Дедукция по-японски

— Сегодня в Токио удалось предотвратить теракт. Мы предполагаем, что взрыв отделения полиции был спланирован и подготовлен террористической организацией «Ракузан». Других данных прессе не сообщается. Это мог быть уже третий теракт за последние два месяца.       Речь миловидной девушки из телевизора резко прервалась — экран погас. — Такао! — недовольно пробурчал Мидорима, пытаясь отобрать пульт. Но ловкий и пронырливый парень не собирался отдавать его детективу без боя, а вернее, без поцелуя. Но надеждам наивного Такао не суждено было сбыться. — Ты и так все знаешь, Шин-чан! Зачем слушать эту болтовню. Давай лучше… — Давай лучше делом займемся! — Мидорима бросил испепеляющий взгляд на Такао и коронным жестом поправил очки на переносице.       Разочарованию Такао, казалось, не было предела. И в этом было виновато не только сегодняшнее плохое настроение Шинтаро. Виной всему было его полнейшее равнодушие. «Бесчувственный чурбан и зануда!» — только так Казунари мог охарактеризовать своего начальника. С их последнего и единственного поцелуя прошло уже две недели и ничего не изменилось. Постная мина на лице Мидоримы не преобразилась в счастливое выражение, за каждые попытки приблизится к телу детектива Такао получал затрещины, в общем, мир не перевернулся и чуда не произошло. И самое ужасное, что Шинтаро почти не просвещал Казу в детали расследования. Хотя Мидорима отговаривался тем, что сейчас еще ничего не ясно, а план только разрабатывается, Такао прекрасно видел, что его наглым образом дурачат. С синеволосым детективом из полиции Мидорима встречался регулярно, как будто на свидания ходил. Это выводило парня из себя и заставляло ненавидеть этого чертового Ахомине. Таким образом, неудовлетворенность Такао достигла практически своего пика.       Под «делом» Мидорима в данном случае понимал не что иное, как уборку своей квартиры. Такао вначале сопротивлялся, но вскоре у него не оставалась иного выбора, как напялить фартук и бегать с пылесосом, одаривая Мидориму полными ненависти взглядами. Шинтаро беззаботно в кружевном передничке с мишками протирал пыль с полок и игнорировал витающую в комнате зловещую ауру. Между тем, Казунари в своем мозгу уже придумал десяток способов, как убить Мидориму и удачно замести следы. Это его немного успокаивало и давало силы жить.       Через час, когда уборка была закончена, Мидорима удобно развалился в своем кресле-качалке, укрывшись пледом и наслаждаясь полнейшей тишиной и одиночеством. Он знал, что это счастье продлится не больше пятнадцати минут, пока Такао бегает выносить мусор, и поэтому упивался каждым мгновением. Но его релаксацию прервала мелодия телефона — Шинтаро ответил на звонок. — Здравствуй, Мидорима. Давненько не виделись…       Спокойствие и расслабленность вмиг сменились беспокойством и напряжением. Мидорима вздрогнул. Сколько бы он не пытался, этот голос из его самых ужасных кошмаров ему никогда не забыть. — Судя по твоему молчанию, ты меня узнал. Я рад, почти что счастлив, — издевался собеседник, наслаждаясь произведенной реакцией. — Что тебе нужно, Акаши? — смог выдавить из себя Мидорима. — Странно, что ты задаешь мне этот вопрос. Не ты ли меня разыскиваешь по всему городу, пытаясь что-то выпытать у этих помойных крыс. — Я просто хотел с тобой поговорить. — Ах, не надо этого, Мидорима. Я не настроен давать интервью.       Сейджуро веселился, и, казалось, не мог уже остановиться. Но через несколько секунд его тон резко изменился: — Слушай внимательно, Мидорима! Если тебе дорога жизнь и благополучие твоих друзей, то оставь меня в покое. И даже если тебе кажется, что терять совсем нечего, я всегда найду, что у тебя отобрать.       Тем же вечером Мидорима договорился о встрече с Аомине в неформальной обстановке.       Когда Шинтаро пришел в гости к другу, то сразу же заметил, что его квартира стала куда более пригодна для жилья, чем было раньше. Наконец-то вещи нашли свое место, а носки больше не валялись по всему дому. Почти порядок. Для Мидоримы полноценным образцовым порядком могла считаться только его собственная квартира, стерильная и идеальная до безобразия. Безобразной эту стерильность считали все, кроме ее владельца. — Домработницу завел? — поинтересовался Шинтаро. — Хм, не совсем, — промямлил Дайки и даже немного покраснел, чем чуть не поверг Мидориму в шок. Спустя несколько минут, распивая кофе в гостиной, Аомине уже знал все подробности разговора с Акаши. — Думаю, тебе так и следует поступить. — Как? Бросить дело на полпути?       Это было совершенно немыслимо для Мидоримы и даже невозможно. К тому же угрозы Акаши явно свидетельствовали о том, что тот видит в Шинтаро угрозу. — Я думаю, тебе не стоит ввязываться в это дерьмо. Все-таки ты не полицейский. Занимайся спокойно своими расследованиями, тут и без тебя полиция как-нибудь справится. — Ты, что, беспокоишься за меня? — фыркнул Мидорима. — А что, нельзя? — парировал Дайки. — Расслабься, Шинтаро, ты не всемогущий, ты тоже человек. — А Акаши не человек? — Акаши — долбанный псих, в нем нет ничего человечного. За пару месяцев он организовал три взрыва, погибло около сотни человек, еще больше раненных. При этом он замучил до смерти четырех заложников. Он явно не человек. — И вы так ничего и не нашли за эти дни, кроме трупа одного из ваших начальников? — Мы проверили склады в том районе, где ты нам указал. В мусорных баках, неподалеку от одного из них, обнаружились вещи последней жертвы. Удивительно, но склады принадлежали частному предприятию жены убитого. Не думаю, что это совпадение. Акаши действует нагло и бросает нам вызов. Смеется над нами. А мы, как жалкие беспомощные собачонки, только и можем, что идти по его следу, отставая на несколько шагов, но не в силах догнать. Гореть тебе в аду, чертов Акаши! И этим адом станет для тебя Токийская тюрьма. — Дайки, а ты не думал о причинах. Зачем все это? — У нас было много версий… — А ведь на самом деле их нет. — Что?       Мидорима остановил взгляд на фотографии на комоде, с которой весело улыбались Дайки и розововолосая девушка. Фото было старым, еще времен средней школы. Шинтаро хорошо помнил, как его практически насильно заставили сделать этот снимок. Похожая фотография когда-то стояла у него самого на комоде, когда-то очень давно. Проследив за взглядом Мидоримы, Аомине тяжело вздохнул. А Шинтаро после недолгой паузы продолжил: — У Акаши нет и не было никаких мотивов и целей. Настоящим злодеям они не нужны. Насилие просто у него в крови, но его честолюбие мешает ему стать просто каким-то жалким маньяком. Ему просто нужен масштаб. И вот для чего эта организация и похищение чиновников. О нем говорят, он известен и он наводит страх. Большего ему и не нужно. — Еще один придурок с комплексом бога. — А ты думал, что один такой?       В дверях появился высокий красноволосый мужчина в шортах и майке. Мидорима слегка опешил, увидев незнакомца, но быстро пришёл в себя. Теперь изменения в жизни Аомине нашли хоть какое-то объяснение в лице этого мужика. Парень по-хозяйски прошествовал через гостиную и развалился на диване. — Кагами, блин! Не видишь, у нас тут серьёзный деловой разговор! — тут же закипел от злости Аомине. — А мне как-то срать на ваши тайны. Можете считать, что меня тут нет, — красноволосый, не обращая внимания на возмущение Дайки, спокойной надел наушники и уткнулся в экран ноутбука.       Почувствовав, что атмосфера накаляется, Мидорима поспешил убраться восвояси. — Только ни слова Такао, и вообще, при нем не следует это обсуждать. Он не должен ничего знать об этом деле. — Чего это ты так за него переживаешь? Он вроде совершеннолетний и сам способен о себе позаботиться. — Это не твое дело, Аомине. Со своими проблемами разбирайся. — Как скажешь, — недовольно буркнул Аомине, поняв намек на свою развалившуюся на диване «проблему».       Уже на этаже Мидорима слышал громкие крики и стук падающих вещей, доносящиеся из квартиры. Он мысленно посочувствовал соседям, которым «посчастливилось» жить в опасной близости от этой темпераментной парочки.       Бродя по вечерним улицам Токио, озаренным огнями витрин, Мидорима глубоко погрузился в свои размышления. Гул людских голосов и шум машин никак его не отвлекал, а, наоборот, помогал сосредоточиться. Далекое прошлое и настоящее оказались слишком тесно сплетены, и разорвать этот узел никак не получалось. О будущем Шинтаро никогда не думал. Он давно понял, что не важно сильный ты человек или слабый, больно бывает всем. Любого можно сломать, у каждого есть Ахиллесова пята. И сейчас (Мидорима отдавал себе в этом отчет) его единственной слабостью был Такао. А свои слабости нельзя никогда и никому показывать. Этот урок Шинтаро хорошо усвоил двенадцать лет назад.