Любовь куклы

Мысли и маленькая смерть

POV Bella «– Я не люблю тебя, Эдвард. Я не хочу тебя. Я не твоя… – Это всё ложь, Белла. Ты меня любишь, ты лишь мне принадлежишь. – Не питай иллюзий, дорогой. Не люблю, не хочу и не твоя». Всё, что мы сказали друг другу перед тем, как уйти в компании своих друзей гулять: он с парнями, а я с девочками. Одна часть меня любит и боготворит его. Эту часть я ненавижу больше всего, другая часть – ненавидит и жаждет мести. Это игра, борьба, которая происходит внутри меня. Я просто кукла, которая осмелилась не забыть, а полюбить, не возненавидеть, а простить… Любовь куклы… Да, я сумасшедшая, но я его простила. Но полюбить всем сердцем и душой? Нет уж, не по мне… Душа и так полна ран. Время… Оно никогда не проходит и не идет мимо. Это мы старее, умираем. Уходим мы, а не время. Время вечное, как жизнь, как любовь. Нет, не время убивает нас, больше всего нас убивают дорогие нам люди – физически и морально. А время лишь ускоряет этот процесс. Поэтому наша цель – наполнить каждое прожитое мгновение смыслом; найти то, чего не хватает – любимого человека… Ночь прошла, а значит, с ней прошла я настоящая. Почему-то только ночью я могу снять кукольную маску и быть собой, без этого притворства. Только ночью мне думается; только ночью я могу говорить о самом сокровенном; только ночью меня накрывает прошлым… Днём же всё по-другому… Но опять же, вся эта борьба внутри, а снаружи – постоянная маска куклы и стервы. Когда я просто смотрю на Эдварда и ловлю его взгляд – отворачиваюсь. Когда он спит – мне хочется прикоснуться к нему. А когда он смеется… Ох, эта улыбка просто сразить тебя наповал может, и ты начинаешь невольно улыбаться. Я не показываю ему, что он мне нужен, а ведь нужен…И это всё стало настолько привычным для меня, оно уже так въелось в кожу, что меня уже выворачивает от этой лжи, фальши и недосказанности… Я устала. А может, я просто пьяная? Да, кажется, не очень пьяная. Когда внутри боль, то ничто не поможет ее заглушить. Алкоголя, кажется, уже давно нет в моем организме. Я так устала и такая опустошённая. Знаете, такое, наверное, с каждым бывает. Ты просто устаешь жить, куда-то спешить, идти, любить, ждать, верить… Ты даже устаёшь дышать, но ничего не остаётся, как просто пережить такие минуты, чтобы потом жить дальше. И так по новой… Это замкнутый круг. За своими мыслями я и не заметила, как ноги привели меня в номер. В наш с Эдвардом номер. «Наш». Хм, как бы то ни было, а это слово явно не для нас. Нас нет, не было и никогда не будет. Я прощу, но с ним я счастлива не буду… Зачем я ему? Из-за чувства вины он хочет быть со мной? Из-за того, что его просто-напросто совесть замучила?.. Зайти в номер и увидеть этого рыжего таракана, который въелся в мои мозги, мне так и не удалось. Сие существо сидело у двери в окружении двух пустых бутылок из-под виски. Мне его было жалко, жалко Эдварда, но я не могла отрицать, что даже в таком состоянии он был красив. – Эдвард орал как резаный и бился, как боксер на ринге, когда мы пытались его запихнуть – именно запихнуть! – в номер, Белла, – начал Джаспер, которые стоял у противоположной стены. – Он просил у тебя прощения, Белла. Я не знаю, что случилось между вами, но то, что происходит, не нравится никому. – Спасибо, Джаспер, – устало сказала я. – И давай без подробностей обо всех его пакостях, – добавила следом. – Как скажешь. И, это, прости, Белла, но ты выглядишь не очень. Что с тобой? – Спасибо за «комплимент», Джаспер, но со мной всё нормально, – ответила я с натянутой улыбкой. Джаспер – он такой. Он хороший и склонен к эмпатии. Если ты скажешь, что тебе нужен совет, он даст его тебе. Скажешь, что жить не хочется и будешь рыдать – он найдёт то, ради чего ты будешь жить, а вместо слёз будет улыбка. Он очень хорошо чувствует людей, до того, что иногда даже страшно представить, как ему тяжело в этом мире. – И прости ты его, жалко на него смотреть, погибает мужик. Да ещё и в стельку пьяный, – произнес Джаспер, пытаясь сгладить неловкое молчание – Да ничего ему не будет, завтра будет как огурчик. – Горечь в моем голосе было легко заметить. – Давай занесём это тело в номер, – предложила я. – Хорошо. Итак, открывай дверь, и мы его заносим. Главное не разбудить, а то крика будет больше, чем надо. Я осторожно открыла дверь, и в этот момент голова Эдварда встретилась с полом. – Блять, – воскликнул Эдвард не открывая глаз, почесал голову и, выпрямившись, дальше провалился в сон. – Прости-прости, – прошептала я. Затем мы быстро внесли Каллена в номер и вздохнули с облегчением, когда его тушка приземлилась на кровать. М-да, чувствую, весь отдых испорчен. – Спокойной ночи, Белла. – И тебе спокойной ночи, Джас. Переодевшись в пижаму и стерев макияж, я пошла раздевать Каллена. Эдварду снился беспокойный сон, судя по его периодическим матам и душевному монологу вслух, который разобрать было трудно, но некоторые слова я очень хорошо слышала. – Она сама виновата, Белла. – Я на мгновение замерла с его рубашкой в руках. Пожав плечами, я, положив рубашку на кресло, взялась за ботинки Каллена. – Я правда её не трахал! Я оттолкнул её от себя, когда понял, что творю!.. Прости-прости-прости… – бормотал он, а я в шоке продолжала раздевать его. Когда он уже был в одних боксёрах, я укрыла его одеялом и сама легла спать. Но уснуть мне не удавалось из-за бормотаний Каллена о какой-то Тане, клубах и его «я её не трахал». – Эдвард, – обратилась я к нему, когда стукнула по руке, но в ответ он лишь что-то пробормотал, и мне вновь пришлось его ударить. – Каллен, проснись же ты! Мне совершенно плевать, с кем ты трахался или… – Но я не трахался… Я понял, что она не ты и никто и никогда не станет тобой, – сказал он, как только открыл глаза. – … или не трахался, – я всё же продолжила свою фразу. – Я просто хочу спать. Пожалуйста, закрой свой рот. – Белла, послушай, – начал Эдвард и полез ко мне обниматься. – Эдвард Энтони Каллен, мне насрать на тебя и твоих шлюх! – сказала я, отталкивая его от себя. – Но, Белла… – Он вновь начал обнимать меня и развернул к себе. – Нет, Эдвард. Я устала, слышишь?! Меня уже выворачивает от этого мира, от людей, от любви, от фальши, от безразличия… Но договорить свою «великую речь» я не успела. Эта пиявка впилась мне в губы, и в страстном поцелуе он прорычал: – К чёрту принципы и в жопу прошлое! Я хочу тебя, и прямо сейчас! POV Edward Я просто бредил. Я не верил, что такая красота может принадлежать мне. Я не верил, что Белла может быть моей. На ней была её любимая пижама, а волосы обрамляли её лицо и грудь. Мне нравилось в ней всё – глаза, губы, волосы, голос… Всё до капельки. – Эд… Эдвард… – хрипло сказала Белла. – Не нужно… – Не сопротивляйся, любимая. Растворись в любви. Я целовал её шею, которая была нежной и притягательной. Я со страстью вновь впился её в губы и перекатился на неё. Она – ненавидела, а я – любил, она – отталкивала меня, а я – крепче прижимал её к себе… Её глаза светились, и я прекрасно понимал этот потерянный и затуманенный взгляд. Он цеплял. Белла, казалось, видела мою душу, слышала мои мысли… Эта женщина управляла мной, сама того не ведая. Всё было просто: она хотела меня, я – её. Мы хотели друг друга во всех смыслах этого слова, по крайней мере, мне в это хотелось верить. Её губы были сладкие, как мёд, с привкусом алкоголя. Я знаю, что и сам пил и завтра она меня возненавидит ещё сильнее, но мне было плевать: я хотел её до боли. Она знает, что я это знаю. И мы играем в игру, где она кукла, а я кукловод. Мы играем не на жизнь, а на смерть. Я стал проводить дорожку из поцелуев. От губ, по шее, ключице, груди, животику к её киске. Я просто не мог насытиться Беллой. Она была такая сладкая, такая манящая к себе. Я был хищником, а она была жертвой. – Не томи, Эдвард, – произнесла Белла, чем заставила меня оторвать от её тела. – Скажи, скажи, Белла, что тоже этого хочешь. – Пожалуйста, Эдвард. Я очень тебя… В себе… Хочу… Я был больше не в состоянии медлить. Я вошел в неё резко, и она ахнула. Я прогрузился в неё, словно субмарина. Я стал двигаться в такт, не отрывая взгляд от лица Беллы. А оно было прекрасное. Она была настоящей. Она была собой. Со мной. Сейчас. Она выкрикивала моё имя, она стонала от моих ласк, она пылала от моей любви… Я двигался в ритме притяжения наших тел. Я целовал её губы, очи, брови… Я любил целовать её и ловить её стоны в поцелуе. Её тело выгибалось ко мне навстречу и старалось всё теснее и теснее прижаться к моему. – Открой глаза, Белла. Открой свои глазки, мне нужно увидеть тебя, – сказал я, вновь входя в неё. Она открыла глаза. Взгляд был затуманен и полон оттенков страсти. – Ты такая красивая и желанная. И ты только моя, – сказал я охрипшим голосом. – А ты только мой, мой и ни чей больше. Мой навсегда. Я начал двигаться сильнее, чувствуя, что уже близок к кульминации, как и Белла. – Эдвард… Только ты… Навсегда… Она сжалась вокруг моего члена, а через пару толчков я последовал за ней и испытал оргазм, свою маленькую смерть.*