"Ничего себе, сказочка!"

Парни побрели по дорожке от колодца вверх по склону, надеясь отыскать хотя бы дорожный знак, но чем выше они поднимались, тем больше закрадывалось подозрение, что никакого автобуса они тут не дождутся. Более того, на улице было подозрительно тихо, словно бы весь посёлок мгновенно вымер. - Если это шуточки нашего режиссёра, ему несдобровать, – пообещал Эйдан. – Он вообще неоригинален. Подозреваю, дальше на нас выскочит отряд загримированных в орков статистов, которые будут делать вид, что собираются нас сожрать. Кстати, о еде… Это у тебя желудок бурчит? Дин согласно кивнул. В самом деле, они отправились искать на свои задницы приключения в шестом часу утра, а сейчас время уже перевалило за полдень, судя по положению солнца. При этом у обоих с утра во рту не было ни крошки. - А вот и орки, – объявил парень, заслышав гул вдали, который на фоне окружающей полуденной тишины казался ещё громче. Он почти угадал: то были не орки, но всё те же маленькие люди с волосатыми ногами, изображающие хоббитов. Все они были местные мужики, поднявшиеся на бой с лесными чудищами. Парни и пикнуть не успели, как в воздух взметнулись арканы, и оба они оказались повалены и связаны по рукам и ногам. Вперёд вышел весьма важный маленький мужчина в дорогом жилете. - Кто вы такие, громадины, и чего надобно вам на нашей земле? – грозно вопрошал толстяк, отирая с шеи пот белым платочком. Он, видимо, неслабо трусил, но старался не показывать этого. - Мы… туристы, – сразу нашёлся, что ответить, Эйдан. – Путешественники. Заблудились немножко, теперь ищем способ попасть домой. Про себя парень решил, что, если уж это розыгрыш, то он его доведёт до конца, а с ПиДжея потом спросит в двойном размере. - Надо им подыграть, – шепнул он О’Горману. - Сдаётся мне, господа, что вы лжёте. Порядочные путники путешествуют по дорогам, не распугивают животных и не пристают к приличным женщинам! – продолжал булькать толстяк, а остальные, вооружённые кто цепом, кто вилами, одобрительно закивали. – Да и похожи вы скорее на разбойников, ибо лишь они ходят лесами да не стригутся годами. Так, ребятушки, а ну-ка взяли этих громадин, да под замок. Держите, покуда правды не скажут, и охраняйте как следует! А как правду скажут, так дальше видно будет. Довольный своей речью, толстяк слегка пнул одного и второго. Им развязали ноги и повели вглубь деревни, в любой момент готовые покалечить чужаков, ежели те попробуют рыпаться. - И какой балбес назвал хоббитов мирным народцем? – ворчал Дин. – Они же неадекватные! - Но это же настоящие хоббиты, – отозвался Тёрнер, улыбаясь, словно выиграл в лотерею. На самом деле, парень уже обмозговал план мести режиссёру и явно прокрутил его в голове. – Но играют отменно. Я бы даже поверил, если бы не знал, кто они. - Поговори мне, балаболка! – буркнул один из конвоиров, ощутимо ткнув по очереди в обоих парней ручкой от косы. – Шагай лучше. - Ай, аккуратнее! Больно же! – теперь ирландец даже рассердился. Игра игрой, но должны же быть какие-то рамки. Но коротышка, как специально, пихнул его ещё раз, да ещё и плюнуть хотел. Наконец, их привели и посадили в какой-то погреб. Там командир велел ослабить пленникам путы, накормить и напоить, но стеречь строго до тех пор, покуда правды не скажут. А он покамест пошлёт гонца в Бри, и пусть другие громадины решают судьбу этих леших. - Ну, хоть поесть дали, – Эйдан устроился поудобнее, жуя кусок белого хлеба с маслом. – Эй, чего ты кислый такой? Сейчас перекусим, выберемся отсюда и пойдём дальше искать своих. Дин какое-то время прислушивался к тому, что происходит за дверью, но та была слишком толстой, чтобы можно было что-то расслышать. Подёргал и даже для проверки попинал, но куда там... В конце концов, парень смирился и, усевшись рядом с товарищем по несчастью, принялся за свой хлеб. Возможно, с голодухи ему это просто показалось, но это был самый вкусный бутерброд, который О'Горман помнил на своём веку. Пышный ароматный хлеб явно был домашней выпечки и ещё чуть тёплый, такое же вкусное домашнее масло. Что ни говори, а за такое угощение парень уже был почти готов простить этим коротышкам столь неадекватное отношение к себе.