По правилам их должно быть трое

В Тэгу даже отельные номера сильно отличаются от сеульских, не то что отели. Юнги снимает номер уже третий день, заказывает еду, вечером выходит прогуляться по узким более тихим улочкам, выкуривая сигарет пять, не меньше. У него в наушниках играют не их песни, и никто не дозвонится, не прервет мелодию, телефон сейчас просто плеер, сеть не ловит. Он останавливается в обычной уличной забегаловке, просит соджу и ждет, когда доставит какой-то парень ему пиццу, которая кажется даже вкуснее сеульской. Чимину бы понравилась, да и Хосоку, а Гуки вообще был бы в восторге, американское дитя, - он улыбается, выпивая в одиночестве, достает телефон, переключая режим полета на обычный. Слушает в трубке гудки. Чимин отвечает опять убитый в хлам. - Хен, ты где? – голос Чимина перекрывает музыка, и Юнги хочется вытащить этого мелкого за шкирку из клуба, засунуть в холодный душ, а потом привести сюда, поесть пиццу, выпить, наслаждаясь спокойствием и тишиной. - В Тэгу, а ты? - Как обычно. Ты когда вернешься? Я скучал, а вы все пропали, - немного обижено и пьяно бубнит в трубку Пак. - Поезжай домой, проспись, а завтра хватай всех и приезжайте ко мне. - Всех бы найти. Ладно, хен, я что-то попробую придумать, - и непривычно сразу же отключает вызов. Удивляясь такому поведению, парень смотрит на экран мобильного, но, стараясь не придать этому значения, набирает второй номер. Хосок не отвечает. Номер Чонгука не обслуживается, это вызывает волнение у Шуги, но кому звонить в этом случае, он не знает. Он даже не знает, где этот парень живет, и это странно, ведь Гуки с ними больше чем полгода, примерно столько же они спят с Юнги, но кроме как имени и номера телефона старший не знает ничего. Вторая попытка дозвониться Хосоку результатов не приносит. Батарея мигает несколько раз и на вызове Намджуна, который наконец прорвался к другу, отходит на покой, желая, чтобы ее поскорее зарядили. - Вот же ж, - даже не ругаясь, а усмехаясь, описывает произошедшее парень и засовывает телефон в карман рваных джинсов. А что тут злиться, у него еще две трети любимой пиццы, бутылка соджу и отличный вечер впереди. - Может свалить куда-то? *** Хосок сидит на берегу моря, устроившись на деревянном настиле вместо лавочек. Его всегда успокаивало море, каким бы оно ни было: спокойным, чуть волнующимся или штормящим, разбивающим свои волны о мощные пирсы. Сейчас на воде штиль. Темную поверхность рассекает лунная дорожка, а небо над головой режут самолеты, несущие с зажженными огнями, подобно НЛО, людей в разные точки земли. У Хосока внутри тоже штиль, тоже дорожка лунная, разделяющая душу на Тэхена и Юнги, и самолеты наверное тоже, но в них парень совсем не уверен. Телефон вибрирует в кармане, но разве в такой момент на него надо отвечать? - Эй, Чон Хосок, может пора взять себя в руки? *** Его глушит громкая музыка в клубе, но веселиться или отрываться, впервые за долгое время ему не хочется. Чимин сидит у барной стойки, заказывает напитки регулярно и укатывается в хламину после разговора с Юнги. Он мало помнит как попадает домой, в воспоминаниях только долгая возня с замком на входной и с кроссовкой левой, которая никак не хотела сниматься, сука. У него похмелье такое сильное, что лучше даже не дышать и не двигаться, а то душу богу отдашь быстрее, чем отпустит, и он клянет себя за выпитое вчера, обещая больше так не пить. Он спит еще часов шесть, потом еще два, и приходит немного в себя лишь к восьми вечера – кого-то искать и куда-то ехать сегодня не самый лучший вариант. Позвонить Тэхену не выходит, у того недоступен телефон второй день, дома его тоже нет, и это уже полторы недели с последней их встречи. - А если я приеду один? - Приезжай. - Тогда жди меня, хен. - Жду. *** Затекшая шея - ничто по сравнению с уставшей от сна в неудобном кресле спиной. Отвратительный кофе из автомата на завтрак, снеки на обед и ужин и все то же самое кресло на ночь для сна. Сегодня он двигает его ближе к койке, кладет голову на белые простыни около чужой руки и, подложив под нее руки, засыпает. Пальцы на лежащей рядом чужой руке чуть дергаются, сжимаются в кулак, но не сильно, а ее владелец неторопливо открывает глаза. Вечерний полумрак заливший помещение, окрасил его в мягкие тона. Парень догадывается как попал сюда, но совершенно не понимает почему он здесь не один. И он точно сразу же узнает того, кто сейчас рядом с ним. Аккуратно прикасаясь к волосам, он гладит его. Он вспоминает свое последнее ведение. - Паршиво выглядишь, - говорила галлюцинация, вызванная влитым по венам наркотиком. - Зато ты смотришь мне в глаза и сидишь рядом, - Джин тогда протягивал руку к фантому, жгут на ней смотрелся лишним, он развязывал его и так ослабленный. Не первый день с фантомом в одной квартире выдавало примерно десять следов от уколов по венам. FB Он стучит в дверь громко, привлекая соседей и извиняясь перед ними за шум. Район элитных домов: по соседству звезды, богатые и успешные люди. Джин один из них. Когда не открывают ему уже долгие полчаса, а потом час, парень пытается подобрать код на замке. Много попыток безрезультатно, и тут в памяти всплывает старый, еще тот самый первый код, который вводил он раньше, приходя сюда. Замок пищит подтверждая правильность введенного ключа и впускает гостя внутрь. - Джин! – он бежит по квартире в попытке найти хозяина. – Джин! Он находит его в спальне лежащим на кровати и без сознания. Рядом шприцы, упаковки со всяким дерьмом. А лицо у старшего пугающе бледное, как и губы, ранее такие красивые полные мягкие. - Кретин, - он проверяет пульс и, ощущая сердцебиение, дает несколько пощечин. – Эй, эй, приди в себя. Вызывает скорую, а пока ждет, старается привести парня в себя. - Ну балуешься ты дрянью всякой, ну хер с ним, но на иглу-то какого черта, хен? Он знает где хранятся документы и деньги, сразу берет немного чистых вещей и едет на машине скорой – я его сводный брат. И вопросов ни у кого больше нет. Он выматывается целыми днями оставаясь рядом, потому что кома, и не известно что будет. Связь с родственниками не требуется, да и все класть хотели на походы Джина. Поэтому рядом с койкой вот уже неделю он один сидит. FB end Джин зарывается пальцами в темные волосы, облизывает пересохшие губы и тихо вслух: - Я что мертв, раз могу к тебе прикоснуться. Или как? *** FB - Как так вышло, что нас всех занесло в это место? - Джин смотрит на Хосока, которого, кажется, немного трясет внутри и чтобы пережить этот вечер надо просто отпустить мозг и ситуацию. Джин отпускает это по своему – химией. Он пристрастился к ней уже давно – помогала снимать происходящий в голове и душе пиздец. Но вот беда, без нее все возвращается и время почему-то Джина не лечит. Комната выбрана неправильно, глаза человека напротив тоже не те, которые хотелось бы видеть или нет, не так. Глаза напротив именно те, те самые, но их не должно было здесь быть. - Смотри на меня, - в голове почти кричит голос, но Джин только ухмыляется, и трогает Хосока везде где хочет. А в чужих глазах столько всего и отголоски химии, ведь надо так, чтобы он почувствовал все. – Смотри на меня! – а потом он замечает, что взгляд направлен на Хосока, и теперь еще больше желания доставить боль. Вот только вопрос – кому? Не себе ли? Еще тогда подойдя к креслу хотелось целовать чужие губы, сколько сил стоило сдержаться. Теперь он научился держать себя в руках. Однако теперь это не так важно. Смотря в чужие глаза, ему хочется сделать Хосоку приятно как никогда и никому и в то же время его хочется приложить об стену, чтобы только к нему не был устремлен взгляд карих глаз. Его хочется унизить, подавить, уничтожить, выходит только жестко трахнуть и отпустить. - Тэхён, - лишь губами зовет Джин глядя на то, как младший лежит перед Хосоком, который имеет его пальцами, а пальцы эти переломать бы, а Тэхену врезать, потому что так сладко выглядит, что выть охота. В глазах вызов и ненависть. Он выплескивает ее на Хосока, не Джин, Тэхён. Тэ жесткий с Хоупом, но в тоже время он с ним, Джин ему не нужен. Мысленно, Тэхён хочет чтобы Джин смотрел не мигая, кусал губы, ушел куда угодно. Здесь только Хосок честно шепчет о том, что скучал и что ему очень нравится Тэ. Жаль его слов никто не слышит. *** - Тэ. - М? - Проснулся? - Это ты проснулся, - он поворачивается лицом к Джину, чуть приподнимая голову от койки, - а я еще не засыпал. - Привет, - Сокджин улыбается, накрывая своей рукой чужую. - Очень уместно. - Злишься, - он сжимает чужие пальцы несильно. – Я все еще жив. - Лучше б сдох. - Мог бы, но я тут, и ты тут, и если подумать, значит именно ты и нашел меня. - Больше не колись. - Не буду. - Тогда я пошел. - Стой, - Джин не отпускает, - останься. - Уж, спасибо, знаешь, спать в кресле - не мой конек. Удовольствие я от этого не получаю. - Останься, - старший держит за руку некрепко, - прошу. Тэ поворачивается сперва к двери, затем снова смотрит на парня, лежащего на больничной койке, поджимает губы, выдыхает. - Ладно, - он садится обратно в кресло. – Я ни с кем не связывался из твоих родственников или друзей. - Решил сам обо мне заботиться? - Решил, что не умею заряжать свой телефон силой мысли, - Тэ показывает отключенный телефон. - А мой? - Я что должен был еще и его тащить сюда со всеми вещами? - Ты не изменился. - Ты видел меня недавно. - По твоей инициативе, между прочим. - А с памятью проблем у тебя нет, - Тэхён ехидничает, откидываясь на спинку кресла. Ему кажется, что они вот так всегда жили, как раньше, когда один ведет себя как маленький ребенок, а другой улыбается этому и продолжает разговор. - Как ты нашел меня? - Шестое чувство. - Тэ, позови доктора. Деньги решают все. Джин хорошо об этом знает и умеет этим пользоваться. - За мной будут присматривать круглые сутки, брат как раз вернулся. И да, вы же пойдете мне на встречу… - И какого черта ты выписался так рано, так еще и меня с собой заставил ехать? – сидя в такси бубнит Тэхён. – Высади меня. - Ты оставишь меня одного? Младший бросает косой взгляд на Джина, фыркает и скрещивает на груди руки. – Это ничего не значит. - Это шестое чувство, - улыбается Сокджин, тяжело вздыхая. У него сил практически не осталось, желание закрыть глаза перебарывает под мерное покачивание машины. - Я разбужу, когда мы приедем.