Ликорис

      Весть о смерти Томаса разнеслась по школе достаточно быстро. Страшное событие буквально всколыхнуло мирную жизнь студентов. В сердцах их поселился страх. Даже днем ученики старались не покидать пределов колледжа, а по ночам, когда поблизости не было преподавателей, шёпотом пересказывали друг другу старую легенду о проклятии Монахини, повесившейся у церкви триста лет назад. По школе поползли слухи, что призрак монахини вновь явился в школу, чтобы забрать учеников в преисподнюю.       Слышали о легенде и учителя, однако ни один из них в подобное не верил, особенно Уильям Ти Спирс.       Директором лично были опрошены все студенты со старших курсов, в том числе и Рональд Нокс, как один из самых близких приятелей Томаса, однако ничего важного или того, за что можно было бы ухватиться, выяснить так и не удалось.       Все как один утверждали, что врагов, по крайней мере явных, у Томаса не было, он пользовался уважением среди сокурсников и младшекурсников, да и водил дружбу со многими ребятами.       Конечно, Уильям Ти Спирс прекрасно видел, что Нокс что-то недоговаривает, он явно знал чуть больше, чем рассказывал, однако грозить ученику физической расправой профессор не стал. Он понимал, что тот и так переживает из-за смерти друга.       Несмотря на траур, занятия в колледже шли строго по расписанию. Ничто не могло нарушить устоявшийся годами школьный режим. Лишь отбой сделали на два часа раньше, дабы студенты не разгуливали по коридорам с наступлением сумерек.

***

      Звон колокола в часовне огласил начало очередного занятия. Тусклый дневной свет освещал просторный класс. Даже погода, казалось, за последние дни стала более мрачной. Серое небо было затянуто тучами, которые не позволяли лучикам солнца проникать сквозь пелену тумана.       Грелль не спеша прохаживался вдоль рядов склонившихся над учебниками студентов. Он крутил в руках указку, оглядывая учеников немного потухшим взглядом.       Произошедшее слишком сильно повлияло на Сатклиффа, юноша ходил подавленный, он уже несколько дней не надевал ничего яркого из одежды, а носил, как и другие учителя, темные костюмы, правда, сегодня на его шее вновь был повязан темно-алый шарфик из шелка.       - Не вертитесь, Нокс, - Грелль стукнул указкой о парту, глядя на Рональда, который что-то шепотом рассказывал своему приятелю. Тот развернулся, провожая эпатажного учителя злым взглядом.       - Сегодня после уроков, - бросил он через плечо Джексону. - Передай остальным.       - Рон, я прошу тебя в последний раз: подумай о том, что ты хочешь сделать, - следя за учителем, прошептал Хамфриз. – Подумай, какие будут последствия.       Но парень лишь отмахнулся от зануды-соседа. До конца урока Нокс старался не привлекать к себе внимания, выводя пером в тетради столь ненавистные задания, однако после того, как занятие закончилось, Рональд нарочно задержался в классе.       - Вы что-то хотели, мистер Нокс? - Грелль устало посмотрел на парня.       - Выглядите уставшим, мистер Сатклифф, - Рон скользнул взглядом по слишком женственному учителю. - Я к Вам с просьбой, профессор, - парень подошёл ближе, останавливаясь в нескольких шагах от учителя. – У меня возникают некоторые проблемы с тем индивидуальным заданием, что Вы мне дали. Вы ведь мне поможете?       И хоть учитель и чувствовал, что Нокс просто так ни о чём не просит и во всём этом есть какой-то подвох, но всё же согласился помочь.       После уроков Рональд минута в минуту пришёл к кабинету учителя. Тот его впустил и сел рядом, доходчиво объясняя тому его ошибки.       Однако не прошло и получаса, как в кабинет влетел перепуганный до смерти Алоис Транси. На лице мальчика был испуг, он бросил взгляд на Нокса и, склонившись к Сатклиффу, быстро зашептал ему на ухо, словно чего-то боясь:       - Профессор... там старшекурсники, они мучают Никсона и еще пару наших студентов. Пожалуйста, помогите... они хотят их побить...       Грелль вскинул взгляд на парня. Он прекрасно знал, что старшекурсники нередко устраивают подобное младшим ученикам. Алоис неплохо учился, а потому Грелль невольно сочувствовал мальчишке и не мог не помочь.       - Хорошо, идем… - он поднялся. - Рональд, идите в свою комнату. Если будут вопросы, то продолжим завтра, - произнес он, размышляя, почему Алоис обратился за помощью именно к нему. Возможно, потому, что он сам не так давно закончил колледж, и мальчик видел в нем того, кто может приструнить студентов.       - Конечно, профессор, - Рон чуть улыбнулся, покидая кабинет. На губах парня мелькнула усмешка.

***

      - Они здесь, - прошептал Алоис, открывая дверь, ведущую в школьный подвал. Он находился неподалеку от кухни. Дверь противно скрипнула, и Сатклифф ступил на каменные ступеньки, чуть щурясь от темноты и освещая свой путь зажженной свечой. В воздухе витал запах сырости и пыли.       - Они тебе что-то сделали, Алоис? - Сатклифф бросил взгляд на мальчика, придерживаясь рукой за перила, покрытые ржавчиной.       - Н-нет, не успели, - голос Алоиса дрогнул. - Туда... - он указал немного дрожащей рукой куда-то в сторону. Грелль обернулся, не глядя делая шаг, и в следующую секунду ему на голову накинули пыльный мешок, затягивая на шее петлю веревкой, и перехватили его руки, заводя их за спину.       - Доброй ночи, профессор, - прошипел чей-то голос на ухо, а потом последовал удар под дых и в пах, отчего учитель всхлипнул, падая коленями на пол.       - П-помогите... Алоис... - прошептал он, задыхаясь. Находясь в плотном мешке, без возможности что-либо видеть, юноша испытывал настоящую панику.       Однако в ответ послышался лишь смех, а затем последовали пинки ногами.       - Грелль Сатклифф, не хочешь ли покаяться в своих грехах? Сейчас самое время.       Учителя резко вздёрнули, а затем, толкая в спину, куда-то повели, совсем не заботясь о том, упадёт он или нет.       - Не хочешь помолиться? Жить-то осталось тебе недолго, - добавил второй голос, и смех стал громче.       - К-кто вы? За что? – всхлипывая, прошептал Грелль, то и дело запинаясь и подворачивая ноги, пока его вели по каким-то коридорам. - Отпустите! - воскликнул он, дрожа не то от холода, не то от страха. Сатклифф почувствовал, как его вновь толкают на пол, на этот раз заставляя на что-то лечь.       - За что? - переспросил голос у самого уха Сатклиффа. - А ты сам не догадываешься?       Во время небольшой паузы послышалось шуршание и шаги, однако понять, что происходит и что с ним хотят сделать, молодой учитель не мог.       - Грелль Сактлифф, за все твои прегрешения свыше было решено наказать тебя по всей строгости закона.       С Грелля кто-то довольно грубо сорвал мантию, а затем и белую рубашку. Грелль сжался на полу, чувствуя, как его глаза невольно наполняются слезами, он потянулся к мешку на голове, чтобы попытаться снять его, однако все усилия были напрасны, веревка была затянута слишком туго. Он коснулся рукой чего-то, похожего на ножку стола, стараясь подняться.       - Куда же вы, учитель? - с издёвкой произнёс голос, а затем юноша почувствовал сильный удар по спине и упал обратно на пол без возможности пошевелиться ещё несколько минут. Его тело невыносимо болело, особенно то место, на которое пришёлся удар. - Или лучше будет сказать "лжеучитель"? - холодно продолжили фразу.       Сатклифф, тяжело дыша, сжался на полу, не в силах пошевелиться.       Он испытывал лишь страх и боль, поэтому информация воспринималась с трудом, он не мог разобрать, кому принадлежат голоса говорящих, однако они казались ему смутно знакомыми.       - Вас накажут... - прошептал он, все же догадываясь, что это кто-то из студентов.       Грелль уже сто раз пожалел, что решил помочь Алоису. В том, что мальчик был заодно с заговорщиками, сомнений не осталось. Сатклифф вновь протянул руки к плотному мешку, стараясь его снять. Грелль хватал ртом воздух, старался разорвать веревку, что была на шее, слыша лишь смех парней, что звенел в ушах.       - Ничего у тебя не получится, - нахально сказали ему. - А даже если снимешь, факта твоей казни наказание это не отменит.       Послышалась новая волна смеха, а затем всё резко исчезло, заставляя жертву теряться в догадках, что же произошло.       Через некоторое время Грелль услышал возле себя шаги, а затем его резко поставили на ноги два человека, он отчётливо чувствовал хватку двух рук на своих запястьях.       В ту же минуту с него бесцеремонно были стянуты брюки вместе с бельем, а после ему через голову натянули какую-то ткань. Судя по всему, это была сорочка.       - Вы посмотрите, а ему действительно идут женские вещи, - раздался насмешливый голос, но он отличался от того, что говорил всё это время. Сомнений не было: это другой человек. Послышалось хихиканье, а затем Грелль почувствовал грубый толчок ногой прямо в живот, отчего он, не удержавшись на ногах, упал на колени и отполз к стене. С губ сорвался сдавленный всхлип.       - И что же мы будем с ним делать? - ещё один голос, на этот раз тембр был ниже. - Выпорем?       - Или же будем пытать? - подхватил другой голос.       Грелль чувствовал себя каким-то зверьком, которого загнали в клетку. Он жался к стене, подтягивая голые коленки к груди. Сорочка была совсем короткой и с трудом прикрывала бедра.       - Я за то, чтобы помучить эту тварь, - насмешливо произнес грубоватый голос, а затем Грелль почувствовал, как на его руку наступили ботинком.       Сатклифф глухо закричал, не в силах терпеть боль.       - Наверняка в школе его гнобили! Ничтожество! - послышался смешок, а затем сорочка на теле парня оказалась задрана, оголяя бледную кожу и промежность.       - Что вы... - вскрик Грелля потонул в крике боли, когда по его обнажённым ягодицам ударили чем-то тонким. "Розги", - пришла догадка к юноше. Его хотели выпороть, как провинившегося школьника, и кто? От осознания того, что это его ученики, стало особенно горько и обидно. Так наивно попасться на такую уловку...       В особенности больно было, когда удары припадали на чувствительные места. Грелль сжался, слыша лишь смех, ему казалось, что он раздавался отовсюду. Такого жгучего стыда он не переживал с той порки в кабинете директора.       - Смотри, рыдает, как дворовая девка! - раздался смех, и очередной удар ожог голые бедра юноши, которого поставили на колени, удерживая за шею.       Грелль дрожал от боли, чувствуя, как его кожу рассекают удары розг. Мучители словно нарочно били так, чтобы попадало по нежной коже в чувствительным местам между ног.       Эти богатые дети аристократов, кажется, не имели ни капли сострадания. Они просто издевались, смотря на то, как корчится от боли фигурка в разодранной грязной сорочке.       - Хэй, хватит, а то ещё сознание от боли потеряет, - через время сказал кто-то, и учителя отпустили. Тот сразу же растянулся на полу, подрагивая от рыданий и агонии.       Им тоже не нужны были проблемы, а избей они его до полусмерти - проблем не оберутся потом.       Однако пару раз полувменяемого Сатклиффа все же пнули ногами в живот, а затем подхватили под руки и повели вверх.       Грелль с трудом передвигал ноги, чувствуя, как по щекам текут слезы. Кажется, по внутренней стороне бедер текли струйки крови.       Больно было от унижения, от осознания того, что с ним это сделали ученики. Он никогда не избивал их до такого состояния. Да, наказывал, как и другие учителя... Но не так изощренно.       Грелль не знал, куда его тащат, лишь слышал хлопки дверью, а потом почувствовал резкий толчок в спину. Плохо слушающимися пальцами он нашёл узел верёвки на мешке, стараясь его развязать. Но пальцы соскальзывали, и от раздражения аловолосый юноша дёрнул руками, правда, это принесло лишь новую вспышку боли. Осторожно прислонившись к стене, Грелль прислушивался к тишине, стараясь понять, где он находится.       Рядом послышались шаги, и избитый учитель попытался сжаться, ведь увидь кто сейчас его в таком состоянии - проблем будет не обраться.       - Мистер Сатклифф? - услышал он знакомый голос и похолодел. - Что вы делаете здесь в таком виде? - кто-то потянул веревку на его шее, ослабляя, а затем мешок был наконец-то стянут с головы юноши.       Грелль поднял заплаканные глаза на мужчину, стоявшего перед ним, и вжался спиной в стену сильнее, словно стараясь исчезнуть. Свет слепил, не давал рассмотреть всё в полной мере. Его голые ноги дрожали, а руки судорожно сжимали край сорочки, оттягивая ее на бедрах.       Когда же зрение вернулось к нему, Сатклифф понял, что находится в школьном коридоре, и с лестниц раздавался гомон учеников, возвращающихся с ужина.       - М-мистер Ти Спирс... я... - Грелль не смог выдавать из себя больше ни слова, прикладывая руку к опухшему от слез и побоев лицу.       Директор пристально осматривал своего учителя, отмечая почти каждую ссадину. Хуже всего выглядела кровь, в которой были измазаны ноги. Тот, кто стоял перед ним, мало напоминал того нахального учителя, о приёме на работу которого он нередко жалел.       - Мистер Сатклифф... - мужчина сделал паузу, не зная, что сказать и какое именно решение стоит принять. - Идёмте, не хватало, чтобы ученики увидели вас в таком состоянии.       Уильям приобнял Грелля за плечи, уводя того из коридора.       - Кто это вас так? Вы знаете? Куда бы вы хотели, чтобы я вас отвёл? В больничное крыло? Хотя сейчас для этого не лучшее время. Давайте я отведу вас в вашу комнату, идёт?       Грелль лишь качнул головой, опуская глаза.       - Я не знаю, кто, - глухо произнес он, чувствуя, как его вновь захлестывает чувство стыда. Юноша старался не смотреть на директора, вздрагивая от его прикосновений.       - Мы не успеем... Они уже здесь... - тихо и обреченно прошептал одними губами Грелль, слыша приближающиеся шаги учеников.       Уильям сориентировался за какую-то долю секунды. Крепко сжав руку Грелля чуть повыше локтя, он спешно завел его в один из пустующих кабинетов и предусмотрительно закрыл за собой дверь на ключ.       Мужчина старался не смотреть в сторону молодого учителя, чтобы не смущать того ещё больше, и сразу же отпустил, отходя на несколько шагов к окну.       - Кто-то, видимо, очень сильно хочет вас опозорить, профессор, - тихо сказал он, глядя на пустой двор. - Такое уже раньше встречалось. Старшекурсники не любят молодых учителей, у них очень трудно завоевать авторитет, особенно если вы пришли только этой осенью. Я бы хотел сказать... не принимайте всё на свой счёт. Мы учим тех, у кого нет понятия морали и правильности действий, они практически не управляемы.       Уильям замолчал, всё так же не глядя на учителя. Грелль отошел к одной из парт и присел за нее, прикладывая руку к низу живота, чувствуя там сильную ноющую боль. Сейчас она начала проявляться сильнее. Грелль свел коленки вместе и, тихо всхлипнув, опустил голову на парту, прикрывая глаза.       - Мы найдём виновных. Но для этого мне нужна Ваша помощь. Вы поможете мне, мистер Сатклифф?       Уильям обернулся, и его лицо на мгновение потеряло равнодушие, которое обычно было ему присуще. Грелль казался слишком юным и таким... подавленным и изломанным, каким он его никогда не видел. И не хотел видеть. Всё же этот аловолосый юноша стал частью учительского коллектива, о котором он, Ти Спирс, должен был заботиться.       Юноша почти не слушал, что говорит ему директор.       Он чувствовал себя разбитым, униженным... А больше всего ему хотелось покинуть это ненавистное место. Юноша бы никогда сюда не вернулся, если бы не драгоценности, то, что могло стать залогом его счастливой жизни. Он так хотел зажить счастливо и забыть обо всем...        Яркий слепящий свет бьет в глаза.       - Кристиан, тебя вызывают к директору, - звонкий мальчишеский голос раздается прямо над ухом задремавшего за партой мальчика, а после чувствуется тычок указкой под ребра.       - К директору, маленький паршивец! - зычный голос учителя буквально звенит в ушах.       Картинка резко меняется. Теперь он находится в мрачном кабинете, перед его глазами маячит директорский стол.       - Мистер Райн, вы и мистер Никсон были обнаружены за богомерзким занятием. Вы знаете, что содомия запрещена церковью, - Уильям Ти Спирс холодно чеканит каждое слово, а затем слышится плеск воды.       Директор смачивает розги в соленой воде. Кристиан хоть этого и не видит, но прекрасно понимает, что это значит.       Мальчика начинает бить крупная дрожь. Бедра давно обнажены, а сам он лежит на скамье для наказаний.       - Но... мы просто целовались... просто целовались... - сквозь слезы шепчет Кристиан и тут же захлебывается криками от ударов.       Розги со свистом рассекают воздух, опускаясь на нежную кожу.       - Я извещу вашего отца,- отрывистый ледяной голос директора, а за ним следует новый удар. Перед глазами все застилает багровая пелена...       Грелль вздрогнул, распахивая глаза. Он по-прежнему полулежал на парте, положив руки под голову, а над ним склонился Уильям.       - Мистер Сатклифф? вы мне так и не ответили, - произнес Ти Спирс, обеспокоено глядя на молодого учителя.       Грелль опустил растерянный взгляд на парту, вновь прикладывая руку к болевшему боку. По всей видимости, он и не заметил, как провалился в сон. Проклятые воспоминания о наказании преследовали его, начиная с того самого дня.       Уильям унизил его. Точно так же, как сегодня унизили его студенты. Сатклифф как-то затравленно с долей ненависти посмотрел на директора.       - Я не знаю, кто это был, профессор, - произнес он, смотря в глаза директора. В зеленых глазах юноши плескалась боль.       Вид бывшего ученика совершенно не понравился Спирсу. И он отвернулся, чтобы не видеть этого.       - Думаю, вам нужно отдохнуть. Можете взять пару выходных, пока не придёте в себя. Увы, больничный я Вам выписать не смогу.       Ти Спирс подошёл к двери, прислушиваясь, но в коридорах всё ещё были слышны голоса. Им придётся провести здесь некоторое время наедине друг с другом.       - Мистер Сатклифф... Скажите, вы меня ненавидите? - неожиданно для самого себя спросил директор. Ему было непонятно, почему молодой учитель каждый раз так шарахался от него. Хотя, возможно, виной тому была репутация, что он себе создал. Но теперь, когда боль от потери притупилась и мужчина готов был выйти из своего кокона, он вдруг обнаружил, что ему нет причин меняться. Все уже видели его жестоким тираном. Видимо, и этот учитель тоже.       - Нет, профессор Ти Спирс, конечно нет, - испуганно произнес Грелль, стараясь придать своему голосу уверенность. - Благодарю вас за то, что даёте мне возможность прийти в себя, - Грелль поправил бретельку от сорочки, склонив голову.       Его щеки пылали, а губы скривились от злости и бессилия, благо, его лицо скрывала копна огненных волос. Из глаз по щекам вновь потекли слезы.       Жизнь могла бы сложиться иначе, не разорись отец, не выгони он его из дома, когда узнал, что его младший сын имеет склонность к мужчинам...       - Я так и думал, - скорее своим мыслям сказал директор и прислонился к двери, выжидая момент, когда наступит тишина.       Ждать пришлось достаточно долго, но когда с пять минут не было слышно ни единого детского голоса, Уильям отстранился от двери и повернул торчащий там ключ.       - Мистер Сатклифф, можете идти, больше никто не должен Вас заметить. Вам нужна помощь?       Но, видя растерянное лицо учителя, который явно не мог сообразить, что к чему, Спирс подошёл к нему и ненавязчиво коснулся плеча, заставляя встать на ноги.       Грелль поднялся, поправил сорочку и, немного прихрамывая, направился к двери. Однако почувствовав руку Уильяма на своей талии, он вздрогнул, отстраняясь.       - Благодарю. Ваша помощь мне не нужна, - в этот раз Грелль был просто не в состоянии контролировать свой притворно вежливый тон, и в его голосе скользнули нотки злости и отвращения. - Я дойду сам, - прошептал он одними губами, спешно покидая кабинет.       - Как скажете, мистер Сатклифф.       Некоторое время директор продолжал стоять в кабинете, а затем быстрым шагом пошёл прочь.       Нужного учителя он нашёл довольно быстро, остановился, легко дотронулся до его плеча и кивнул в сторону. Оказавшись в стороне от любопытных учеников, Спирс строго посмотрел на Слингби.       - Мне нужен список всех тех, кто сегодня отсутствовал на ужине. И, желательно, до отбоя. Сможете это сделать?       Эрик кивнул, подняв взгляд на Уильяма.       - Что-то произошло, мистер Ти Спирс? - произнес Слингби, внимательно глядя на мужчину.       Директор был явно сам не свой. Взгляд был жестким как никогда.       - Добрый вечер, профессор Ти Спирс, профессор Слингби, - Рональд Нокс вежливо кивнул преподавателям, проходя мимо них.       - Нашего молодого учителя избили, и я хочу знать, кто из этих поганцев это сделал, - учитель скользнул взглядом по Рональду. – Вы как никто другой должны понимать, что мы обязаны разобраться.       Эрик лишь кивнул. Он помнил, как в своё время подобное уже случалось. И ему вдруг стало жаль Грелля. Как бы он ни подкалывал его, такое можно было пожелать лишь врагу.

***

      Добравшись до комнаты, Грелль упал на кровать, сжимаясь на ней.       Его била дрожь, по щекам текли слезы. Юноша был не в силах стянуть с себя сорочку, он просто укрылся одеялом, уткнувшись в подушку.       Он не понимал, почему те, кто сегодня издевался над ним, были так жестоки. Даже наказывая самых отвязных хулиганов, он ограничивался все несколькими ударами. Его же почти изувечили. Грелль подтянул коленки к груди, чувствуя острою боль внизу живота и паху. Он надеялся только на то, что скоро уснет и не будет чувствовать разрывающей тело боли.       Полутемная комната, освещенная лишь светом одинокой толстой свечи. Она отбрасывает блики на стены, искажая тени, и кажется, будто сама тьма наблюдает за ними.       - Мы можем просто сбежать вместе. Я все устрою, - негромко произносит мужчина, склонившийся над женщиной в темном хитоне. Обе фигуры расплываются в тусклом свете, их лица невозможно разглядеть, даже голоса звучат очень тихо.       - Я не могу! - женщина резко поднимается. Ее лицо и волосы скрыты накидкой. - Я уже говорила тебе, Валиес.       - Ты любишь его? Кэтерин, прошу тебя... - мужчина протягивает руку в надежде коснуться ладони женщины, однако та отстраняется.       - Прости, - краткий ответ. - Передай ему, - женщина кладет на стол небольшой сверток, – что я больше не приду, - и прежде чем мужчина что-то ответит, фигура в монашеском одеянии покидает комнату.       - Кэтерин, он не достоин тебя... - тихо произносит ее собеседник, когда женщина исчезает из его поля зрения. Он протягивает руку и разворачивает оставленный сверток. На темной ткани покоится крест, украшенный сапфирами. Блики от свечей, что пляшут на камнях, освещают капли засохшей крови на цепочке.