Принцесса Ле Троулли

Девятое июня тысяча девятьсот тридцать шестого года выдалось довольно пасмурным, приятный летний дождь стремительно начинался и не менее стремительно прерывался. Мужчины и женщины спешили на работу, юноши и девушки спешили в лицеи и гимназии, малыши весело шлепали по теплым лужицам, то и дело норовя вырваться из теплых и нежных, но довольно крепких рук нянечек-француженок. Возле Венсенского зоопарка уже образовалась небольшая очередь, очаровательные маленькие девочки с аккуратно заделанными по последним веяниям парижской моды локонами и мальчики с челками, зачесанными набок, нетерпеливо дергали ножками и капризничали. Сюда водили детей из довольно обеспеченных семей, чаще всего здесь гуляли дочери и сыновья канцлеров, послов, дипломатов и приближенных правителя. Маленькая Дженевра, дочь английского дипломата Роберто Робина Стайлса, держала в руках огромный леденец и весело подпрыгивала возле нянечки. Девочка не была менее капризной, чем другие, она просто получила конфету и ее праведный детский гнев и негодование сменились слегка взбалмошной и присущей только маленьким детям радостью. Дженни, как ее называли родные, была довольно воспитана и образована. Девочка свободно общалась на английском и на французском языке, писала длинные эссе, которые зачитывала в просторной светлой гостиной с высокими потолками и белой лепниной, а также писала стихи своему обожаемому брату Гарри, сотруднику английского посольства. Мать девочки – Розали Стайлс, была истинной дочерью прекрасной Франции: тонкая фигурка, темно-русые локоны, отчерченные, словно вылепленные искусным скульптором, черты лица и безупречный вкус. Лучшие бутики и ювелирные лавки Парижа были местом постоянного посещения миссис Розали. Пока дочь была оставлена на попечение нянь, женщина прогуливалась по Рю де ла Пэ* в сопровождении миссис Шрёдер и миссис Мних. Аккуратные пакеты с эмблемами лучших магазинов тут же отправлялись в руки Константье — помощника Розали. Жюли — нянечка Дженевры, устав от тщетных попыток успокоить и задобрить девочку, решила отменить посещение зоопарка. Устало вздохнув, она попрощалась со знакомыми девушками и, взяв девочку за ручку, направилась к Скверу Рене Вивиани, за которым располагался дом семейства Стайлсов. — Мисс Дженевра, вы не могли бы вести себя немного лучше, отказ от зоопарка – ваше наказание, — в шутливом тоне отчитывала ребенка Жюли. Она была одной из любимых нянь маленькой Дженни, но, к великому сожалению девочки, с полудня Жюли сменяла Абелия — восемнадцатилетняя девушка, которая испытывала чувства к Гарри, который, в свою очередь, принимал их довольно тепло. Дженевра любила брата и не желала делить его ни с кем, тем более, с простушкой-пастушкой. Виной такого прозвища стало значение имени «Абелия». Своенравная Дженни демонстративно вставала между братом и девушкой, когда они находились, по ее мнению, слишком близко и практически все вечера проводила сидя на коленях у старшего брата во избежание того, чтобы хотя бы маленькая крупинка внимания не досталась няне. — Мы должны зайти в кондитерскую к Луи, маленькая мисс, там ты сможешь выбрать любые пирожные, какие пожелаешь, но, несмотря на это, я немного зла, — примирительно произнесла Жюли. — Милая Жюли, очаровательная Жюли, это же совсем меняет дело, мы должны купить баночку топленного темного шоколада и большую плитку горького, сегодня Гарри возвращается из поездки. Как замечательно, что мы отказались от ужасного зоопарка, Жюли. Дочь мистера Винсента, того самого задиры, она обещала рассказать мне все, что я пропущу, хотя, она такая глупая, что вполне могла забыть, но это не важно, ведь Гарри в тысячу раз, нет, в тысячу возведенную в квадрат раз важнее, чем этот никчемный зоопарк, — счастливо, словно маленькая экзотическая птичка, щебетала Дженевра.

***

Столовая семьи Стайлс была украшена прекрасными картинами, большое окно от пола до потолка вело на полукруглый стеклянный балкон. Розалии любила все прекрасное, это можно было увидеть в стиле поведения, стиле одежды, стиле интерьера, в ее детях, в конце концов. Зеленоглазый юноша с аккуратно зачесанными кудрями шептал нежности на ухо молодой девушки, старательно пытавшейся сосредоточиться на составлении программы для занятий с Дженеврой. Девочка начинала изучать испанский, к тому же, ей следовало подтянуть английский язык. Длинные пальцы юноши скользили по нежной коже шеи девушки, а терпкое дыхание щекотало шею. Он был всем, о чем она могла думать. — Ну же, Абелия, поцелуй меня, мы не виделись три недели, неужели ты не чувствуешь того, что чувствую я, — сладкий голос томно шептал прямо возле уха молоденькой нянечки. Свежий воздух, перемешанный с последождевым запахом и ароматом одного из лучших французских парфюмов, дурманил разум. Они были молоды и они наслаждались всем, что давала им жизнь. — Я скучала по вас, мистер Гарри, но я все еще должна помнить о том, что через час сюда придет мисс Дженевра, я обязана дать ей то, что от меня требуется, — отодвинувшись и поправив сползший рукав-фонарик легкого лилового платья, произнесла девушка. Кипенно-белая рубашка с воротником-стойкой идеально сидела на высоком и хорошо сложенном Гарри. С детства показывавший самые лучшие результаты, он прошел ускоренный курс обучения дома, вместо того, чтобы ходить в элитный лицей. К шестнадцати годам молодой человек уже обучался в Тулузском университете. По окончанию учебы был направлен в посольство на довольно хороший пост, получить это место Гарри помог не только отец, но и его собственные довольно глубокие знания. — Забудь о Дженни, Абелия, вспомни о том, что требуется дать мне.

***

Жюли пыталась достать ключи от двери и при этом не уронить сумки. Так как дворецкий приходил лишь после двух часов дня, а Гарри не должен был знать об их приходе раньше времени. Маленькая Дженни трепетно прижимала к себе бумажный пакет, в котором находились любимые лакомства ее брата. Девочка знала, что брат должен был прибыть сегодня утром, чуть позже того времени, когда они отправились в зоопарк, но она потребовала, чтобы Жюли открыла дверь ключом. Бурлящая энергией и искренним счастьем, девочка нетерпеливо подпрыгивала. Казалось, что она вот-вот превратиться в фонтан из положительных эмоций. Сердце ребенка склонно хранить лишь истинную любовь, они не терпит лжи и не дарует прощения предавшим единожды. Детская душа идеальный детектор. — Ну же, Жюли, престань копаться, — на ломанном английском произнесла девочка. Ее отец всегда переходил на английский, когда был нетерпелив или зол, его черту переняла и Дженевра. Наконец, нянечка отворила дверь в просторный холл, открывающий вид на светлые апартаменты. В доме было тихо, лишь слышались приглушенные стоны и вздохи. Жюли и Джненвра, ужасно бледные и перепуганные, тихо проследовали в сторону столовой. Абелия была в объятиях Гарри, их губы нежно соприкасались. Жюли была настолько ошеломлена и перепугана одновременно, что даже не удосужилась прикрыть глаза девочки ладошками. Абелия стояла спиной, а Гарри был слишком увлечен ею, чтобы обращать внимание на неожиданных посетителей. Немая сцена была прервана оглушительным шумом. Девочка подняла пакет и разбила его о мозаичный пол. Банка треснула, осколки разлетелись в разные стороны, темная вязкая субстанция стремительно расползалась по полу. В ту же секунду не менее стремительно рос гнев Дженевры и страх Гарри. Он сделал несколько шагов вперед, но девочка отступила назад ровно настолько же. Абелия вскрикнула и бросилась прочь из комнаты, за ней поспешила Жюли. В комнате разворачивалась настоящая драма, масштабы которой становились внушительнее и внушительнее с каждой секундой. В этот вечер в семье Стайлсов не было семейного ужина. Дженевра отказалась покидать свою комнату и декламировать свое эссе. Лишь зайдя в комнату, Гарри смог насладиться стихом своей сестры, который она, по обычаю, оставляла у него на подушке перед сном, но в этот раз все было несколько иначе. Над кроватью висела страница, которая была вырвана из сборника стихов, который он подарил Дженевре на восьмой день рождения.

Розы красные, Фиалки по-прежнему синие, Мед все еще сладок, Но я никогда не смогу перестать ненавидеть тебя

***

Чуть позже он проснется от мучавших его кошмаров. Включив ночник, он увидит девичью детскую вместо своей спальни. Пижамную рубашку будут украшать алые капли крови. Этой ночью он бессознательно убьет свою сестру.