Different fates

Альтаир молча расцепляет руки за спиной у Дезмонда и отходит в сторону, отворачиваясь к окну. Майлсу кажется, что в образовавшейся тишине, он может слышать стук собственного сердца, которое теперь колотится с невероятной скоростью. Проходит около минуты, прежде чем Ла-Ахад поворачивается обратно к парню. - Скажи, что ты пошутил, - глухо произносит палестинец, смотря куда-то вдаль, сквозь американца, плотно поджав губы и сжав кулаки с такой силой, что белеют костяшки. - Альтаир, я.., - Дезмонд чувствует, что именно сейчас надо сказать что-то ободряющее, как-то поддержать, но парень не может вымолвить и слова, понимая, что просто не знает, что говорить в подобных ситуациях. - Где тот человек? Он жив? Его отвезли в больницу?! - Альтаир с надеждой смотрит на Майлса, ожидая от него объяснений, хоть какой-нибудь помощи, - с ним всё в порядке? Дезмонд, скажи же что-нибудь! Ла-Ахад уже не замечает, как его голос срывается на крик, как руки начинают мелко трястись, а глаза непроизвольно расширяются от осознания всей ситуации. Надежда на то, что это очередной глупый розыгрыш американца, быстро исчезает. Майлс никогда не станет шутить над такими вещами. - Я не знаю. Я просто видел твою машину, и она.., - Дезмонд не успевает договорить, как палестинец тут же выскакивает из кухни, а через несколько секунд слышен грохот в прихожей и громкий хлопок входной двери. Через открытое окно Майлс видит, как Альтаир быстрым шагом подходит к машине, как замирает, увидев кровавые пятна на капоте, как в растерянности опускается на колени перед автомобилем, будто видит там то самое сбитое изуродованное тело. Смотреть больше нет сил, Дезмонд отворачивается, не желая больше ни секунды вспоминать об этом. Парню кажется, что это какой-то страшный сон, что в жизни такого не бывает, такое не может случится с ними. Такое происходит только в телевизоре, где обо всём равнодушно вещает диктор, создавая впечатление, что всё это настолько далеко и нереально, что после просмотра можно уверенно сказать «со мной такое никогда не произойдёт». Майлс с трудом дойдя до телевизора, нажимает на кнопку на пульте и, как загипнотизированный, смотрит на экран, не сразу вникая о чём там говорят. Чёткий голос ведущего спокойно вещает о погоде, возможном экономическом кризисе и статистики по поводу производства молочных продуктов. Никаких происшествий. Никаких сбитых, погибших, тяжело раненных людей и никакой полиции, разыскивающей белую гоночную машину. Американец несколько раз переключает каналы, после чего для большей надёжности, лезет в интернет. Там тоже тишина. А если нигде нет никакой информации, значит и происшествия нет, разве не так? «Может это действительно только сон? Может он врезался в какую-нибудь бочку с краской или на крайний случай сбил собаку или кошку?» - пытается успокоить себя Дезмонд. Задумываться о том, что от кошки или собаки такого огромной количества крови не бывает, Майлс не хочет.

***

- Что, если он там так и лежит на том месте, где я его сбил? - тихо шепчет Альтаир, когда Дезмонд спускается к нему на стоянку. - Не говори глупостей. Нет даже никакого доказательства, что ты вообще кого-то сбил. Палестинец лишь бросает угрюмый взгляд в сторону Майлса, который ёжится от холода. Промозглый осенний ветер продувает насквозь, и даже в тёплой кожаной куртке парень чувствует себя неуютно. Альтаиру же, выскочившему в одной футболке, кажется, абсолютно всё равно на погоду. Ла-Ахад, ни слова ни говоря, наконец отходит от машины и, выудив из кармана джинс пачку сигарет, направляется к подъезду, но у входной двери останавливается, убирая ещё не прикуренную сигарету обратно в серую коробочку. - Надо обратиться в полицию. Они точно должны знать о случившемся. - С ума сошёл? - Майлс даже дар речи теряет на секунду, - да если всё окажется правдой, тебя же засудят! Пол-жизни за решёткой! Случайно проходящая мимо молодая пара встревоженно оборачивается на громкий возглас, после чего ускоряет шаг и скрывается за поворотом, а на балконе второго этажа появляется старуха-соседка, явно вышедшая лишь для того, чтобы послушать очередную ссору для создания новых слухов и разглашения их потом по всему двору. Ла-Ахад в мгновение ока хватает Дезмонда за ворот куртки, с силой вдавливая в стену. Майлс чувствуют резкое соприкосновение затылка с железной трубой. Наверняка будет шишка. - А что? Что мне, блять, ещё делать? - шипит Альтаир, с силой вжимая парня в ледяную стену. Глаза у палестинца ненормально расширенны, а руки мелко дрожат. Дезмонд нервно сглатывает, настороженно ожидая, что будет дальше, но Ла-Ахад, тяжело дыша, отпускает американца и отходит, обхватывая голову руками. Майлсу хочется подойти, успокоить, но палестинец, как пороховая бочка, может взорваться в любой момент, а желания быть прижатым к холодной стене у парня нет. - Что мне делать, Дез? - Альтаир напуган. Дезмонд чувствует это по резким движениям, нервному прерывистому дыханию, череcчур выпрямленной спине, дрожи в руках. Но Майлс лишь продолжает тихо стоять у стены, осознавая, что в такую трудную минуту ничем не может помочь самому близкому человеку, так как сам не знает, что делать дальше. «Почему именно с нами?», - не выходит из головы мысль, вызывая поток предположений «а что, если бы...?». Что, если бы Альтаир никуда не поехал? Удалось бы всего избежать или это всё равно случилось бы рано или поздно? - Пойдём домой, - произносит американец, осторожно беря Альтаира за руку. Ла-Ахад не сопротивляется, лишь рассеянно кивает, глядя куда-то в землю, будто боясь теперь смотреть на мир. Старуха на втором этаже начинает что-то ворчать о тишине и молодом поколении, но парням сейчас не до этого, слишком много всего накатилось, чтобы думать о каких-то глупых вещах, которые раньше казались такими значительными.

***

- Прости. Больно наверное? - Альтаир осторожно кладёт руку Дезмонду на затылок, проводя по тому месту, которое так «удачно» соприкоснулось с железом. Майлс болезненно морщится, но руку не скидывает. В конце концов, когда ещё в ближайшее время застанешь Ла-Ахада в таком заботливом расположении духа? - Я принесу лёд, - тут же спохватывается палестинец и исчезает на кухне. Дезмонд устало вздыхает и плюхается на кровать Альтаира. Американец чувствует себя жутко вымотанным, и это если учесть, что день только начался, а впереди ещё несколько часов работы за барной стойкой. - Как думаешь, в интернете уже есть какая-нибудь информация? - спрашивает Альтаир, возвращаясь с небольшим пакетом льда. Майлс услужливо переворачивается на живот, доверяя все действия любовнику. - Я смотрел, там ничего нет, - бурчит американец, недовольно уткнувшись в подушку - ото льда становится слишком холодно, а ссадина на затылке неприятно ноет, но облегчённый вздох Ла-Ахада не ускользает от ушей парня, и Дезмонд немного расслабляется, понимая, что шок вместе с эмоциями постепенно отступает, позволяя разуму взять контроль над ситуацией. - Знаешь, мне кажется, мы всё напридумывали. Когда ты только приехал, ты сказал, что врезался в дерево. Вполне возможно, что царапины оттуда, - Майлсу это теория кажется самой разумной, хотя процент её вероятности невероятно мал. - А кровь откуда? - Это может быть краска. Альтаир на теорию Дезмонда лишь неоднозначно пожимает плечами и погружается в свои мысли. - Я наверное возьму отгул на две недели, - неожиданно выдаёт Ла-Ахад, убирая пакет со льдом с головы Майлса, - всё равно в ближайшее время никаких гонок не будет, да и машину надо в ремонт отдать. Дезмонд задумчиво кивает, не сразу понимая смысл только что произнесённой фразы. Мыслей в голове столько, что мозг просто взрывается, а решения ни одного нет. Майлсу кажется, что жизнь как будто разделилась на две части: «до» и «после». Только вот обе части абсолютно одинаковы. Мир, каким был, таким и остался: Альтаир, работа, развлечения, семья... Всё это было, есть и будет. И образ жизни тоже не изменился. Ничего не изменилось. Потому что миру, в принципе, всё равно, что с тобой происходит: сбивает ли тебя машина поздно ночью или ты сам непроизвольно оказываешься виновником этого ужаса. И как ты будешь жить после этого, миру тоже всё равно. - Эй, всё хорошо? - обеспокоенный голос палестинца вырывает из раздумий, Ла-Ахад ложится рядом на кровать, устало откидываясь на подушки, и задумчиво смотрит в потолок. Несколько секунд парни молчат, думая о чём-то своём, а потом Альтаир молча переворачивается на бок и крепко обнимает Майлса со спины, шумно выдыхая парню в затылок. И Дезмонд понимает: Ла-Ахад так старается выглядеть спокойным и хладнокровным, решать все проблемы самостоятельно, но эмоции настолько сильны, что выдают палестинца с головой. Альтаиру страшно. Майлс видел этот напряжённый взгляд, чувствует, как Ла-Ахад с силой сжимает его футболку на груди, ища поддержки и защиты, хотя вслух никогда об этом не скажет. Минут двадцать парни лежат в тишине, Дезмонд вслушивается в выравненное дыхание Альтаира и через какое-то время понимает, что если продолжит так лежать, то скоро уснёт, он и так не спал всю ночь, а сегодняшнее утро вообще высосало из него все силы. Однако дневную смену никто не отменял, а начальство лучше не раздражать. - Мне нужно на работу, - ворчит Майлс, предпринимая вялую попытку выбраться из объятий палестинца. - Когда? - Через два часа. - Ну и не дергайся, успеешь ещё поработать. Дезмонд понимает, что в ближайшее время выбраться из кровати ему никто не даст, поэтому американец лишь разворачивается в объятиях уже сонного Альтаира, утыкаясь ему в шею. «Пусть это всё окажется сном», - наивная мечта, но Майлс будет надеяться до конца.

***

- Ненавижу тебя! - Ла-Ахад просыпается от дикого вопля Дезмонда, скачущего на одной ноге и пытающегося натянуть штанину джинс на другую. - Что ты орёшь? - Я проспал, придурок! Это всё ты со своим «успеешь ещё поработать»! Да я даже вовремя прийти туда теперь не успею! - Велика потеря, - фыркает Альтаир и утыкается обратно в подушку, намереваясь поспать ещё несколько часов. - Да ты... ты.., - Майлс, закипая от ненависти, швыряет в палестинца попавшуюся под руку подушку и в итоге, всё равно не найдя нужных слов, вылетает из комнаты, громко хлопнув дверью. Через несколько минут слышится звук закрывающейся на ключ входной двери, и в квартире наступает абсолютная тишина.

***

А в мире и действительно ничего не изменилось. На улице всё тот же промозглый ветер с моросящим дождём, в клубе — те же посетители, которых кроме выпивки и танц-пола ничего не интересует. А если учесть, что это день буднего дня, то количество народа вообще вгоняет в полное уныние. Дезмонд принимает несколько заказов, понимая, что желания работать теперь нет совсем. К стойке подходит мужчина средних лет и, заказывая двойной виски, начинает рассказывать длинную истории о своей семье, где жена — шлюха, дети — бездельники, а сам он вынужден работать сразу в двух местах. Майлс слушает в пол-уха, больше погружаясь в свои мысли и в какой-то момент настолько отключаясь от окружающего мира, что пропускает очередной заказ. - Может тебе домой пойти? - осведомляется неожиданно появившийся у стойки директор клуба — тучный мужчина тридцати лет, постоянно улыбающийся и время от времени появляющийся у бара, чтобы выпить своё же собственное вино или виски. Дезмонд пожимает плечами, сосредоточиться на работе не получается, да и никакого желания что-либо делать нет, но и выпрашивать очередной отгул тоже не хочется. В итоге через два часа Майлса всё-таки отпускают домой, предупреждая, чтобы в таком состоянии больше не приходил, а то всех клиентов распугает.

***

Телефон раздражающе вибрирует в кармане, высвечивая на экран имя любовника, который, как оказывается, звонит уже в пятый раз. - Я отвёз машину в ремонт, могу заехать за тобой, если хочешь, - сообщает Альтаир, судя по звукам, находясь где-то в пробке, где взбешённые водители так любят на всю улицу выкрикивать грубые замечания остальным, которые, по их мнению, виноваты во всех бедах, происходящих в мире. У Ла-Ахада две машины, одна — подаренная родителями, другая, гоночная, - собственность клуба, которую всё равно разрешалось использовать в обычное время. - Давай. Звонок Альтаира оказывается очень кстати. Погода к концу дня совсем портится, время от времени начинается сильный ливень, вместе с ветром образуя чуть ли не ураган, в который американец совсем не горит желанием попадать. - Только пройди чуть ближе к площади, мне там удобней останавливаться, - Дезмонд знает, что Альтаиру ни черта не удобно, а просто лень ехать по мелким улочкам с односторонним движением, но лучше уж так, чем весь путь идти пешком.

***

- Майлс! - Дезмонд только успевает завернуть на задний двор клуба, чтобы пройти обходными путями, как грубый хриплый голос разрезает тишину. Парень закатывает глаза и обреченно вздыхает, но сбавляя шага. - Эй, я к тебе обращаюсь! - голос раздаётся совсем близко, а Дезмонд чувствует, как его хватают за плечо, разворачивая к себе лицом и прижимая к стене. «Ну хоть не затылком об железо», - проносится в голове у американца. - Чего тебе, Риккин? - осведомляется Майлс, равнодушно скидывая с себя чужую руку и выдерживая презрительный взгляд серых глаз. Алан Риккин является заместителем директора клуба и ходячим кошмаром для Дезмонда, преследующим Майлса целый год с одной единственной целью - трахнуть. Американцу тут же вспоминается фраза, в шутку сказанная Альтаиром, когда они обсуждали эту тему, «если он это когда-нибудь сделает, я уйду в монастырь». Алану - сорок с небольшим, у него неплохая должность, зарплата, но кроме отвращения у окружающих он ничего не вызывает. Риккин уверен, если есть деньги, значит дозволено всё, а Майлс понимает, что начальство не выбирают, из-за чего жутко бесится, но ничего поделать не может. - Директор так верит тебе. Неужели правда плохо себя чувствуешь? - ехидно замечает Алан, преграждая Дезмонду путь, - или просто хочется поскорее потрахаться со своим Альтаиром? - За языком следи, мразь, - рычит Майлс, отталкивая от себя Риккина, но мужчина удерживает парня, а через несколько секунд Дезмонд осознаёт, что к его горлу приставлен нож. Становится не по себе, если в рукопашном бою американцу не было равных, то холодное оружие Майлс не любил, особенно если оно направлено против тебя. - То же самое могу сказать и тебе. Ты же понимаешь, что я легко могу тебя уволить? - Алан чуть ли не светится от осознания своей власти над человеком, которым грезит около года. Дезмонд фыркает, он слышит эту фразу уже месяцами. «Не переспишь со мной, будешь уволен» - девиз Риккина, но за просто так никого уволить нельзя, а свои рабочие обязанности Майлс выполняет неукоснительно. - Мне плевать, делай, что хочешь. По телосложению американец почти не отличается от Алана, может даже физически превосходит его, но срабатывает эффект неожиданности, Риккин резко замахивается ножом в воздухе, но бьёт другой рукой, сначала в грудную клетку, затем коленом в живот. Дезмонд чувствует резкую нехватку кислорода, но нормально вдохнуть воздуха не получается, слишком точно были поставлены удары. Майлс оседает на землю, ощущая дикую боль в ребре — Алан определенно знает, куда бить. - Неужели ты думаешь, что после такого, я начну к тебе хорошо относиться? - хмурится Дезмонд, пытаясь отдышаться и подняться на ноги, но Риккин садится перед ним на корточки, сдавливая рукой плечо парня и предотвращая все попытки встать. - Какого чёрта, Майлс? - Алан пытается сдерживать, но под конец всё же теряет контроль, выходя из себя, - я готов был посвятить тебе всю свою жизнь, тебя бы повысили на работе, ты стал бы моим помощником! Я предлагал тебе всё, но ты всё равно продолжаешь встречаться с этим чёртовым палестинцем! Это Дезмонд тоже слышит месяцами, только от других людей, рассказывающих, как Риккин обещал им все эти богатства, а в итоге просто использовал и бросил. - Я не собираюсь раздвигать ни перед кем ноги за деньги, - выплёвывает Майлс прямо в лицо Алану, за что получает неслабый удар в скулу. Лицо Риккина искажается от злобы, охваченный гневом мужчина бьёт, не задумываясь, куда придётся. Удары идут один за другим, не давая возможности даже защититься или дать отпор. Видик выплёскивает всю свою ненависть, злость, досаду, кажется, что это не он несколько минут назад обещал сделать всё для Дезмонда. В какой-то момент боль притупляется, отходя на задний план, и Майлс понимает, что ещё чуть-чуть и он потеряет сознание. Вышедший из себя мужчина вряд ли заметит состояние американца, в лучшем случае он просто оставит парня в покое, в худшем - изнасилует. - Может хватит уже? - холодный тон прерывает бранные ругательства Риккина, заставляя отвлечься. Майлс вымученно улыбается — Алан такой трус, лишний звук, а он уже готов бежать от страха. В следующую секунду мужчина уже летит на землю рядом с Дезмондом, сплёвывая на асфальт сгусток крови и со стоном хватаясь за живот. Майлс морщится — зам директор кажется таким жалким, развалившийся на грязной земле и что-то лепечущий про пощаду, щенячьими глазками смотря на появившегося перед ним человека. - Слабак, - констатирует молодой парень, поднимая Риккина за шиворот рубашки, - вали-ка отсюда, пока ещё ходить можешь. Алан хочет возразить, но получает ещё один неслабый удар в живот, после чего бросает убийственный взгляд на Дезмонда и ковыляет к своему мотоциклу, стоящему в конце двора. - Что б ты сдох, - шипит мужчина непонятно кому, садясь на мотоцикл, на что у Майлса хватает сил показать средний палец. - Да пошёл ты. Вечернюю тишину разрывает шум мотора, и через несколько секунд Алан исчезает из поля зрения, растворяясь в темноте. Дезмонд тяжело вздыхает, с трудом прислоняясь к стене, и поднимает голову, разглядывая рядом стоящего «спасителя». - Ты, кстати, тоже слабак, - выдаёт парень, от чего Майлс даже забывает про боль в рёбрах и обильное кровотечение из носа. - Чего?! Да у него был нож, это был эффект неожиданности! - начинает возмущаться американец, мысленно, понимая, насколько глупо это выглядит со стороны. Воздуха вдруг опять начинает не хватать, и Дезмонд закашливается, несколько раз сплёвывая на землю кровь. Судя по острой боли, Алан успел сломать ребро и повредить грудную клетку, из-за чего нужного количества кислорода почти не поступает в лёгкие, вызывая неприятное чувство удушья. Майлс почти кожей ощущает, как парень внимательно следит за ним, то ли намереваясь броситься на помощь в любой момент, то ли жестоко добить. Особого доверия новый знакомый американцу не внушает, но он уж всяко лучше, чем Риккин. - Ну что, так и будешь сидеть в грязи? - осведомляется парень, как только Дезмонд может снова нормально дышать. - Да иди ты, - бурчит Майлс и, опираясь о стену, всё-таки поднимается на ноги, - чёрт, кажется, ещё одно ребро сломано. Боль в теле адская, а после лишних движений перед глазами начинает всё медленно плыть и двоиться, как после долгой попойки, но Майлс справляется с головокружением, мужественно удерживаясь на ногах. Дезмонд с минуту молча рассматривает парня, который кажется ровесником американца, может чуть старше, короткие рыжие волосы, очки... «Боже, меня спас ботаник», - уныло вертится в голове, и от этого настроение у Майлса вообще падает на самое дно. Проигрыш Алану и так кажется жутко постыдным, а тут ещё и помощь от какого-то рыжеволосого... Несмотря на боль во всем теле и возможности быть избитым до полусмерти, восторга от появления нового знакомого Дезмонд не чувствует. - Вот, держи, - парень протягивает ему носовой платок, - а то столько крови, что, боюсь, от эффекта неожиданности, ты в ней захлебнёшься. Майлс остро ощущает желание придушить рядом стоящего собеседника, но платок всё равно принимает, понимая, что, отказавшись, будет выглядеть ещё глупее, да и ходить с кровью на лице не очень хочется. - Дезмонд! - знакомый голос заставляет американца встрепенуться, а нового знакомого с интересом повернуться в нужную сторону. «Почти вовремя» - замечает американец, наблюдая за приближающейся фигурой Альтаира. - Господи, что за дерьмо здесь произошло? - Ла-Ахад переводит недоумевающий взгляд с «помятого» любовника на кровавые разводы на асфальте и только спустя несколько секунд замечает рядом стоящего парня, - а ты... Майлс успевает встрять между двумя парнями, предотвращая назревающую разборку от Альтаира, который даже выяснять не будет, причастен ли человек к разбитому лицу его парня или просто мимо проходил. - Тихо, он не виноват, это был Алан, - поясняет Дезмонд, оттаскивая Ла-Ахада на безопасное расстояние. - А он кто? - Он... ну..., - запинается Майлс, не желая признавать своего проигрыша, - он помог. Как тебя, кстати..., - обращается он уже к парню. - Шон. Шон Гастингс, - следует сухой ответ, на что Альтаир тихо хмыкает, смеряя Шона недоверчивым взглядом. Повисает неловкая пауза, прерываемая телефонным звонком. Шон, отойдя немного в сторону, нервно хлопает себя по карманам и вытаскивает орущий мобильник. - Да, это я, да..., - в первую же секунду разговора лицо парня меняется, становясь ещё более серьёзным и сосредоточенным. Гастингс отходит подальше, что-то рьяно объясняя собеседнику и активно жестикулируя. А потом Дезмонд видит, как парень судорожно вцепляется в телефон, нервно крича в трубку, как в какой-то момент голос срывается, обрывая незаконченную фразу, а взгляд, в котором только недавно выражалась надменность и полная уверенность в себе, теперь стекленеет, застывая на одной точке. Парень, несколько минут назад строивший из себя крутого победителя, теперь большими шагами расхаживает взад вперёд, не переставая засыпать собеседника вопросами. Телефонный разговор длится от силы минуту, но этого хватает, чтобы слетели все маски, оставляя истинные эмоции. - Что-то случилось? - вырывается у Майлса, когда Шон подходит к ним обратно, растерянно смотря на новых знакомых, но явно не собираясь первым заводить разговор. - Не твоё дело, - огрызается Гастингс, нервно крутя телефон в руках и собираясь уйти. - Если ты куда-то торопишься, мы можем подвезти, - опять ляпает Дезмонд, на что Альтаир давится воздухом, а Шон недоверчиво поднимает глаза. -Правда? - Нет, - отрезает Ла-Ахад, раздражённо смотря на Майлса и переходя на шёпот, - придурок, ты что творишь? Мы его даже не знаем. Вдруг он наркоман какой-нибудь? Американец понимает, что Альтаир, в принципе, прав, нельзя просто так доверять первому встречному, но ведь Шон ему помог, почему бы не отблагодарить? - Мне нужно в больницу. Я был бы очень благодарен, если бы вы..., - подаёт голос Гастингс, тщательно подбирая слова. Дезмонд чувствует, сколько усилий приходится приложить, чтобы произнести обычную просьбу. Шон напоминает Альтаира. Такой же гордый и неприступный на первый взгляд, так же никогда не попросит о помощи и так же временами начинает бесить. Ла-Ахад сдаётся через минуту, понимая, что домой они всё равно не поедут — Майлсу нужно обследование и, скорей всего, срочная помощь врача. - Тебе же в центральную надо? - уточняет Альтаир, когда парни садятся в машину. Шон молча кивает, располагаясь на заднем сиденье автомобиля. - Что случилось? - вопрос бестактный, но Ла-Ахад имеет право знать, помогая абсолютно незнакомому человеку. - Друга... сбила машина вчера ночью, - с трудом выговаривает Шон и отворачивается к окну, не желая больше поддерживать разговор. Весь оставшийся путь проходит в тишине, изредка прерываемой раскатами грома. В городе опять идёт дождь.