Тёмное время королевства

Долго ли, коротко ли, но как и всегда чёрная, как уголь, ночь стала впитывать в себя другие цвета, наполняя видимую округу светом ещё таящегося за горизонтом солнца. Широкие поля и промёрзшие пашни окрашивались в светлые тона, становясь видимыми для глаза. Гильфард вообще был довольно пологим королевством без массивных горных или иных возвышенностей, заполняя место полноводными реками, густыми хвойными лесами и необъятными равнинами, уходящими вдаль. И потому самой заметной и внушительной высотой почти во всём королевстве был потрясающий размерами и масштабом город, со всех сторон обнесённый белокаменной стеной в десять метров высотой и не меньше пяти в ширину. За такой неприступной махиной раскинулись широкие торговые улицы, площади, жилые кварталы, соборы, парки, земледельческие и скотоводческие угодья. Если смотреть на всё это с высоты городской стены, можно было потеряться в разнообразии пейзажей, цветастых крыш и величественных шпилей центрального собора. Город был настолько огромен, что в пределах стены даже поместилось кладбище, небольшая деревенька разных мастеров и озеро с отходящими от него каналами. Над этими водными линиями провели множество мостов, по которым почти без остановки передвигались повозки, телеги, кареты, конница и пешеходы. Чем-то он походил и на пчелиный улей: строгий прямоугольник, окружённой рвом стены, квадратногнездовое расположение внутренней инфраструктуры, кварталов и прочих объектов, снующие туда-сюда люди. Единственным выделяющимся объектом, кроме собора, была королевская крепость, занявшая место рядом с городскими парками и также окружённая стеной со рвом. Но вернёмся на городскую стену, где по её западной части не спеша шагали два человека в доспехах и горячо обсуждали планы на ближайшие увольнительные. — А ты пробовал у Флоры жареную серебрянку? Как она её готовит, никакие придворные повара в подмётки не годятся. Это что-то! — Флора не только готовит хорошо. Помню как-то мы с ней сидели поздно в таверне, и её развезло с пары медовухи. Вот это действительно была жаркая готовка. Оба друга залились смехом и остановились на участке стены прямо над главными городскими воротами. — И всё же лучше неё я ещё никого не встречал. — Может, пора бы рассказать ей о своих чувствах? Или до смерти будешь по тавернам с ней кувыркаться? — Да я не знаю. — Второй стражник поправил шлем и посмотрел на дорогу внизу. — Может, я просто не готов к чему-то серьёзному. К тому же... эй, что это там? Первый удивлённо пожал плечами и взглянул туда же. По вымощенной серым камнем дороге к городу на всех парах неслась запряжённая двойкой крестьянская повозка, лихо обгоняя другие экипажи и чудом избегая шарахающихся путников. Стражники подозрительно переглянулись, и один подошёл к телескопу, специально оборудованному для подобных ситуаций и поиска врагов на горизонте. Покрутив линзы, он наконец навел агрегат на подозрительный объект и долго вёл его взглядом. В какой-то момент смотрящий дёрнулся и метнулся сначала к напарнику, а потом к краю с внутренней стороны стены, громко закричав: — Опустить мост, открыть ворота! Открыть ворота! Скорее! Вернувшись к застывшему другу, он схватил его за руку и быстро потащил к винтовой лестнице, выходящей как раз к воротам. — Не несись так, мы сейчас упадём! Что ты там увидел?! — Принц! — резко ответил первый и, открыв дверь, с ноги вылетел на улицу, тут же устремляясь к открывающимся воротам. — Там принц! Обычно ворота не закрывали без необходимости или прямой угрозы, но после известных событий их стали закрывать время от времени, дабы контролировать проход людей. Мост через ров старались не поднимать вовсе, но сейчас и его пришлось в спешке опускать. Двое стражников подошли к воротам как раз в момент их открытия и первыми подоспели к въехавшей повозке. В собравшейся толпе зевак пошли убедительные и недоуменные перешёптывания. — Умоляю, помогите, — взмолился сидящий за поводьями старик, глядя на стражей испуганными глазами. — Я нашёл его у себя на участке и даже не сразу понял, кто это. Тем временем первый солдат по имени Том перескочил к лежащему плашмя наследнику трона, очумелыми глазами осматривая его раны и общее потрёпанное состояние. — Эй, Джерри, ты только глянь. Это и правда принц Ленкойл. Проклятье! — А я что тебе с самого начала говорил, дурень, — отмахнулся напарник и вернулся к старику. — Двигай к крепости, нужно доставить его к медикам. — Хорошо-хорошо, — на автомате пробурчал тот и, подстегнув двойку, разогнал собравшихся зевак, устремляясь вперёд по широкой торговой улице. Люди поначалу лишь удивлённо смотрели вслед повозке, но слухи летели быстрее лошадей, и через пару кварталов пассажирам повозки приходилось разгонять шумящих горожан, дабы проехать к крепостной стене. — Что с принцем? Он жив?! — Дайте посмотреть! — Сначала король, теперь принц. Конец близок, люди! — Да разойдитесь вы, шакалы, дайте проехать! Вперёд! Чудом вырвавшись из толпы, герои всё же добрались до крепости, быстро поймав королевского стражника в сверкающих латах и шлеме, похожим на шлем древнего храмовника. Что ни говори, а королевская стража в Вардаре была на элитном уровне, однако даже им не удалось остановить то, к чему явно не готовят в армии. Теперь странная группа из двух постовых, королевского стражника и старого крестьянина в суматохе искали кого-нибудь, кто мог бы помочь им в сложившейся ситуации. — Надо же, я думал, в этом королевстве кому-то есть дело хотя бы до наследника. Видимо, я ошибался. — Спокойно, — отрезал заметно нервничающий крепостной страж. — Нужно отнести принца в крепость. Там мы точно кого-нибудь найдём. — Первая умная мысль за весь день. — Джерри закатил глаза и последовал за группой, иногда поглядывая на обездвиженного юношу. На пороге крепостных дверей их встретила толпа кудахчущих служанок, которые без особых благодарностей перехватили принца и с тем же несвязным гомоном скрылись внутри. Оставшаяся снаружи четвёрка с отрешённым видом смотрела на закрывшуюся перед носом дверь, затем начиная спускаться по белокаменной лестнице обратно на крепостную площадь. — Что-то я утомился от всего этого, — пожаловался королевский страж, останавливаясь с остальными у арки, соединяющей крепость с остальным городом. — Сначала король, теперь принц. Такими темпами недалёк день, когда начнётся новая грызня за престол. Ох не хотелось бы. — Не хорони их раньше времени, приятель. Пойдём лучше выпьем по кружечке в таверне Флоры. Ты с нами, папаша? — поинтересовался Джерри, одобрительно хлопнув крестьянина по спине. — А почему бы и нет. Я ведь заслужил премиальные за спасение члена королевской семьи, а? Все четверо громко рассмеялись и, забравшись на повозку, не торопясь поехали по мостовой, продолжая дружелюбно болтать и смеяться под удивлённые взгляды прохожих. Время пролетело со скоростью стрелы, и в какой-то момент густая тьма стала расплываться цветными красками, превращаясь в мутные картинки и в конечном итоге становясь белым потолком с картинами на стенах и большой бронзовой люстрой. Принц ещё не до конца понимал, где оказался, а потому приподнялся на локтях и, протерев глаза, уставился на нескольких служанок, также без перерыва смотрящих за его движениями. — Что? Как я здесь оказался? — Принц очнулся! — Не обращая никакого внимания на молодого человека, женщины бросились помогать ему подняться, стараясь не задевать перевязочные бинты. — Да не нужно мне помогать. — С раздражением парень отпихивался от одевающих его служек, но предпринять что-либо против них было невозможно. — Мы так переживали! Вы были ранены, мы опасались худшего! Ну как же вы так, дорогой? — в один голос кудахтали женщины, и в какой-то момент Фарделсу всё же удалось выскользнуть из их цепких лап, отойдя к кровати и держась левой рукой за рёбра. — Пожалуйста, оставьте меня! Мне уже гораздо лучше, спасибо. После некоторых пререканий женщины всё же удалились, и принц остался наедине с самим собой, недоумённо осматриваясь и пытаясь вспомнить, что же произошло с ним прошлым днём и ночью. Мысли путались, и ничего конкретного воспроизвести не удалось, зато он вспомнил причину своего возвращение в отчий дом. И причина эта была на поверхности. Без раздумий парень распахнул плечом дверь и, вылетев в коридор, скорчился от боли во всём теле. Но, кроме боли, в сознании разрядом молнии сверкнули обрывочные воспоминания о безобразных волках и их наездниках в ржавых доспехах. Держась за голову, он стал пробираться по коридору, иногда натыкаясь на разную мебель и даже разбив на ходу две вазы. Выскочившая на звук служанка тут же поймала шатающегося парня и усадила на софу. — Вам сейчас нельзя много двигаться, принц! — Пустяки, — Фарделс убрал её руку и зашёлся кашлем. — Я хочу увидеть своего отца. Лицо женщины стало мрачнее тучи, и она на мгновение затаилась, словно пытаясь собрать в целое мозаику из подходящих слов. — Вы же знаете, что на вашего отца было совершено покушение. Голова закружилась, и принц осел на пол под испуганные вздохи служанки. — Он жив? Я хочу... должен его увидеть, слышите? Он жив?! — Да, но его состояние крайне тяжёлое. Я провожу вас к нему, Ваше Высочество. Как пожелаете. Они медленно пошли по коридорам, поднимаясь вверх по устланным бардовыми коврами винтовым лестницам, пока не поднялись на верхний этаж. Здесь был только широкий коридор с единственной дверью в конце, однако от последней ступеньки лестницы до входа в королевские покои в метровых промежутках стояли лучшие солдаты королевства, облачённые в сплошные тёмно-серые латы, глухие шлема с единственным V-образным прорезом для обзора и вооружённые разнообразным оружием — начиная от одноручного меча с щитом и заканчивая пороховыми винтовками. Этих парней называли Буцефалами, и в их ряды попадали единицы достойных из тысяч желающих. Фарделс и сам бы не прочь был служить в этом элитном подразделении, но как принцу ему приходилось об этом только мечтать. Каждый буцефал молча отдавал честь плетущемуся парню и тот чувствовал себя так, словно его ведут на казнь. Деревянная дверь отворилась, и взору предстала большая комната, достойная настоящего короля. Но больше всего прочего принца сейчас интересовала огромная двуспальная кровать, на которой с тихими стонами лежал его отец. — Папа! — Младший Ленкойл подался вперёд, но из-за резкой боли в левом боку повалился рядом с кроватью. Мужчина медленно открыл свой уцелевший янтарный глаз и затуманенным взглядом уставился на сына. — Фарделс. Это ты? — Да, я здесь. Ты только держись, — парень обернулся на подоспевшего доктора. — Что с ним? — На оружии убийцы был сильный парализующий яд. Мне жаль, но, похоже, он обездвижен от шеи до кончиков пальцев ног. Очередная новость ударила принца с новой силой, и он повалился на укрытые одеялом ноги короля. — Это навсегда? — Мне жаль, но здесь наша медицина бессильна. Остаётся надеяться на чудо и благодарить Бога за то, что король выжил. Да и эти риски ещё не ушли окончательно. — Подождёт с благодарностями, — нервно ответил принц и велел всем оставить королевские чертоги. Когда дверь закрылась, парень с навернувшимися слезами взял отца за ватную руку и крепко сжал её, стараясь не плакать. — Всё будет хорошо, только не умирай... прошу. В комнате наступило гробовое молчание.

***

Через час Фарделс твёрдым шагом направился к тронному залу, возле входа в который так же расположился отряд Буцефалов. Их немые взгляды провожали принца до входа в зал, словно пытаясь прочитать его мысли. К большому удивлению, дубовые двери были наглухо закрыты, и перед ними стоял капитан королевской гвардии Генрих Вагнер. Это был высокий мужчина, живущий по истинно рыцарским кодексам и выполняющий просьбы и приказы короля без колебаний. Может, это и было правильно, но Фарделс считал такой подход к делу недальновидным. — Принц Фарделс, рад видеть вас в здравии. — Да какое тут здравие, — хмыкнул тот и кивнул на дверь. — Почему закрыты двери, капитан? — По просьбе вашего брата, Ваше Высочество. — Ульям?! — Фарделс удивился тому, что мог делать его братец в тронном зале за закрытыми дверями. — Что за чушь, Ген? — Он не один, — как бы невзначай заметил латник, и брови принца поползли к переносице. — Открой, прошу. Не хочу вышибать тобой дверь. Габариты обоих явно говорили о всей несуразности высказывания, но капитан лишь с улыбкой кивнул и отошёл в сторонку, пропуская юнца. Дверь с грохотом открылась, и второй наследник широкой поступью вошёл в огромное помещение. Почти всё здесь было выполнено в светлых тонах примечательно белого цвета, не исключая большого гранитного трона. Рядом стоял трон поменьше, раньше принадлежавший королеве, а сейчас обычно занимаемый хорошим другом и советником отца. Двери за спиной закрылись, и Ленкойлу предстала картина лобызающейся на троне парочки. — Паршивый ублюдок! — во всю глотку закричал парень, и это было похоже на рык взбешённого льва. От неожиданности оба дёрнулись, и сидевшая до этого на коленях Уильяма девушка свалилась на соседний трон. Сам он ошарашенно подскочил с трона и панически осмотрелся, словно пытаясь найти поддержку или место для укрытия. — Фарделс, что ты тут делаешь?! — Я?! Что ты тут делаешь?! Наш отец парализован и находится на грани смерти, а ты на его троне уже окучиваешь какую-то деваху! Я убью тебя! — П-постой, братик, не горячись! — Уильям жалобно замямлил и, видя приближающийся таран, упал обратно на трон. Подойдя и одной правой подняв несчастного за грудки, Фарделс перевёл глаза на вставшую девушку и его на мгновение переклинило. Это была Сара Макбрайд, дочурка короля и королевы Ионсарда. Она была настоящей тварью и, увидев её здесь, парень окончательно убедился в желании прикончить братца прямо на этом месте. — Привет, Фарди, — промурлыкала она и, подмигнув, отправила ему воздушный поцелуй. Мозг принца уже готовился отказать, и Ленкойл тупо крутил головой от одной к другому. — Погоди, — наконец выдал он и, с размаху залепив брату в живот, вцепился в принцессу. — Ах ты паршивая сучка, решила быстренько охмурить этого идиота и со всеми почестями въехать на трон Гильфарда?! Воспользовалась обстоятельствами, да?! — Ну давай же, малыш Фарди, ударь меня. Ты же такой сильный, не то, что я,— процедила она, глядя принцу в глаза. Сжатый кулак в напряжении завис в воздухе, но вскоре дрогнул и упал. Фарделс ещё не мог прийти в себя, его глаза налились кровью, из ноздрей бил горячий воздух. Где-то на фоне тихо всхлипывал лежащий на полу Уильям, скорчившийся от боли и вцепившийся обеими руками в живот. Наконец яростный угар прошёл, и рука отпустила красивое бордовое платье, немного помяв его и увеличив декольте. Девушка закусила нижнюю губу и хотела провести рукой по щеке парня, но тот с силой отбил её и, приставив указательный палец к груди, прохрипел: — Чтобы духу твоего в Гильфарде не было. — Конечно, сладкий. Всё равно больше мне тут делать нечего... и, кстати, твой брат отлично целуется. — Пошла вон! — взревел принц, и довольная собой принцесса почти вприпрыжку направилась к выходу. Дверь ей открыл всё тот же Генрих и, проводив особу недовольным взглядом, обратился к трясущемуся от злости Фарделсу: — Будут указания? — Больше не пускайте никого постороннего в тронный зал, — показал на брата. — Включая этого. — Как прикажете, — сухо ответил капитан и закрыл дверь. И снова наступила тишина. Фарделс тяжело выдохнул и упал на колени, хватаясь за волосы. — Какой же ты идиот, Уильям, — почти шёпотом сказал он, застыв в такой позе и пытаясь выровнять дыхание. — Прости меня, — сдавленно выдал лежащий, всё ещё не отпуская живот. — Она... — Проси прощения у своего отца, а я сыт этим по горло.

***

Завернув в одну из боковых улиц, девушка проверила, что за ней никто не следит, и зашла подальше в темноту. — Эй, есть кто? — Фиолетовые глаза быстро бегали в полумраке закоулка, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь. Или кого-нибудь. Ответ не заставил себя ждать, и через минуту она услышала откуда-то сверху противное карканье. — А для смертной ты неплохо справляешься, — раздался прямо над ухом гудящий бас, и чьи-то крепкие руки прижали девушку к стене. — Но не достаточно хорошо для истинной слуги короля. — Для профессионального убийцы у тебя очень неточные удары и слабый яд. Этелион всё ещё жив, пусть и парализован. Человек медленно наклонил голову вбок и провёл пальцем по шраму на правой щеке девушки. Та лишь томно вздохнула, даже не пытаясь сопротивляться нечеловечески сильным рукам. — А что с наследником? — Мне помешал его брат. Этот ненавистный Фарделс вечно появляется в самый неподходящий момент. Зевс молча провёл рукой от щеки до груди девушки, и та с блаженной улыбкой застонала. — Какой ты нежный. Не останавливайся… — Я знаю, о чём ты думаешь, и ты глубоко заблуждаешься. Чувства и эмоции — показатель слабости. Да и ты мне совершенно не интересна. В следующую секунду женскую щёку обжёг сильный удар, от которого та пошатнулась, и с искренним удивлением посмотрела на чёрную фигуру. — Делай свою работу, иначе отправишься следом за своими никчёмными родителями, — грозно сказал человек и с размаху ударил пригнувшуюся девушку ногой. — Может, как-нибудь я использую тебя по назначению, но только не сегодня. Жди следующих указаний и молись всем богам, чтобы они прошли успешнее. Подняв заплывший от резкой боли взгляд, красавица не обнаружила рядом с собой никого, словно никого и не было вовсе. Прислонившись спиной к каменной стене и поджав ноги, Сара до боли стиснула зубы и, проведя дрожащей рукой по испачканному платью, горько заплакала, уткнувшись лицом в колени.