По правилам их должно быть трое

У Тэхёна кровать небольшая, поэтому спать приходится близко-близко друг к другу. Чимин даже рад обнимать всю ночь этого парня, а последний немного бурчит что-то под нос то ли во сне, то ли просто так, и прижимает ближе. Пак хихикает, представляя, как утром они оба свалятся с кровати, забывшись во сне. - Пить хочешь? – догадываясь о том, что Чимина сушит после алкоголя. - Жутко. - Принести воды? - Не уходи. - Умрешь от обезвоживания, - а Чимин в ответ скулит и тычется носом в грудь. – Я быстро. Пак понимает, что Тэхён никуда не пропадет, но щипает себя больно за руку, а потом зализывает болящее место, но проверить стоило. Он укутывается, вдыхает аромат, пропитавший постельное белье, мостится на подушке, которая одна на двоих, и ждет возвращения Тэ. - Почему ты пришел? – доносится из кухни. - Я скучал. - Нет, серьезно, Мин, почему? – Тэ отдает стакан с водой, но не ложится рядом. – Я сплю с другими, работаю в борделе, не имею будущего, настоящего, да и прошлого, в общем-то, тоже. Меня надо увидеть и забыть, - он сглатывает, садится на пол около кровати. – Я не тот к кому надо приходить вне работы, жаться ночами, шептать на ухо признания, целовать искренне. Со мной можно выпить, и то единожды, и пойти дальше. Так почему ты здесь? Какого черта Хосок притащил меня к вам? – он смотрит вымучено, а Чимину вновь хочется сбежать, чтобы все эти слова исчезли и никогда не коснулись его слуха. - А почему бы и нет, - Пак садится на кровати, прикрываясь одеялом, выпивая стакан воды двумя глотками. – Ты мне нравишься, больше причин и не нужно. - Это не повод делать больно тому, кто тебя любит, - Тэхён перед глазами видит лицо Юнги в день концерта, в ушах слышит его голос и слова, донесшие осознание. Однако ничего из этого не мешало ему переспать несколькими часами ранее с Чимином. Почему-то сейчас Тэхёну кажется, что это было из мести. Он вспоминает другой день, когда на кровати в его другой комнате был Хосок с Юнги. И спрашивается, о чем пел тогда Шуга, если потом так стонал под Джеем? - Но разве это повод делать больно самому себе? - наивность и открытость Чимина Кима бесят. - Ты эгоист? - А ты? Тэхён знает, что ответить, но не хочет этого делать вслух. Он только смотрит на парня молча. - Ложись. Немного помешкав, Тэ все-таки поднимается и ложится на кровать. Чим укрывает его одеялом, обнимает, кротко улыбаясь, обхватывает ногами и целует. Тэхён целует в ответ. Раз они оба эгоисты, можно позволить себе эту ночь до конца. *** Чонгук смотрит на парня снизу вверх, двигая губами по твердому члену. У него в глазах пелена из желания и химии, привкус последнего ощущается у него под языком, хоть и нет у этой химии никакого вкуса. Чонгук растворяется в своем же дыхании, отсасывая у гладящего его по волосам парня. И пусть болят колени, но останавливаться не хочется. Он упивается стонами Джина, от удовольствия сжимающего пальцы в черных волосах Чонгука. Старший толкается бедрами, прижимаясь лопатками к холодной стене туалета клуба, и кончает в рот Гуку. - Скоро накроет, - обещает старший, помогая встать. – Выпей, - он берет с раковины свой оставленный там стакан с крепким коктейлем и отдает младшему. – Сейчас начнется самое веселье. Чонгук исчезает из мира на первом же глотке, сбивающем вкус спермы, и приходит немного в себя только несколькими часами позже, но это мало походит на сознание. Он закусывает губы, ему чертовски жарко и приятно. Чонгук сидит на Джине, быстро двигаясь на нем так, чтобы от каждого движения по телу проходила волна удовольствия. Он будто бы сам себя трахает чужим членом даже не думая, нравится Джину или нет, хотя глупо, разве может не нравится, когда на твоем члене двигается потрясающее горячее и пластичное тело. И он еще совсем не понимает как так вышло, что не он, а его. Но мысли так далеки и нереальны, в отличие от члена внутри и переполняющего все тело удовольствия, что Гук закрывает глаза и отдается этим чувствам целиком. - Как потерявшийся щеночек, - гладя по волосам уснувшего рядом Чонгука, говорит Сокджин. Он делает фото этой милой спящей мордашки на своем плече – парень уже знает, что подобное фото лишним не будет. *** Юнги кажется, что Хосоку снится хороший сон - лицо у младшего расслаблено, дыхание спокойное. Вот только самому Юнги не спится этой ночью, и вовсе не от того, что это диван в студии – он очень большой и удобный, Мин знал, для чего тот может пригодиться и выбирал самый лучший, - ему не спится от урагана мыслей в голове. Зачем он делает это все? Почему он не отпускает от себя Хосока? Почему позволяет исчезать Чимину? И совсем не понятно, почему ему плевать на то, где пропадает Чонгук? - Мы в полном дерьме, - повторяет он про себя. А из жизни будто бы ушло все счастье и веселье. Куда? Как его вернуть? Что, блять, случилось, и кто поставил мир с ног на голову? Вопросы без ответов для Мин Юнги. Он лишь устало потирает переносицу, прикрывая глаза. Он засыпает в кресле ближе к утру, когда сил думать уже не остается, а сознание проваливается в глубокую пустоту, утягивая за собой все. *** Просыпаясь, Чонгук чувствует, что его мутит, и первое что он видит - унитаз, еле успевая догадаться, куда бежать, чтобы найти уборную, а уже сидя на холодном и явно не самом чистом полу, понимает, что его прошлая ночь прошла в дешевом отеле. Он давно не был в них и надеялся уже не оказаться, но он здесь и он один. Умываясь, Гук смотрит на свое отражение: темные мешки под глазами, красные белки, тусклые темные зрачки, немного впавшие щеки, на шее проступают синие вены и дальше хуже. Парень закрывает глаза, понимая, как низко его опустило вчера, и от осознания прячет лицо руками от самого же себя, боясь, что отражение ухмыльнется криво и посмотрит с таким отвращением, что он забудет как дышать. Он прячется от всего мира за темными очками, но идет пешком домой – в свой настоящий дом, а не к Юнги. Перед собой не замечает людей, но оглядывается по сторонам. Ему кажется, что им всем рассказало его отражение о том, какое он ничтожество. Хочется смеяться вслух, кричать, что да, он нихера не верный, да и верным ему не для кого быть, поэтому и трахается с кем попало, кого знает и не знает вовсе. И послать бы всех на хер, себя в первую очередь. - Чонгук дома? - удивляется его мать, когда ей сообщает об этом служанка. – Гуки? - Я хочу побыть один, - еле слышно из запертой комнаты. Он отключает телефон, принимает горячий душ долгие часа полтора, валится мокрый на кровать и пропадает на неделю, открывая иногда дверь в свой тихий темный мир, лишь чтобы забрать еду. Трезвым быть на протяжении недели еще более странно для него. *** - Попробуй, это посильнее всей той дряни будет, которой ты закидываешься, - ему протягивают шприц. – Один раз зацени. Он перетягивает жгутом руку чуть выше локтя, наблюдая, как четко проступают сквозь кожу вены, и пронзает одну из них тонкой иглой, запуская в кровь новое удовольствие. - Тебе это нравится? – перед ним сидит тот, кого тут быть не может. - Еще как, - усмехается Джин. - Паршиво со стороны. - Тебе спасибо. - А я-то тут причем? – удивляется галлюцинация, поднимается и уходит. У Джина впереди еще целая вечность, когда губы не поддаются, крикнуть не получается, а наваждение уходит от него все дальше и дальше, а ему остается только смотреть ему вслед… бесконечно долго и невыносимо тихо. *** - И куда вы все запропастились? – Намджун, который день пытается связаться хоть с кем-то из друзей, но все безуспешно: кто-то не берет трубку, у кого-то отключен телефон, а дом Юнги не первый день пустует. *** Он стучит в дверь второй раз, отсчитывая долгих восемь вдохов и чуть больше громких ударов сердца, отдающиеся в ушах, как колокол. Стучит еще раз и еще. Ему не стоит здесь быть, тарабанить в дверь, почти требуя впустить его, но он здесь. Он достает телефон и набирает чужой номер – мелодия вызова доносится из запертой квартиры. - Ты же дома… Так открой эту чертову дверь!