Прошлое глазами Будущего

      «Чертов вызов, на кой черт он вызывал меня к себе в такой поздний час, чтобы сказать не приближаться к девчонке?! Никто не смеет мне говорить, что делать даже он», Вадим пробирался сквозь сучья деревьев, зло ругаясь и пробираясь сквозь тьму.       «Ну, наконец-то» – он выбрался на узкую, едва заметную тропинку, ведущую к школе. И в тот же миг из темноты, словно снаряд, вылетела и врезалась в меня маленькая, стремительная фигура. Уваров повернулся, готовый разорвать нарушителя его и так взвинченного до предела состояния, но замер с телом в руках, это была Вика, да, ее он узнает из тысячи, даже в полной темноте. Он всмотрелся в черты ее лица, она была прекрасна, «идеальный человек», кажется так назывался тот чертов проект. Компания по ее созданию. Ирония судьбы била током, больнее любого удара. POV Вадим       Ну вот ты и снова в моих руках. Случайность? Или насмешка судьбы? Словно кто-то свыше решил проверить меня на прочность. «Вадим, ты же знаешь, что она может быть опасна для тебя, поэтому я запрещаю тебе любые близкие контакты с этой девчонкой». Голос Владлена Петровича звучал у меня в голове, холодный и бескомпромиссный.       Опасна? О, да. Она была самой большой опасностью, что случалась со мной за последние годы. Но я не слабый. Никогда им не был. И если это игра, то я буду играть по своим правилам. Настало время развлечься.       Интересно, что она тут забыла в такой час? Неужели следила за мной? Нет... ее дыхание было сбитым, сердце колотилось, как у загнанной птицы. Она бежала. Убегала от кого-то? Или от чего-то?       Девчонка открыла глаза. И в них я увидел не испуг, как можно было ожидать, а чистое недовольство. Меня это поразило. Когда это в последний раз какая-либо девушка смотрела на меня с таким откровенным раздражением? Ах, да... Это была она. Всегда она. Алена смотрела на меня точно так же в самом начале. Но я не думал, что спустя столько лет увижу это же выражение на ее... на ее лице. Эта мысль, горькая и абсурдная, вызвала у меня странную, хриплую усмешку где-то глубоко внутри.       После такого взгляда раньше всегда следовал мой нежный, испепеляющий поцелуй и ее тихая мольба о прощении. Но не сейчас. Сейчас все иначе. У меня есть приказ. Железный и четкий. И я не должен его нарушать. Хотя чертовски, до судорог в пальцах, хочется прижаться к этим мягким, беззащитным губам, заставить ее забыть о всем.       Так. Все. Хватит. Никакого прошлого. Я – самый преданный солдат «Ингрид». Прирожденный убийца. Машина. Я справлялся с призраками прошлого раньше, справлюсь и сейчас. Ради ее же безопасности. Ради моей.       Я отстранился, разомкнув объятия, в которых так хотелось остаться. Попытался выяснить, что привело ее сюда, но девчонка, кажется, всерьез вознамерилась вывести меня из себя. Ее дерзость была как щелчек по нервам. Хочешь поиграть, маленькая лисичка? Что ж, давай.       Я слегка припугнул ее, намекнув на опасность нашего уединения. Этого хватило – в ее глазах вспыхнул настоящий, животный страх, и она инстинктивно попятилась. Но я не отпустил ее руку. Мои пальцы сомкнулись на ее запястье, чувствуя под кожей частый, испуганный пульс. Когда я рассмеялся, она поняла, что это была игра, и выдохнула, и я почувствовал, как ее мышцы расслабились, отпустил ее. К черту. Нужно возвращаться.       Мы пошли по тропе, выходя на более открытую местность. Я не спускал с нее глаз. Как бы я ни боролся с этим, меня неудержимо тянуло к ней. К этой девчонке, взрывной, дерзкой, полной жизни, которой, кажется, не было в этом мрачном месте. Она была как вспышка света в кромешной тьме моей реальности.       И тогда случилось то, что застало меня врасплох. Пока я всматривался в очертания тропы, в стороне резко хрустнула ветка. Птица? Зверь? Неважно. В следующее мгновение Вика прижалась ко мне всем телом, ее пальцы вцепились в мою руку с такой силой, словно я был ее единственным спасением.       И снова – этот шквал. Желание. Острое, как клинок. Оно ударило под дых, заставив кровь с бешеной скоростью пульсировать в висках. Чем дольше я находился рядом с ней, тем сильнее хотел прикоснуться, прижать, заявить свои права. Сделать ее своей. Только моей. Я сжал ее руку в своей, ощущая хрупкость ее костей, и заставил себя двигаться дальше, к школе, к этому проклятому месту, которое стало и ее тюрьмой, и моей. Я чувствовал, что она хочет что-то сказать, но это лишь подольет масла в огонь, в этот костер, что полыхал между нами.       У ворот школы я резко расцепил наши руки. Разом. Как будто ее прикосновение жгло мне кожу. Нельзя, что бы нас кто-то увидел вместе. И зашагал вперед, не оглядываясь. Нельзя было оборачиваться. Меня буквально трясло от сдерживаемого желания, от ярости на себя и на эту невыносимую ситуацию.       В холле я почти почувствовал облегчение. Сейчас мы разойдемся, и этот порочный круг прервется. Но судьба, казалось, решила надо мной подшутить. Из коридора донеслись голоса и шаги. Чертов ад! Только этого не хватало! Если меня увидят с ученицей после отбоя... Проблем будет не оберешься. А сейчас, в самом начале моего пребывания, я не могу этого допустить.       Я тяжело вздохнул, приняв мгновенное решение. Резко развернувшись, я схватил ее и прижал к холодной стене, в тень массивной колонны. Вика ахнула от неожиданности, ее глаза расширились. Но то, что я увидел в них через секунду, испугало меня куда сильнее, чем возможные последствия. Это было желание. То самое, что пожирало и меня. Ясное, безоговорочное, пылающее.       О, нет... Только не это. Только не сейчас. Ты не можешь вот так, одним лишь взглядом, лишить меня остатков самообладания. Я должен держаться. Но почему?! Почему рядом с ней я превращаюсь в какого-то мальчишку, а не в того холоднокровного убийцу, кем должен быть? У меня были десятки женщин, но ни одна, НИ ОДНА не сводила меня с ума с такой силой. Эта хрупкая, вся такая податливая, невинная...       Одной рукой я оперся о стену, загораживая ее от всего мира. Другой притянул ее за талию к себе, уничтожив ту ничтожную дистанцию, что нас разделяла. Температура между нашими телами поднялась до невыносимой отметки. Стало душно, жарко. Рука, лежавшая на ее талии, сама просилась сорвать с нее эту дурацкую кофту, порвать ткань на клочки, обнажить кожу и прикоснуться к ней, чтобы убедиться, что она настоящая. Я хотел видеть ее всю. Полностью. Без остатка.       И она... она не сопротивлялась. Напротив, она прижалась ко мне еще ближе, ее тело гибко повторило изгибы моего. Наши тела переплелись в этом тесном пространстве, став одним целым в своем желании. Я облизал пересохшие губы, мой взгляд приковался к ее губам, слегка приоткрытым, влажным, дышащим короткими, прерывистыми вздохами. Они ждали. Манили. Молили о плене.       И я был на взводе. Еще секунда – и мне стало бы плевать на все. На приказы, на должность, на последствия. Я бы взял ее прямо здесь, у этой стены, в полумраке холла, превратив все в прах.       Между нашими губами оставались считанные миллиметры. Я уже чувствовал ее сладкое дыхание на своих губах. Голоса в коридоре стихли, удаляясь. И я совершил самое трудное действие в своей жизни – отстранился.       — Спокойной ночи, — прошептал я, и мой голос прозвучал чужим, разбитым. Меня всего трясло. Каждый шаг по коридору давался с невероятным трудом. Успокоиться было невозможно. Воздух вокруг все еще был пропитан ее ароматом – цветов и чего-то неуловимого, чисто ее. Тело разрывалось на части от жара и нереализованного желания, оставляя после себя лишь выжженную, пустую пустыню.       Я ворвался в свою комнату, дверь с грохотом захлопнулась. Дышал, как загнанный зверь. На столе лежал хаос из вещей прошлого хозяина. Я рывком открыл верхний ящик, выдернул оттуда первую попавшуюся пачку сигарет. Все раздражало. Все. Я снова сорвался. И все из-за этой девчонки! Что в ней такого? Что есть в ней, чего не было в других? Что за чертовщина заставляет меня терять голову?       Проклятия сыпались одно за другим. Со стола с грохотом полетели на пол книги, бумаги, безделушки. Щелкнула зажигалка. Я затянулся, и едкий дым заполнил легкие, но не смог заглушить ту жажду, что пылала внутри.       Когда я наконец успокоился, в комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь хриплым свистом моего дыхания. Я стоял посреди хаоса, который сам же и создал, и чувствовал такую пустоту, что казалось, она поглотит меня целиком.