Тёмное время королевства

Погода за окнами дворца стала понемногу успокаиваться, сменив шквальные порывы метели на относительно спокойный снегопад. Однако, несмотря на ранний день, в окна падало очень мало света из-за сплошной стены серых облаков на небе. Где-то далеко сверкали молнии и гремел гром, что было делом необычным для зимы. Слуги в гробовом молчании бродили по широким коридорам и зажигали свечи в лампадах, светильниках и люстрах. На улице так же было безлюдно, лишь грозные фигуры стражников бродили по засыпанным снегом улочкам в своих тёмно-серых кольчужных доспехах и овальных шлемах с крестообразным вырезом для обзора. На всякий случай на их поясах висели короткие одноручные мечи, а спину держали ровно крепкие деревянные щиты, обрамлённые железом. Теперь стража в королевстве выглядела именно так. Конечно, их доспехи и амуниция сильно отличались от солдатских в армии, но с таким стражником уже не каждый захотел бы вступать в потасовку. В королевском дворце тем временем стал один за другим загораться свет в окнах, превращая его в своеобразный контурный силуэт из светящихся точек. Некоторые люди, которые не хотели пока возвращаться домой или стояли у прилавков на рынке, тихо обсуждали переменчивую погоду, мысленно намекая на очередные неурядицы королевы. Народ любил Эльзу, но червячок страха поселился в сознании каждого жителя, а потому никому не хотелось повторения летних событий. К тому же сейчас и так была зима, и уж что может быть хуже? Этого никому узнавать не хотелось. В замке так же царило запустенье. Слуги почти не говорили друг с другом, а если и переговаривались, то шёпотом. Еще никто из них старался не говорить при королеве, а особенно по поводу её сбежавшей и так и не вернувшейся сестры. Дворец словно опустел, лишь свет напоминал о том, что в этом здании ещё кто-то живёт. В одном из длинных коридоров на лавочке молча сидел Фарделс. Свет от ближайшей люстры падал на него так, что опущенного вниз лица не было видно. В руках он вяло теребил небольшое письмо на жёлтой бумаге. В его голове крутились всякие мысли, но он не мог сосредоточиться ни на одной из них. Эльза тем временем медленно шла по тому же коридору в сопровождении лейтенанта и вела с ним тихую беседу. — Королева, экипаж для принца Фарделса готов к немедленному отъезду. Не волнуйтесь, с ним поедет отряд моих лучших людей, но, прошу, останьтесь во дворце. Вам не нужно в это вмешиваться, и, к тому же, вся эта затея очень опасна. Эльза благодарно посмотрела на мужчину, не сбавляя шаг. — Как ваш начальник охраны, я запрещаю вам ехать в Гильфард, — волевым голосом сказал наконец он, почти вставая на пути молодой девушки. — Успокойтесь, лейтенант, я никуда не поеду. Мне всего лишь нужно с ним поговорить. — А. — Вояка явно был сконфужен и с видом, будто королева только что отвесила ему оплеуху, остался стоять в тускло освещаемом коридоре. — Как скажете, королева… Эльза сбавила шаг и остановилась рядом со скамьёй, на которой сидел поникший принц. Она понимала, что он сейчас чувствует, ведь сама когда-то пережила тоже самое даже в худшей форме, а потому никаких шаблонных фраз для таких ситуаций она говорить не собиралась. По-матерински погладив его по плечу, она присела рядом и взяла в руки уже не раз прочитанное письмо, которое парень без раздумий отдал ей, видимо, вместе с этим пытаясь избавиться и от сложившейся ситуации. Если не вникать в подробности, в письме говорилось о покушении на его отца. Благо Этелион был человеком храбрым и стойким, так что ещё ничего не было потеряно, но писалось о крайне плачевном его состоянии. Часом ранее Ленкойл младший с натянутой мужественностью говорил о непобедимости своего отца, что такие мелочи его не убьют, но сейчас былая уверенность улетучилась. Он собирался возвращаться домой. Последний Рождественский гость покидал обитель семьи Разенграффе. Эльза прекрасно понимала, что поступила бы в подобной ситуации так же и вряд ли бы сейчас вот так спокойно сидела и смотрела в пол. Решение об отъезде Фарделс принял сразу после первого прочтения письма, и королева его нисколько не винила. — Я надеюсь, ты не собираешься со мной ехать? — внезапно спросил он, шмыгнув носом. — Я бы хотела, но прекрасно понимаю всю абсурдность этой затеи. Лишняя обуза тебе сейчас ни к чему. Парень взглянул на неё так, словно готов был расцеловать в знак благодарности. В его глазах вновь зажёгся огонёк уверенности, и он поднялся со скамейки почти прыжком. — Мой отец не умрёт от какого-то жалкого покушения. Он не из таких. — Верный настрой, — с улыбкой ответила Эльза, но тут же поникла, отведя взгляд в сторону. Ей вдруг стало невыносимо стыдно за то, что она заботится о Фарделсе и его положении больше, чем о пропавшей сестре. А ведь времени уже прошло довольно много. Только вспомнив о времени, она вздрогнула, когда все часы во дворце разом стали бить четыре часа дня. Девушка привыкла к такому каждый час с двенадцати утра до девяти вечера всякого дня, но сейчас времени удалось застать её врасплох. В коридоре часов не было, но погребальный звон, с которым доносилось до ушей эхо заставил волосы на голове зашевелиться. Ленкойл тоже не ожидал канонады, а потому запуганно глянул на сидящую. Ровно через пятнадцать секунд всё стихло, ещё призрачно наполняя округу своим разномастным звоном. — Свихнуться можно, — проглотив ком в горле, пробурчал парень, что неожиданно вызвало у Эльзы глупый смех. Ошарашено прикрыв рот ладошкой, она посмотрела на смеющегося друга и снова не смогла сдержаться. Этот мимолётный смех словно вырвал их обоих из когтистых лап безысходности, позволяя смотреть на мир ясным взором. — Проводишь до кареты? — спросил Фарделс, и королева, всё ещё посмеиваясь, зашагала по пустому коридору вместе с принцем Гильфарда. У дверей главного входа они остановились, глядя друг на друга ободряющим взглядом. На улице под снегопадом лейтенант что-то громогласно объяснял четырём своим бойцам, которые под конец хором что-то выкрикнули и, отдав честь, стали забираться на своих тяжеловозов. Дорога предстояла не близкая, а потому обычные и скоростные лошади уступили место выносливым и крепким коням. В экипаж так же запрягли лошадок покрепче, заранее сложив всё необходимое для долгой дороги в тюки, надёжно привязанные к крыше. День был очень пасмурным, да ещё и этот снегопад никак не располагали к поездкам, но Фарделс твёрдо всё решил и отговаривать его никто не собирался. — Я напишу тебе при первой же возможности, — не своим голосом сказал парень и уже собирался пускаться по ступенькам, но оказался в крепких объятьях белокурой красавицы. Её сердце колотилось в груди и пальцы скребли по спине. — Постарайся не наделать глупостей, — наигранно строго прошептала она, но получилось как-то натянуто и скрипуче. Ленкойл со слабой улыбкой обнял королеву в ответ и разжал тиски, медленно спускаясь во двор и направляясь к уже ждущей его процессии. — Непременно, Ваше Вашество! — крикнул он напоследок и, помахав стоящей на пороге девушке, скрылся за закрывающейся дверью просторной кареты. Кучер, сидящий в специальном шалашике на крыше, с криком дернул лошадей за узду, и те нехотя стали месить снег под коптами, направляясь к единственному выезду с королевского двора. Эльза чувствовала, как заходится в груди сердце и подступают к глазам слёзы. Ей одновременно хотелось упасть и зайтись громкими рыданиями так же, как и броситься следом за удаляющейся каретой, ломая каблучки прекрасных туфелек и спотыкаясь о каменную кладку двора. Но вместо всего этого она просто стиснула ладони в замочек и что было сил закусила нижнюю губу ровными белоснежными зубами. «Да что со мной творится?!» — ударила в голову мысль, и она посмотрела в затянутое серыми тучами небо. Она не понимала, почему так не хотелось ей отъезда Фарделса и почему так дрожат коленки. Глядя на стоящего у ворот дворцовой стены Каги, она вдруг поняла, что боится остаться одна. Боится одиночества. Большую часть своей сознательной жизни она провела в душащем одиночестве, но затем всё изменилось в лучшую сторону. Но вот старые страхи вновь дали о себе знать, когда внезапно она столкнулась с ними лицом к лицу, один на один. Ещё никогда она не ощущала себя такой ненужной и покинутой. Жизнь вокруг неё словно испарилась, зачахла, как комнатный цветок в знойной пустыне. — А я ведь говорила… — раздался мелодичный голос прямо над ухом, и Эльза разразилась испуганным воплем. — Что-то не так?! — спросил подбежавший лейтенант у прижавшейся к колонне королевы. — Что с вами, Ваше Величество? Девушку бил озноб, и она глазами затравленного зверя смотрела на мужчину в упор. В уши словно набили вату, через которую плохо было слышно крики военного и топот выбегающих служанок. Вот её подхватили под руки Кай с Каги и аккуратно завели во дворец, словно боясь, что королева может простудиться. — Я в порядке, — через силу сказала беловолосая, высвобождаясь из рук и мутным взглядом осматривая больше десяти собравшихся человек. — Кай, проводи меня до восточного балкона, прошу. Остальные свободны. Можете отдыхать, больше ничего не понадобится. Лейтенант, сообщите мне, если разведчики найдут Анну или Кристоффа. Восточный балкон был самым большим из всех балконов во дворце и располагался на третьем этаже прямо над главным выходом во двор. С него хорошо было видно почти весь город и, что самое главное, одиноко возвышающуюся вдали Северную гору. Оказавшись на балконе, Эльза поблагодарила дворецкого и отпустив его остановилась в замешательстве. Заботливые служанки уже принесли удобное кресло, столик, чайник со свежим чаем, чашку, сахарницу и миску печенья. Когда они только успевают? Мысленно поблагодарив всех своих заботливых слуг, девушка с облегчением опустилась на мягкое кресло и стала осматривать округу. Для четырёх часов в пятницу людей было непривычно мало, но, учитывая то, что сейчас во всю шли Рождественские праздники, такую пустоту можно было понять. Три неполных дня осталось и до Нового года, который в их королевстве не особо праздновали. Зато на русском корабле «Сокрушительный триумф» только сейчас начались приготовления к празднованию. Календарь у них немного отличался от привычного королеве, так что в декабре их главным праздником был Новый год. Эльза последнее время думала, что странно отмечать конец одного месяца и начало другого, пусть даже первого в году, но и противиться, а уж тем более запрещать чужие праздники она считала непозволительным. В Эренделле вообще не было принято навязывать свои обычаи и верования. Например, в королевстве жило много истинно коренных норвежцев, которые молились языческим богам и праздновали свои праздники. Поначалу церковь возмущалась этому, но девушка решила, что во время её правления никто не будет вмешиваться в другие верования и взгляды, пока они не начинают вредить народу. Взяв кружечку чая ещё дрожащей рукой, она продолжала смотреть на этот островок жизни в застывшем городе. Порт был довольно близко от королевского дворца, а потому она спокойно могла разглядеть снующих по палубам матросов и солдат. Вторых на торговом судне было меньшинство, но и их хватило бы для серьёзного побоища в случае внезапной атаки. На главной палубе уже стояла где-то срубленная высокая ель, которую матросы с заливистыми песнями украшали всевозможными игрушками и всем, что могли найти на корабле. С дисциплиной в обычное время у них так же было строго, в чём королева смогла убедиться ранее, но сейчас купленный на рынке алкоголь уже был опробован и спущен в трюм до момента основных празднований. Сколь не забавно было наблюдать Эльзе за этими заморскими гостями, мысли её сейчас были далеко отсюда. Сначала она с тревогой думала о принце, даже с пущим усердием стараясь различить его катящуюся по скалистой местности карету. Затем она вспомнила о сестре, и её сердце снова сковал неприятный холодок. Анна была далеко не робкой овечкой, но и бывалой путешественницей её уж точно нельзя было назвать. Сейчас она столкнулась лицом к лицу с диким миром, и не известно, смогла ли принцесса противостоять ему. Королева вдруг подумала, что если её стараниями Анна приведёт себя к гибели, она не сможет жить с этим. Она любила сестру больше кого-либо на этом свете и просто не могла поверить, что её может не стать. Что летним солнечным утром эта рыжеволосая проказница не заберётся к ней в постель и не примется щекотать до икоты и болей в рёбрах. Что за обедом не будет звучать её текучая речь вперемешку со звонким девичьим смехом. Эльза поставила чашку на стол и прижала сжатые добела кулачки поближе к скачущему сердцу. Её снова охватил пьянящий страх, словно контролирующий разум и действия девушки. Как с ним можно было бороться, если он был везде?! Но так же быстро ему на смену пришёл гнев. Если бы Анна слушалась свою старшую сестру, если бы не была такой сумасбродной и не лезла куда не следует, можно многого было бы избежать. Она постоянно подвергала себя опасности, даже не задумываясь о старшей сестре. Что может чувствовать та, когда единственный ей родной человек неосознанно идет на риск. Зубы Эльзы заскрипели, и она бешеным взглядом осмотрела корку льда у себя под ногами. Тяжело выдохнув, она, обессилившая рухнула на спинку кресла и закрыла лицо ладонями. Кто бы знал, как она устала от всего этого. А может, кто-то и знал?.. Королева медленно опустила руки, устремив взгляд прекрасных голубых глаз в сторону Северной горы. Отсюда её было видно плохо, но грозовые тучи отчётливо виднелись над её вершиной. Эльза долго думала на эту тему и вдруг вспомнила то, что произошло Рождественским вечером. Снова перед глазами выплыл образ Нолана и тот факт, что он тоже обладает магией. «Тебе надо к нему поехать. Неделя почти прошла, а ты ведь так хочешь познакомиться с ним поближе?» — нашёптывал приятный голос в голове, но на этот раз Эльза не испугалась его. Вместе с голосом ей вдруг пришло осознание того, где сейчас нужно искать этого таинственного человека. Она не могла сказать, откуда вдруг узнала его местоположение, но сейчас почему-то удивлялась своей недогадливости. Задумчиво проведя рукой по гладкой щеке, королева неотрывно смотрела на мир вокруг. — Он ждёт тебя, — повторил голос. — Завтра, — ответила в пустоту блондинка и подозрительно осмотрелась. Видимо, оставшись довольным таким ответом, голос испарился сам собой. Девушка устало закрыла глаза и, откинувшись на спину кресла, просто замерла, погрузившись в раздумья. Крупный снег тихо падал с неба и, словно намагниченный, залетал на балкон к королеве, любезно укрывая её своей белоснежной периной. Так незаметно Эльза и уснула долгим спокойным сном, оказавшись в объятьях родной стихии.