнаты, напоследок таки захлопнув дверь. Она уже не скрывала собственные слезы и на бегу вытирала их ладонями. Миновав замок, она выбежала на улицу и, не обращая внимания на слуг, вскочила на коня, с места подняв его на галоп. У неё не очень хорошо получалось управлять лошадьми, но сейчас ей было всё равно, куда он её отвезет. Лишь бы подальше от этого проклятого дома, в котором она во второй раз потеряла сестру. Мимо пролетали столбы, повозки, дома и площади. Скоро всё это сменилось стволами деревьев и зелёной хвоей, тут и там прикрытой снегом. В груди беспощадно жгло, заставляя юную принцессу скукожиться в седле от боли. Дыхание перехватывало, а потому дышала она резкими вздохами, перемешанными со стонами отчаяния. Мысли путались, и наконец девушка просто крепко зажмурилась, полностью отдавшись воле судьбы. Возможно, ей было бы немного легче, если бы она знала, что сейчас в своей комнате над рабочим столом в таком же болезненном рыдании содрогается и королева. Слезы стекали по щекам, подбородку и капали на уже размокший пергамент. Чернила на нём размылись от влаги, превратив ровный текст в уродливое черное пятно, как нельзя лучше показывающее внутреннее состояние девушки. — Что я наделала. — Прошептала Эльза, озираясь на дверь, которая как и всё остальное в комнате покрылась тонкой коркой тёмно-синего льда.