Почти Стокгольмский синдром

Довольная, я развернулась. Не успела пройти и десятка шагов, как оказалась в весьма странном месте. Вокруг меня была потрескавшаяся почва, давно, если не никогда, не видевшая дождя. Ни одной травинки в округе, только ветер, гоняющий колючую пыль. Зато прямо передо мной пролегала незримая черта, за которой начинался буйный, чудный лес. Многовековые деревья давали густую прохладную тень. В тени росла сочная трава, такого глубокого изумрудного цвета, что глаз оторвать невозможно. Где то в глубине леса, куда не достигал взгляд, пел ручей. Его хрустальный звон был просто издевкой посреди того пустыря, где стояла я. А на краю леса, в тени молоденькой березки, сидел Облако, все так же постукивая по бубну и улыбаясь. Справа от него находились Волк и Олень. Слева же, обмахивая бока пушистым хвостом, находился снежный барс. Он уже не выглядел столь угрожающе. И его морда, если можно так сказать о звере, выражала удовлетворение. -Ты прошла испытание. Теперь, когда ты избавилась от скверны, я согласен прийти к тебе на помощь, - молвил Ирбис. - Теперь ты достойна видеть духов, - голос оленя был бархатистым. Теперь, когда они находились не в квартире, они больше не походили на бесплотные субстанции. Духи обрели свои тела, ветер ласково перебирал их мягкую шерсть. Они выглядели как обычные животные. Разве что ни у одного зверя я не видела таких мудрых глаз. - Но перейти в Лес Жизни ты сможешь лишь, когда познаешь период безумия, - голос Волка был нежен и ласкал слух своей мелодичностью. Однако его слова немного насторожили меня, - сядь же, как сидела до этого, и приступим, - предложил Волк. Я села напротив Облака. Парень подмигнул мне, и я вновь стала раскачиваться как китайский болванчик, в такт постукиванию в бубен. -Духи талисмана, явитесь. Очистите глаза этой девы, чтобы она мог видеть духов, - начал напевать он, ударяя в инструмент все сильнее и сильнее. Услышав голос шамана, окружающие его звери, один за другим переступили границу и оказались возле меня. -Духи, которых я знаю, пришли вы или нет? – Облако закрыл глаза. В ответ на его вопрос земля вокруг заходила ходуном. Мне стало не по себе. И тут парень запел. Прерывистые гортанные звуки. Непереводимое, непонятное, но все вместе оно складывалось в нечто незабываемое. В этом пении слышался и рев животных, и пение неизвестных птиц, и буря на море, и что-то нежное, что у меня проассоциировалось с рождением новой жизни. Однако земля вокруг продолжала дрожать, с каждым разом увеличивая свою амплитуду. Мелкие камешки то и дело подпрыгивали, некоторые падали в глубокие трещины в земле. Внезапно из этих самых щелей поползли змеи. Шипя, и чуть ли не заглушая камлание Облака, они все направились ко мне. Волк, Олень и Ирбис, заметив это, образовали вокруг меня нечто вроде круга, развернувшись хвостами внутрь. Гады, выползшие из щелей, не сумели пересечь эту границу. Едва я успокоилась, как тут прямо над нами полыхнула молния, и раздался оглушающий гром. И тут всех находящихся в пустыне обдало дождем, как из ведра. Я едва не задохнулась под потоком воды. - Главное не бойся. Ничего с тобой не случится, пока не испугаешься. Духи испытывают тебя, - повернув голову, Волк наставлял меня. Ему тоже досталось от дождя, он словно бы стал меньше, серая шерсть потемнела и блестела как лаковая. Я долго сидела под дождем. Такое ощущение, что духи решили смыть с меня плоть и таким образом приобщить к себе. Вдруг я заметила, что лужи, в которых я продолжала сидеть, изрядно потемнели. На автомате я провела языком по губам. Ливень стал нестерпимо соленым. Я внимательнее присмотрелась к лужице жидкости, собравшейся в моей ладони. Дождь, который лил на нас сверху, был вовсе не из воды, это был кровавый дождь. Шерсть Барса, совсем недавно белевшая сбоку, покрылась темно бурыми разводами. Ирбис недовольно сфыркнул, шерсть на его спине начала нервно подергиваться. Но, тем не менее, он продолжал стоять и защищать меня. Сначала я не обратила внимание на небольшие искры, подпрыгивающие на лужицах крови. Затем вся жидкость, изливающаяся с неба, вспыхнула огнем. Столб огня ограждал от меня духов-хранителей, и я не могла их видеть. Но тут огонь добрался и до меня. Он охватил сначала одежду, а после стал смело отплясывать и на открытых участках плоти. Перед тем как меня посетил ужас, что я смогу заживо сгореть, пришла боль. Адская и всепожирающая, казалась, она тянулась к моему сердцу, к груди, оставляя без внимания ладони и стопы. Потом неистово жечь стало глаза и уши. Мозг пронизывали тысячи раскаленных игл, я не могла ни на чем сосредоточиться. Я даже не помню орала ли я. Собираясь уже вскочить и унестись подальше от этого адового дождя, я расслышала баритон Оленя. -Это иллюзия. Нет огня, нет боли. Духи лишь лишают тебя твоих нечистых помыслов. Не вставай! – если бы мне хватило дыхания, я б послала рогатого сивен куда подальше. Но сил ни на препирания, ни на бег уже не было, и я осталась сидеть в огне, ожидая своего часа и уже начиная задыхаться от недостатка воздуха. Огонь потух так же внезапно, как и появился дождь. Вместе с огнем исчезли все гады, выползшие из почвы и мы вновь оказались под палящим солнцем на пустыре. Моя одежда и шерсть моих защитников осталась сухой и чистой, какой и была до начала этого безумия. Вдали послышался какой-то едва различимый звук. Он напоминал мне удары молоточков по сухому дереву. Четкий и звонкий звук. Пение Облака достигло очень высоких нот. В нем уже не было рева бури, скорее завывания ветра в печной трубе одинокого домика где-то на верхушке холма. Тем временем звук за горизонтом стал громче. -Последняя волна, дева, - Ирбису, похоже, нравилось происходящее. Я начала различать темную полосу вдали, которая становилась все шире и шире. Ох, ёлочки зеленые. Это была настоящая стена из трупов, мертвецов, скелетов, облепленных полуистлевшей плотью, называйте, как хотите. Звук, который я приняла за постукивание молоточком – на самом деле исходил от их костей. Суставы и связки уже не плотно поддерживали сочленения, челюсти мертвецов подпрыгивали и ударялись друг о друга при каждом их шаге, оглашая всю округу костяным звоном. Они шагали к нам чудным построением, ряд на ряде. Второй слой мертвецов, шагал по плечам и головам нижнего, и рядам этим не было счету. Они высились до самого неба, перекрывая солнечный свет, и шагали так со всех сторон. Некоторые из умерших скакали на полусгнивших трупах лошадей, у которых были человеческие головы. Наконец они приблизились к нам вплотную и крошечная точечка света, оставшаяся надо мной, стала постепенно уменьшаться. Последний раз, судорожно дернувшись, пропала и она. Трупы образовали вокруг меня и зверей купол из своих тел. Ужасный, ни на минуту не перестающий шевелиться купол. Руки, покрытые струпьями и лентами мяса, начали елозить по мордам и шеям защитников. Хватили их за лапы, пытались утянуть в свою кучу. Небольшая группа мертвецов, вцепившись в роскошные рога Оленя, уже втащила его по шею внутрь. Я не выдержала и встала. Что-то горланя, я попыталась вбежать в толпу этой сдохшей горы мяса. Мне было отнюдь не страшно. Множество раз я присутствовала на вскрытиях и приучилась не бояться мертвецов. Но мне была абсолютно неприятна мысль, что из моих чудных хранителей сотворят таких же гниющих существ. Мне казалось, если они поглотят этих прекрасных существ, то непременно остановятся, меня уже не тронут. Но, черт. Пусть Мы с Облаком и провалим этот ритуал, и проклятый, привязавшийся дух окончательно зарежет меня, я не могла допустить потери Волка, Оленя и Ирбиса. Даже одного из них. В миллиметрах от этого живого купола, Волк остановил меня. Хотя и сам купол уже пропал. Вокруг опять властвовал песок и солнце. Я обернулась и посмотрела на шамана. Облако перестал камлать и привычно положил бубен на колени. Но он сидел там отнюдь не один. Вокруг него было множество зверей и птиц. Были и такие похожие на моих знакомых волки, барсы, лани с оленями. Смотрели на происходящие лисы, кабаны блестели на солнце клыками, скромные медведи прятались в тени деревьев. Множество птиц уютно устроилось на ветвях все тех же деревьев. Облако встал и протянул мне руку. Я не спеша подошла к нему, немного помявшись, перед тем, как переступить черту. Взяла парня за руку. -Пусть твои глаза станут ясными, пусть твои глаза станут ясными, да увидим мы наших отцов и матерей в нижних небесах, - промолвил шаман, накладывая мне вторую ладонь на глаза. Приятная прохлада его рук. Когда я вновь смогла видеть, мы снова находились в его квартире. Я могла бы подумать, что все увиденное было обычным глюком, но три сивена находились рядом. Как и еще один, новый персонаж.