Instead of Me

– Как ты себя чувствуешь? – Нормально, – слабо ответил я, всматриваясь в чисто-белый и отчего-то интересный мне потолок. – Голова не кружится? Не болит? – Нет. – Быть может, сердце быстро бьётся? – Да отстань ты со своими вопросами, Койю, – сказал я и отвернулся к стенке лицом. Такашима пришёл сразу же после школы ко мне домой, всё расспросил, узнал мельчайшие подробности и тут же полез в мой компьютер за какой-то ему уж точно ненужной информацией о моей болезни. – Така! – он зачем-то крикнул. Когда я повернулся, он кинул в меня мягкую игрушку и, заметив, что я никак не отреагировал на подобного рода действие, сделал задумчивый вид. – Ну что? Что ты смотришь на меня так? – наконец не выдержал я. – Таканори, страшные вещи тут про твою болезнь пишут, – я горько ухмыльнулся, – и всё же совпадает! – Что именно? – Да знаю я, что голова твоя болит, и сердечко часто бьётся, и не конкретно сейчас, а всё время! И вот наблюдается у тебя уменьшение продолжительности концентрации внимания. Не нравится мне всё это… – Спасибо, что оценил, свободен, – я снова отвернулся и тяжело вздохнул. Порой (прежде я уже говорил об этом) Койю бывал слишком глуп: он лез, куда не просят; он говорил, чего не стоит; он осыпал тебя кучей никому ненужных вопросов только лишь для того, чтобы усмирить своё любопытство. Иногда даже создавалось впечатление, что это не «забота», как принято считать, а своего рода эгоизм. Вот этот эгоизм хотелось вырвать с корнем, но у каждого человека свои недостатки, и сделать тут ничего нельзя. Меня, впрочем, тоже вполне можно назвать эгоистом, так как меня совершенно не беспокоит мнение людей… да и сами окружающие меня не волнуют, ни капельки. Хотя, быть может, так мне только кажется… – Така, ну… а как быть со школой? И вправду ходить не будешь? – тихо сказал рыжеволосый парень, осторожно присев около моих ног. Я повернулся к нему лицом и пристально посмотрел в его любопытные глаза: где-то я заметил даже некую жалость по отношению ко мне. Уж чего-чего, а жалости я к себе не потерплю. Как бы со мной ни было плохо, меня не нужно жалеть, не маленький. – Ещё не понял? – Что? – Что ходить-то никуда не буду? Что поселюсь в этой чертовой больнице в палате номер «четыре» и буду читать книги без остановки, как мой сосед? Что я подружусь с одиночеством и с белыми стенами, и что в принципе через пару недель до меня и дела никому не будет? Не понял ты ещё этого? В ответ Койю промолчал и ничего мне не сказал, лишь виновато опустил глаза (так как заставил меня всё это ему сказать) и тяжело вздохнул. – Таканори, ты дурак, – всё так же тихо говорил парень, смотря куда-то себе под ноги. – Ты же знаешь, что говоришь неправду… ты ведь врёшь. – Это тебе не хочется верить в истину, и ты обманываешь себя слепыми надеждами, а я так делать не могу и не буду, ибо это выглядит жалко. По крайней мере, мне так кажется. Смысл в том, что ты будешь убеждать себя в обратном, когда уже и так всё решено? Зачем лелеять себя пустыми желаниями, когда в них нет ни малейшего смысла? Нужно просто смириться со своею судьбой, и ничего тут не поделаешь. – Ощущение, будто разговариваю с мужиком, который прожил уже сто лет и всё знает, – фыркнул Койю и обидчиво поджал губы. «Прости, что наши интеллекты не соответствуют друг другу», – пронеслось у меня в голове, но говорить вслух я этого не стал, ибо уж слишком грубо всё это. – Эта неделя и всё? – Да. – А потом снова в больницу? – Ага. – Ясно. После этих слов Койю тяжело вздохнул, попрощался со мной и пошёл домой, напоследок улыбнувшись и сказав: «До завтра». Мне предстояла неделя школы, а дальше я не видел ничего. Впервые в жизни я не мог толком предсказать свое будущее, свои дальнейшие планы: что я буду делать дальше? Я не знал, и мне кажется, это известно только одному Богу, да что об этом говорить. *** Школьные дни проходили скучно. Я вставал в семь утра и шёл в школу, но почему-то всё время опаздывал; прежде такого не наблюдалось. Койю уже не ожидал меня на «нашем» месте, да я и не надеялся на то, что он захочет опаздывать вместе со мной. Всё начало меняться… Круговорот событий. Я многое пропустил из программы, даже учитывая то, что не было в школе меня всего неделю. Одноклассники уже, казалось, опережали меня в чём-то, но всё равно я никогда не считал себя глупее кого-либо из них. Мне казалось, что даже если я уйду вот таким вот образом из школы прямо сейчас и не получу среднее образование, то я всё равно буду разумнее их. Слишком самоуверенно, не так ли? Я отсиживал все семь уроков, а на переменах мы иногда пересекались с Койю, но не так часто, как раньше. Он пытался со мною шутить и рассказывал веселые истории, но я чувствовал себя заядлым пессимистом, для которого настал «конец жизни». Дни уже не такие светлые, ветер уже не такой свежий; да и солнце светит не так ярко, как раньше. Всё менялось, и это угнетало. *** Сегодня день выдался удачный. Четверг, первое ноября, погода просто чудесная! Казалось, впервые за всю неделю меня смогло что-то обрадовать. Когда я шёл в школу, меня переполняли какие-то светлые эмоции, и хотелось жить и смотреть в будущее, которого, как мне казалось не так давно, у меня уже нет. Моя болезнь серьёзная; если не начать лечение вовремя, то есть большая вероятность летального исхода. Доктор Ютака-сан говорил, что хорошо, что мы ещё не поздно к нему обратились, иначе всё могло только усугубиться. Постоянная усталость, головокружение и головные боли, бледный цвет лица, синяки, кровотечения (не очень значительные), частые болезни, которые и осложняют всё. Куча далеко не приятных симптомов, с которыми мне придётся теперь жить. Я знаю, что с каждым днём всё может ухудшаться, и именно поэтому мне так желательно находиться под присмотром врачей, но… я теряю золотое время своей жизни, за что очень обидно. Да и… вылечиться довольно-таки трудно. Я пока не знаю, что нужно для того, чтобы избавиться от этого окончательно, но в течение болезни нужно переливать кровь и делать ещё какие-то процедуры. Постоянно, что напрягает. И ещё: «Пытаться разобраться с таким состоянием самостоятельно нельзя, иначе жизнь быстро подойдет к своему завершению». Ах, как грустно, а ведь мне так мало лет! Когда уроки закончились, мы с Койю договорились, что прогуляемся к морю. Как я уже сказал, погода сегодня была прекрасная: солнце светило ярко-ярко, ветра не было, хотя без куртки выйти куда-либо нельзя, иначе холодно. Настроение было хорошее, что тоже редкость, да и разговор с другом у меня более-менее клеился, не то что пару дней назад; тогда я его видеть не желал. Мы шли вдоль аллеи, и я наслаждался каждым пейзажем, что представлялся моему взору: сухие голые деревья, слегка наклонившиеся вниз; усыпанная желтыми листьями, что так приятно хрустят под ногами, дорожка, уходящая вдаль; дети, бегающие перед глазами и без конца смеющиеся. Еще немного, и мы будем на месте. Я так давно не был на море. Когда мы пришли, я подошёл к самой воде и, закрыв глаза, глубоко вдохнул этот чистый и наполненный каким-то изяществом воздух. Солнце слепило глаза, около воды было очень холодно; где-то вдалеке, на самом горизонте плыли корабли, пароходы. Скорее всего, они направлялись в другие страны, либо же наоборот: прибывали к нам. Людей на берегу было немного, но достаточно для такого обычного дня. Кто бы мог подумать, что многим нравится сидеть на лавочках около моря после рабочего дня и болтать обо всём на свете. Хотя как это может не нравится?! – Ну как тебе? – Тут очень хорошо, – сказал я, всё ещё не открывая глаз. – Спасибо. – За что? – я, даже не видя друга, мог предположить, что он вздёрнул брови и в недоумении посмотрел на меня. – За то, что привел меня сюда. Ты ведь был инициатором, – я взглянул на него и улыбнулся. Он на минуту задумался и сказал: – Така, ты похож на ангела сейчас. – На ангела? – я удивился, но потом улыбнулся. – Ангел с черными волосами и только на один момент…? – Не все ангелы блондины. «Не все ангелы блондины» – отчего-то повторил я эту фразу про себя и вспомнил кое-кого. Акира был блондином, который и впрямь походил на ангела. Не раз такой вот образ его мелькал в моём подсознании, но я обходил его стороной. – Не всяк черт – брюнет, – подхватил я, усмехнувшись, дабы разбавить молчание. – Ну, ты уж точно не черт, – Койю нахмурил брови. – Хотя… они ведь все мелкие… – Ах ты ж…! – я пихнул его в плечо, и мы засмеялись. – Ладно, шучу-шучу, тебе купить сока? Тут недалеко магазин есть, давай сбегаю? – Ну, давай. Пока друг отсутствовал, я думал о чём-то своём. Я думал о холодной воде в море, я размышлял, о чём могут разговаривать парочки, сидящие неподалёку, я пытался предугадать, что может ждать меня в будущем, и есть ли оно у меня. Сейчас всё так легко, безмятежно, но тем не менее, любая минута моей жизни представляет собой некую опасность, ведь я не знаю, что со мной может произойти даже через пять минут. Вдруг какая-то скованность меня одолела, и я весь задрожал. Мне стало тяжело дышать, и я облокотился о лавочку, что стояла подле меня. Что-то странное творилось в моей голове: мне хотелось бежать куда-то… Я не знал, что это за ощущения и почему они так давят на меня, но стоять на месте я не мог, потому двинулся вправо от себя, по берегу около моря. Я шёл, смотря себе под ноги. Кажется, шёл я довольно-таки быстро, ибо уже через пять минут я был далёк от места, на котором мы остановились изначально. Я искал глазами что-то, кого-то, и не мог понять, что со мною происходит. Голова начала кружиться, и я почувствовал себя каким-то психом, который ищет то, не знаю что; идёт туда, не знаю куда. У меня было душевное беспокойство. Со мной такое происходило впервые, но я почему-то был уверен, что ничего страшного не произойдёт, что ещё пару минут, и я успокоюсь. И вот вскоре я остановился около моря и повернулся лицом к берегу. Предо мной была небольшая компания, которая была занята пикником. Я всматривался в каждое лицо и пытался найти кого-нибудь знакомого, и вот, когда они заметили, что кто-то стоит и таким наглым образом осматривает незнакомых людей, мне пришлось сделать вид, что я смотрю в совершенно другую сторону. Мой взгляд устремился на какого-то парня в чёрной шляпе, который сидел на скамейке. Мои пальцы уже оледенели от холода, волосы прилипли ко лбу от пота, а сердце бешено стучало, будто я пробежал кросс. Я всё ещё стоял и смотрел на некого незнакомца, и вдруг, ни с того, ни с сего, он поднял руку и как бы поманил меня к себе пальцем. Я очень удивился и как заколдованный пошёл в его сторону. Когда между нами было расстояние в 10 метров, у меня вдруг зазвонил телефон. Я быстро начал рыться в рюкзаке. Увидев, что входящий звонок от Койю, я вдруг вздрогнул: я сбежал от друга, ничего ему не сказав. Я совершенно забыл о нём и даже не вспоминал по эту минуту. Да что происходит? – Алло, Таканори, мать твою! Ты где?! – послышался крик на том конце провода. – Ах, Койю… – Что случилось? Ты неважно себя чувствуешь? Где ты сейчас? Давай я приду? – на меня посыпалась куча вопросов, но я застыл, когда тот человек в чёрной шляпе поднял голову и посмотрел на меня. Я был в шоке, потому что тем самым незнакомцем оказался… – Така! – Прости, Койю, мама сказала срочно ехать домой. Увидимся завтра, пока… – я скинул входящий на автомате и в недоумении тяжело вздохнул. Акира Сузуки, что ты здесь делаешь?!