Like A Drum

Я ночью видел сон про нас, Что мы с тобой живем лишь раз. И не смыкая глаз своих, Я до утра смотрел в твои, Со всеми страхами борясь. Неделька выдалась - не мед, Кто, как не ты, меня поймет. Ты - под обрывом моя сеть, И если мне с него лететь, Ты нашим сделаешь полет. Все умирают лишь раз, Пусть я умру с тобой. Ты мне необходим, В мире, полном людей, Нужен только один, И если мне умирать, С тобой я не боюсь. (с) OneRepublic - Something I Need

***

– А! Я резко сел в постели, выпрямившись, грудь вздымалась с каждым вздохом. Первое, что я понял, было темно. Я прямо первоклассный детектив, если вы не заметили. Второе – я едва мог пошевелить ногами. Простыни плотно, до боли, замотались вокруг икр и лодыжек, что полностью остановили кровообращение. В темноте на ощупь я попытался освободить себя из беспощадного постельного белья, мои руки дрожали, а пальцы дергались, как у сумасшедшего. В ушах стучала кровь, и этот звук был самым громким в этой комнате. Я быстро заморгал, когда капля пота скатилась по лбу прямо в глаз. «Тупые сны» – прошептал я про себя, и, наконец, сбросил простынь. Я возненавидел их. Всей душой, на сто процентов я ненавидел их. Я бы очень хотел не испытывать потребности во сне, чтобы не видеть то, что видел каждую ночь всю свою жизнь. Вытерев лицо, я повернулся к тумбочке и обнаружил, что уже было четыре тридцать шесть утра, яркие цифры часов светились жутким красным свечением. Бодрствовать было слишком рано, независимо от того, наступил уже понедельник или нет. Хотя мне было все равно. Я уже устал пытаться заснуть. Отбросив одеяло на другой конец кровати, я ступил ногами на пол и осторожно направился к двери, пока Конни громко храпел, а его слюни блестели в бордовом свечении часов. Мой путь из комнаты очень напоминал переход через минное поле – Конни разбрасывал свои вещи абсолютно везде. Я даже наступил на один из его вонючих носков и грохнулся на задницу, и, после громкого удара, прошипел перечень ругательств, а Конни всего лишь перевернулся на другой бок, бормоча непонятные слова во сне. Не потрудившись даже встать на ноги, я выполз из комнаты на четвереньках, по пути хмурясь от разочарования. Руками нащупав жесткий кухонный линолеум, я поднялся на ноги и потащился к шкафчику за стаканом. «Когда я ночую у Марко, мне не снятся кошмары» – угрюмо подумал я, наливая воду из-под крана, но шум льющейся жидкости рассеял мое плохое настроение. «Марко…». Я сделал несколько больших глотков, поставив стакан на поверхность, лениво вертя его в руках. «Надеюсь, с ним все хорошо». Мои раздумья быстро перешли к воспоминаниям о предыдущих выходных. Все как обычно. Я ночевал у Марко в общежитии несколько дней. Честно говоря, ничего захватывающего не случилось, всего лишь привычные наши выходки. Да и причин, которые доказывали, что в его голове творилось что-то серьезное, у меня было маловато, так почему же я уделял этому слишком много внимания? Безусловно, я преувеличил. Марко большой мальчик, он сможет справиться со своими проблемами. «Потом окажется, что ты зря напрягался из-за пустяка» – упрекнул я себя, поднимая стакан и делая еще несколько глотков. Но все-таки. Как я понял, у меня было недостаточно оснований для беспокойства, но я не мог просто так это оставить. «Я же не собираюсь приставать к нему с допросом, так? Мне просто очень любопытно». Вероятно, больше никто не заметил его странного поведения, так что, либо я сам все выдумал, либо смог интуитивно угадать эмоциональное состояние Марко. Моя гордость и странный трепет в животе настаивали на последнем. Так вот, прошлые выходные начались как обычно – простой кино-марафон. У нас с Марко было не то настроение, чтобы физически или умственно напрягаться после вечеринки Имир, и хотя мы в некоторой степени оправились, целый день валяясь в своих постелях, мы все еще были выжаты как лимоны. Для меня вписка оказалась эмоционально изнурительной, и я просто жаждал отвлечься хоть чем-нибудь. Ночь кино оказалась наиболее подходящим и приемлемым вариантом. Ничего подозрительного не наблюдалось… Я об этом не упоминал, но готов поклясться, что чувствовал на себе взгляд Марко в течение первого фильма. Когда я повернулся, то он смотрел вперед. Он так сосредоточенно сверлил экран взглядом, что у меня создалось впечатление, будто он даже не обращал внимания на процесс на экране, а просто уставился в пустоту перед собой. Я пожал плечами и вернулся к фильму, прогоняя свои подозрения как простую паранойю. Следующую субботу мы провели в торговом центре с Сашей и Конни, и смею вас заверить, что вместе эти двое образовывали невероятно огромный сгусток энергии. Мы с Марко изо всех сил старались не отставать от них, и нам даже пришлось остановить их, чтобы они не баловались на эскалаторах как безмозглые пятилетки. Хотя врать не буду, было довольно весело. Правда, не так весело, как наша драка на подушках тем же вечером. Я только что вернулся из душа, поспешно натягивая одежду в комнате Марко, пока тот сидел на кровати. После того, как закончил, я обернулся и наткнулся на него, уставившегося в пустоту остекленевшими глазами с хмурым выражением лица: брови опущены, а губы сжаты в недовольную линию. Его взгляд уставился в чуть сторону от меня, хотя я не мог сказать наверняка… Я наблюдал за ним под углом. Но когда он потер лицо руками, я понял, что что-то произошло. «Но. Что мне делать…?» – я задался вопросом, так как не особо разбирался в чувствах и эмоциях. Я даже не имел ни малейшего понятия о том, что могло бы быть у него на уме. Но каким-то образом я должен развеселить его, разве нет? Разве не для этого нужны лучшие друзья? Судя по моему опыту, это был паршивый способ поднять кому-либо настроение, но я не знал, что мне еще делать, так что я взял свою подушку и кинул ее через всю комнату в сторону Марко. Она ударила его по щеке с глухим «помф», и он качнулся. – Жан! – закричал он в растерянности, широко раскрывая карие глаза от удивления. – В яблочко! – воскликнул я, вскидывая кулак вверх в знак победы. Он фыркнул на меня, явно раздраженный, и запустил мою же подушку в меня, не особо целясь… Так что у меня было время, чтобы увернуться. Он схватил собственную подушку с кровати. – Ты правда хочешь этого? – сказал он, криво усмехаясь, и, честное слово, я успел заметить опасный блеск в его глазах. – Еще бы! – крикнул я, когда я побежал к нему с подушкой наготове. Мы всего лишь выбивали подушками дурь из друг друга. После удара подушкой по голове его лицо было таким уморительным, а темные волосы каждый раз торчали в разные стороны. Он привел меня в чувство, ударив несколько раз подушкой по заднице. Я даже не мог сосчитать, сколько раз он хлопнул этой чертовой подушкой. – Ты так увлекся моей задницей? – спросил я, злобно поднимая бровь. Это был отличный способ сбить его с толку. И он, конечно же, сработал. Результаты оказались безупречными. – Н-нет! – выдохнул он, а щеки приобрели красный оттенок. – Я просто… Его подушка в тот момент опустилась, и я безжалостно воспользовался этим. Я рванул вперед, прыгая с кровати и толкая его на пол. Было слишком легко забрать у него подушку, что он даже удивился. – Я выиграл, – усмехнулся я, швыряя его подушку через всю комнату. Он нахмурился. Со своими большими карими глазами, веснушками и взъерошенными волосами он казался… слишком милым, чтобы кого-то запугать. – Давай, чувак, не будь слабаком, - я улыбнулся. – Это же просто… Воау, Марко?! Сто… Его руки быстро схватили меня, и он с легкостью сменил позиции. Я попытался вывернуться из его хватки, но он удерживал меня своим весом, сидя на моих бедрах, и вытянул мои запястья над головой, прижимая их к полу одной рукой. Ему не требовалось много усилий, и я снова вспомнил, каким сильным был Марко. Он навалился на меня всем весом, и я нервно сглотнул, заметив насколько открытым и уязвимым я был под ним. Он быстро вырвал подушку из моих рук и использовал ее, чтобы ударить меня по лицу. – Кто теперь выиграл? – самодовольно сказал он, и я сердито уставился на него. – Все еще я, – упрямо сказал я. – Я первый отнял у тебя подушку, так что я победитель! Он усмехнулся, и я заметил, как он осматривал мое тело. Опасный блеск в его глазах снова вернулся. – Ты боишься щекотки, Жан? – пропел он. Я напрягся. – Е-еще чего, – заикался я, мои глаза расширились. – Я же взрослый человек… – рассудил я. – Я не бо… МАРКО СТО… Но было слишком поздно. Моя подушка пролетела через всю комнату, чтобы упасть рядом с первой, а его пальцы стали безжалостно щекотать под подмышкой. Я не мог перестать смеяться, полностью потеряв контроль над своим телом, а мышцы живота начали болеть от напряжения. Мои легкие горели от недостатка кислорода, когда в ход пошли ноги, которые коленями стали пихать Марко в спину. – Ауч, ну ты и мудак! – засмеялся он, отпуская мои запястья. Но это мне не помогло, как вы бы могли подумать. Это означало только, что он стал мучить меня двумя руками. – НН… МАРК… АХАХАХАХАХАХ… С-СТОЙ… ахахаххаха Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ! АХАХАХ. Я выгнул спину, когда он щекотал меня с обеих сторон, и с последним отчаянным толчком я, наконец, смог сбросить его с себя и откатиться в сторону. Он попытался подобраться ко мне, но я толкнул его обратно. – Сделаешь так еще раз, – задыхался я, – И ты пожалеешь! Может да, а может нет, я улыбался, когда произносил слова, поэтому не знаю, воспринял ли он меня всерьез. Мы по-прежнему остались лежать на полу, я тяжело дышал, в то время как он по-глупому самодовольно улыбался. Самоуверенный ублюдок. – Все еще думаешь, что победил? – спросил он. – Да, – прорычал я. Хотя я быстро опомнился – в конце концов, этот подушечный бой был не напрасно. Я повернулся и посмотрел на Марко, пристально вглядываясь в глаза и вспоминая его задумчивое выражение лица. – Ч-что? – спросил он, нервно глотая. Я продолжал смотреть ему в глаза, иногда переводя взгляд на скулы с веснушками. Затем сказал: – Я же не просто так кинул в тебя подушку, – я подпер голову рукой. – Ты выглядел так, будто думал о чем-то серьезном… И выглядел ты расстроенным, поэтому я захотел поднять тебе настроение. Может быть, теперь я бредил, но гарантирую вам, что видел, как он слегка покраснел, когда я сказал это. – О чем ты думал? – спросил я. Вообще-то и после этого вопроса он тоже покраснел. Он несколько секунд смотрел в потолок, избегая зрительного контакта со мной. – Я… эм, просто думал о… контрольной, которая будет на следующей неделе. Я немного переживаю и… да. «Что. За. Чушь». – Ой, вот только не надо чушь нести. Если не хочешь говорить, то так и скажи, хорошо? – сказал я ему, слегка раздраженным тоном. Немного обидно, что он пытался соврать. Да еще и такой жалкой ложью. – Хорошо! – поспешно заявил он, заметив мое раздражение. – Ладно, да, я не хочу об этом говорить, – тогда он вздохнул и перевернулся на спину. После этого мы не говорили – я просто решил закрыть тему. А что мне делать, если он не хотел говорить об этом? Остальная часть вечера прошла как обычно – мы болтали, шутили, стебались друг над другом, торчали в интернете. Казалось, Марко остыл после нашей небольшой размолвки. Что касается воскресенья, то здесь тоже все как всегда. В конечном итоге я затащил его в нашу с Эреном войну селфи, и он так часто краснел, что мне казалось, будто кровь начнет течь из всех отверстий на его лице. Зачастую это я был виноват… Ну да ладно. Я не мог позволить Йегеру выиграть еще одну селфи войну. Он всегда побеждал, и это было несправедливо. Признаюсь, сидеть на коленях у Марко и облизывать его было нахальством с моей стороны – но эй, Эрен оседлал Армина, и у них не было с этим никаких проблем! Ну, по крайней мере, у Эрена точно. А Армин, казалось, не очень наслаждался всем этим… Короче говоря, Йегер снова выиграл, потому что Марко отказался продолжать фотографироваться со мной в компрометирующих позах. Я не винил его, но все же. Я выпил остаток воды из стакана, вспоминая свое сокрушительное поражение, стоя на кухне и водя пальцами ног по холодному линолеуму. И, вспоминая все выходные с Марко, понял, что мне не снились кошмары, когда я ночевал у него. По причинам, которые я не мог понять, особая атмосфера в его комнате защищала меня от неизбежных ночных кошмаров. – Ты в порядке? Я чуть не выскочил из кожи вон, машинально хватая стакан. – Райнер! – зашипел я, ставя стакан в раковину. – Не пугай меня! Положив руку на сердце, я повернулся в сторону широкой тени, что стояла в узком проходе, ведущем в спальню Берта и Райнера. – Извини, – пробормотал он. – Почему ты встал? – А… Не могу уснуть. Он помолчал несколько долгих секунд. – Опять кошмар? Я не ответил. Ясное дело, на тот момент все трое парней знали о моих снах – не о чем конкретно они были, а только о том, как часто они меня посещали. В ответ на мое молчание Райнер вздохнул, а затем прошел мимо меня в сторону ванной комнаты. – Попробуй еще поспать. Хуже уже не будет. Может, во второй раз повезет, – сказал он, закрывая за собой дверь. – Тч. Я не собирался рисковать.

***

Утро понедельника было туманным и прохладным. В отличие от холода меня особенно радовал мой кофе, когда я отпил немного обжигающей жидкости, избегая столкновения с другими студентами по пути на астрономию. Я чувствовал, как ледяной ветер кусал кончики моих ушей и носа, и я был невероятно рад заметить, что в тот день включили отопление в лекционном зале. Это, определенно, плюс. Я сел на свое место, попивая кофе и нетерпеливо постукивая ногой. После сегодняшнего кошмара мне не терпелось утешить себя присутствием Марко. В нем было что-то такое, от чего все мои тревоги уходили прочь, и вместо них оставалось тепло. Спустя тридцать секунд после начала лекции Марко, наконец, появился. Это было… больше, чем немного странно. Он казался весьма вымотанным, его лицо покраснело, а волосы были растрепаны. Он смущенно улыбнулся мне, и я хмыкнул в ответ, поворачиваясь вперед к доске, когда профессор настраивал проектор. Видимо, Марко проспал, и ему пришлось бежать на пару. Это казалось единственным объяснением. Астрономия, как обычно, была занудней некуда, но тем не менее я продолжал писать конспекты. Завалить экзамен вовсе не входило в мои планы, иначе мои родители спустят с меня шкуру, и я предпочитал как можно меньше с ними контактировать. Казалось, что нудная лекция длилась целую вечность, пока неожиданный хлопок не раздался в аудитории. Я резко обернулся, ища источник звука, но там был только Марко с рукой на покрасневшем лице. Он глянул на меня сквозь пальцы, и я выгнул бровь. Пожав плечами и махнув мне рукой, он натянул жалкое подобие улыбки, так что я сделал вид, будто ничего не случилось и повернулся обратно. Но я не мог оставить это просто так. Это было действительно странно. Да что с ним творилось? Я решил, что поспрашиваю его после пары. Я вернулся к своим конспектам в то время, когда, наконец, эта гребанная лекция закончилась, и мы вместе направились в столовую. По пути мы обсуждали обыденные вещи, такие как учеба и то, что сегодня подадут в столовой. Мы сели за стол и приступили к еде, когда я действительно почувствовал острую необходимость спросить его. Поправочка: мы сели за стол, и я приступил к еде. Марко же просто ковырялся в тарелке. Когда я повернулся, он уставился в пустоту остекленевшими глазами, нахмурив брови. Казалось, он пребывал в глубокой задумчивости. Я положил столовую вилку на тарелку, которая отозвалась звоном. – Эй… ты в норме? – спросил я, заметив, как он вырвался из своих мыслей на звук моего голоса. – Да, – сказал он с фальшивой улыбкой. – Все нормально. А ты как? Все, что я мог сделать, так это хмуро посмотреть на него, и он почти сжался от моего взгляда. – Правда, Марко? Я же вижу, что ты врешь. Он съежился, вжимаясь в стул, на котором сидел. – Я правда в порядке, – снова попытался он. – Почему ты думаешь, что это не так? Я сжал челюсть, скрестив руки на груди и не обращая внимания на тарелку перед собой, и уставился на него пристальным взглядом. Я надеялся, что получится пугающе, и от того, как он пытался избегать зрительного контакта, полагал, что у меня получилось. – Ну, это очень даже очевидно, что с тобой что-то творится. В субботу ты витал в облаках, и сейчас это повторяется. Не говоря уже о маленьком спектакле, что ты устроил на астрономии. Серьезно, чувак, что с тобой? Что у тебя на уме? Он нахмурился, глядя на колени. – Я не хочу говорить об этом, Жан. Все нормально. Я справлюсь. Пожалуйста, давай поговорим о чем-нибудь другом? Где-то глубоко в груди начала зреть обида. – Ты справишься?! Да ни фига, Марко. Поэтому я здесь – говори о чем хочешь, я тебя выслушаю! Он посмотрел на меня с открытым от раздражения ртом. – Но я не хочу говорить об этом! Забудь, ладно? – Тогда какого черта я здесь?! Я твой лучший друг, а ты даже не можешь рассказать, что с тобой? Он выпрямил и напряг плечи, глаза потемнели, что придавало его виду решимости. Он произнес: – Не будь таким лицемером, Жан. – Что? – Я сказал, не будь лицемером! Ты же мне не говоришь, что происходит с тобой, так что мы в расчете! – Что ты несешь?! У меня все прекрасно. – Да ну? А, наверное, ты просто так постоянно дерешься с Эреном из-за каких-то кошмаров, да? «Как же мне это надоело». Я вскочил со стула, хлопнув руками по столу так, что вилка отлетела. В столовой повисла тишина, прерывая разговоры множества людей. – Марко, заткнись, ты даже не понимаешь, о чем говоришь! Он встал, со скрипом, похожим на скрежет когтей по доске, отодвигая стул. – Ну, может быть, это потому, что ты мне ничего не говоришь! – Речь сейчас не обо мне, а о тебе, помнишь?! – Нет, ты говорил обо мне! А я не хочу говорить об этом вообще! – Блин, чувак, я же здесь ради тебя! Я же волнуюсь!!! – ЖАН, ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! – его повышенный голос застал меня врасплох. – Перестань беспокоиться обо мне! Мне не нужна твоя помощь, ты вообще мне не нужен! Я почувствовал, как мой укоризненный взгляд дал сбой, когда в груди болезненно сжалось сердце. – Н-нет… Погоди, это не то, что я… А потом моя кровь закипела в жилах, я широко распахнул глаза, и руки затряслись от ярости. – ТОГДА ТЫ ТОЖЕ МНЕ НЕ НУЖЕН! ОТЬЕБИСЬ И НЕ ПРИХОДИ, КОГДА БУДЕШЬ ПУСКАТЬ НЮНИ У СЕБЯ В КОМНАТЕ ОДИН И БЕЗ ДРУЗЕЙ! Я не дал этому сученышу времени на ответ, развернувшись на пятках и топая оттуда прочь. Я пронесся между столов, убедившись, что по пути сильно задел Йегера по плечу, пока работники столовой глазели на меня. Я вышел через дверь, и свежий воздух ударил в разгоряченное лицо. Как же я был зол. Просто пиздец как зол. Я ему не нужен?! Я считал его лучшим другом и пытался помочь ему, а он даже не нуждался во мне. Сунув руки глубоко в карманы куртки, я повернул в сторону Марии длинными торопливыми шагами. Снова и снова его слова звучали в моей голове. «– Не будь таким лицемером, Жан». Глаз задергался, а приступ боли в груди увеличился раз в семь, и я с трудом сдерживал себя, чтобы не ударить первого попавшегося, который с насмешкой взглянет на меня. По правде говоря, когда я шел, то заметил, что на меня почти никто не обращал внимания. Я мог только представить, каким взбешенным я выглядел, если даже случайные прохожие долго не задерживали на мне взгляд. «– Мне не нужна твоя помощь, ты вообще мне не нужен!» Тогда меня переполняли гнев и злость, которые кипели и небрежно переливались через край, расплескивая горячую ярость и обжигая того, кто окажется ближе всех. В итоге, я, рыча себе под нос, пинал ближайшее дерево ногами, и несколько проходящих мимо студентов пискнули от неожиданности, когда я оборачивался к ним. «Меня это не волнует, – раздраженно подумал я, напрягая челюсть. – Тогда мне тоже Марко не нужен, да? Я всю свою жизнь прожил без лучшего друга, так что справлюсь и сейчас. Пошел он». Но от этих мыслей у меня появилась неприятная тяжесть в легких, и я понимал, что они бессмысленны. В конце концов, Марко был моим самым особенным другом… Когда я, наконец, ворвался к себе в комнату, то увидел Берта, который сидел, развалившись на полу в гостиной, с горами книг и бумаг вокруг него, и листал страницы. Наверно, что-то учил. Он взглянул на меня, когда я захлопнул за собой дверь и кинул куртку на диван, топая к себе в спальню. – Жан? – услышал я его голос. Бросив сумку в пустой угол комнаты, я сердито бросился на кровать, стягивая с себя обувь и кидая в противоположную стену. Ботинки уныло ударились о поверхность и упали на пол. Бертхольд появился в дверях. – Разве ты обычно не обедаешь в это время с Марко, эм, или типа того? – спросил он. – Что случилось? – С каких пор ты успел выучить мой распорядок дня, Бертл? - огрызнулся я, накрываясь одеялом и отворачиваясь от него. Он, казалось, растерялся от моих слов, тупой вонючий великан. – Эм… Извини… У тебя пары сегодня закончились? – Да, а теперь мне нужно поспать, чтобы успокоиться, так что отъебись от меня, понял?! – Ну, л-ладно… Когда я услышал, как дверь тихо закрылась, то разочарованно выдохнул. Бертхольд не заслуживал такого отношения, я это прекрасно понимал. Он всегда был ко всем добр. Но в тот момент я был не в настроении, чтобы с кем-либо разговаривать. Позже я сделаю ему что-нибудь приятное, чтобы он не обижался на меня. Я лежал в своей постели хрен знает сколько времени, послеполуденное солнце проникало сквозь шторы, и в лучах танцевали крошечные песчинки пыли. «Я не нужен Марко» – подсказал мне тихий голос. И я с горечью согласился. Я никому не был нужен. Планета будет вращаться вокруг своей оси с Жаном Кирштайном или без него, и в любом случае никто не будет беспокоиться… Ни… один человек… не будет… беспокоиться.

***

Я пролетал над крышами, черепица которых была окрашена оттенками грязновато-красного и коричневого. Два тонких троса тянули меня вперед, мерцая в солнечном свете, весь район кишел титанами. Я резко затормозил, когда один схватил меня за ногу, и мое сердце чуть не остановилось. Я отрезал его палец, освобождая свою конечность, и как пуля помчался дальше, держа в руках два больших клинка. Устойчиво приземлившись на крышу, я бросился бежать. Кто-то также приземлился и побежал вместе со мной. – Жан! – позвал он. Я повернул голову и увидел знакомое лицо с веснушками, его темные волосы развевались на ветру. – Спасибо! Я спасся только благодаря тебе. – А? – Это все твоя заслуга! – его улыбка была доброй, обнадеживающей и невероятно неуместной в данной ситуации. – Я же говорил тебе, разве нет? Ты создан быть лидером! Я усмехнулся. Я – лидер? Если говорить откровенно, то я был самым эгоистичным человеком, которого я знал. Но все-таки я с гордостью улыбнулся. – Что-то я сомневаюсь. Мы спрыгнули с крыши, бросаясь в разные стороны и уворачиваясь от мясистых рук титанов, которыми они замахивались на нас, словно мы жужжащие комары, помеха. А потом раздался крик, полный ужаса. Я обернулся назад. Один из моих товарищей пал жертвой титана, кровь брызнула с большой ладони во все стороны. Но мы не могли повернуть назад! – Черт! – я рванул вперед с криком. Штаб был уже близок. Я влетел в окно, разбивая стекло и падая на пол, прокатившись немного вперед с помощью устройства пространственного маневрирования. Я повернулся, стоя на коленях. «Они добрались?» Не прошло и секунды, как все мои друзья и товарищи влетели в окна и рухнули на пол, закрывая лица от осколков. Ну, почти все. Марко… Бертхольд… Энни… Райнер… Саша… – Как много из нас добралось? Меня захлестнула волна вины и ответственности, ужас цеплялся за все мои внутренности. Я приложил руку к лицу, хватаясь пальцами за волосы. «Благодаря смерти наших друзей… Как много погибло в моем отряде?» (Прим. пер.: 8 серия).

***

– ЖАН! Я проснулся, задыхаясь. – Чувак, ну наконец-то, ты проснулся. Боже, ты меня напугал… Было темно. Свет с кухни падал через порог комнаты, освещая сзади большую и круглую голову Конни. – Конни? – прохрипел я и удивился осипшему голосу. – Ага, - сказал он, кладя руку на мое плечо. – Извини, что разбудил, чел, но ты дергался во сне как ненормальный. А еще ты кричал. – Ох, - все, что я смог произнести. Это объясняло боль в горле. – Жан, если честно, то ты начинаешь меня пугать своими кошмарами. О чем хоть они? – Ни о чем, – побормотал я. – Ладно, как хочешь, – проворчал он, отступая назад и садясь на свою кровать. – Извини, что спросил. Вероятно, тебе стоит что-нибудь узнать про них. Ну там, спросить психолога или психиатра, не знаю. Есть же какое заболевание, которое связано с хроническими кошмарами, да? – Конни, я как бы не знаю, болезнь это или нет, но не собираюсь обращаться к психиатру, даже если это серьезное отклонение. Он ничего не ответил. Мы просидели в темноте около минуты. Я заметил, что мое сердце по-прежнему бешено стучало в грудной клетке, а лоб покрылся испариной. Я вдохнул, заполняя легкие большим объемом воздуха, и мне показалось, что они вот-вот лопнут, и мучительно медленно, постепенно я выдыхал. – Разве это помогает? – тихо спросил Конни. – Да, – ответил я. – Помогает, – мой пульс и дыхание вернулись в норму, и я сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. – Почему ты вообще спать завалился? – спросил он. «Так, что-то мы какие-то чересчур любопытные» - мрачно подумал я. – Я что, не могу вздремнуть без тупых вопросов? – спросил я ответ. – А, ну, нет, я не это имел в виду. Бертл сказал, что у тебя плохое настроение, и тебе нужно поспать, чтобы успокоиться. – Ну, да, именно так. «– Мне не нужна твоя помощь, ты вообще мне не нужен!» Я поморщился. Вся моя злость к настоящему времени остыла, и у меня засосало под ложечкой. Меня затошнило. – Я поссорился с Марко. – Ого, – сказал он, выпрямившись. – А до рукоприкладства у вас не дошло? – Что? Нет! Не думаю, что смог бы поднять руку на Марко, чувак, ты что, блин? – Ой, ну извини, – он прислонился спиной к стене, сидя на своей кровати. – Почему хоть поссорились? – Ничего серьезного, – проворчал я, не желая вдаваться в подробности. Затем я слез с постели, спотыкаясь об непонятно что на полу в поисках своих ботинок. – Ты куда? – спросил Конни. – На выход. – Ну, блин, Жан, я просто так спросил. Не надо на мне отыгрываться. Я усмехнулся ему, но, учитывая темноту в комнате, он вряд ли смог видеть меня. Казалось, я все еще пребывал в необщительном настроении. Я, наконец, обнаружил свои ботинки и натянул их, выходя в гостиную. Райнер и Бертхольд находились там, и я почувствовал себя безумно неловко. Не из-за того, что я плохо обращался с Бертом ранее. А потому, что они сосались прямо там, на диване. Они остановились, когда я вошел, и Райнер убрал свой язык. Я избегал их взглядов. – Я просто… хочу взять куртку, – пробубнил я, снимая со спинки дивана. Я повернулся и направился к двери. Когда я оказался в дверном проеме, то повернулся к этим голубкам. – Бертл, – сказал я спокойно. Он выпрямился. – Я, эм, собираюсь в старбакс. Тебе купить чего-нибудь? Мы встретились глазами, и он смущенно улыбнулся мне. Казалось, что он прекрасно понимал, что таким образом я пытался извиниться, потому что мне не хватало мужества просто сказать. – Т-только горячий шоколад, – сказал он, и я натянуто улыбнулся ему, выходя и закрывая за собой дверь, через которую я услышал низкий голос Райнера: – Зачем ему в старбакс в семь часов вечера? То есть он не только за кофе туда идет?

***

Тепло небольшого помещения кафе окутало меня своими объятиями, аромат измельченных кофейных зерен обнадежил мой красный нос обещанием кофе. Я быстро встал в очередь, состоящей из двух-трех человек. Передо мной стоял невысокий парень со светлыми волосами. – Армин? – спросил я. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня своими большими голубыми глазами. – О, привет Жан, – произнес он. – Планируешь не спать допоздна? Я нахмурился. – Скорее, вообще не ложиться. – О, – он сделал шаг вперед, когда очередь продвинулась. Он покосился на меня и сказал: – Эм, не возражаешь, если мы немного поболтаем? Или тебе нужно куда? Мое выражение лица ничего не значило, когда я смотрел ему в глаза. – Да, конечно, мне все равно нечем заняться, – сказал я, решив, что его намерения были просты. За все эти годы, что я знал этого парня, у него никогда не было злого умысла, в отличие от других, так что ему можно было доверять. Мы оставили наш заказ и подошли к столу с диванами, чтобы занять места возле окна, и я обратил внимание, что он заказал три больших стакана с кофе. – Для Эрена и Микасы? – спросил я, он кивнул. - Сегодня я помогаю им подготовиться к тесту. Я ухмыльнулся. – Обычно они потом засыпают на тебе. А еще сомневаюсь, что Микасе нужна помощь… – Я думаю, что она просто хочет быть с Эреном, и не хочет, чтобы ему было совсем фигово, – прощебетал он, мило улыбаясь. – Кстати, - сказал я, – О чем ты хотел со мной поговорить? – Да… об этом, - начал он, уставившись на прилавок. – Зачем ты заказал кофе? Ты готовишься к экзамену или?.. Взгляд, которым он уставился на меня, рассказал мне все, что нужно – он прекрасно знал, зачем я, измученный, пришел за кофе в тот вечер. Поэтому я просто вздохнул и мрачно уставился на него в ответ. – Я так и думал, - он наклонился вперед, сидя на диване. – Жан, у Имир на вечеринке неделю назад… – О боже, – протянул я, подняв руку. – Давай не будем об этом? – Но… – Я правда не хочу говорить об этом. – Правда не хочешь? – он покосился на меня, а я отвернулся, сердито уставившись в темноту, что окутала улицы за окном. Я решил, что если захочу поговорить с кем-либо на эту тему, то это точно будет Армин. В прошлом мы обсуждали подобные вещи. – Что там насчет вечеринки? – буркнул я, все еще не глядя на него. – Я… хочу извиниться. От лица Эрена. Ему не следовало говорить все это… – Армин, – я почувствовал, как мышцы лица расслабились, образуя более мягкое выражение лица, и повернулся, увидев, как он искренне смотрел на меня. – Ты не должен извиняться за него. Он сам в состоянии брать на себя ответственность за свой поганый рот. – Но… Жан? – Да? – Тебе… Тебе стали чаще снится кошмары? Я сглотнул и мрачно закивал головой. – Хорошо… И еще один вопрос, ладно? Я снова кивнул. – Жан, ты еще кого встретил, кто был в твоих снах, здесь, в Тросте? Все мое тело, казалось замерло после этого вопроса, не позволяя двигаться с места. «О, боже». – Армин! Жан! Он слез с дивана, и ему пришлось пощелкать пальцами прямо перед моим носом, чтобы вернуть меня в реальность из состояния забвения. – Пошли, – прошептал он. Я последовал за ним к прилавку, неровно переставляя ноги, и как только мы взяли наши картонные стаканчики, я заметил, как моя рука тряслась. Армин тоже заметил, но оставался невозмутимым, осторожно следя за мной, когда мы вернулись к столу. Меня глубоко восхищало это в Армине – большинство других стали бы переживать, предложили бы донести кофе или еще какую херню. У Армина же была ясная голова в независимости от ситуации. Когда мы вернулись на место, он снова позвал меня: – Жан? – Да? Он попытался еще раз задать мне вопрос. – Ты встретил людей… – Да. – Ох… Я опустил взгляд вниз на колени, чувствуя тошноту. – Ты не хочешь рассказывать ничего конкретного? – он почти прошептал. Я покачал головой. – Нет, все… Все нормально, – я прерывисто выдохнул, с силой проводя пальцами сквозь волосы. – Боже, Армин, я… Я встретил всех. – Всех? Я поставил локти на стол и спрятал лицо в ладонях. – Конни. В моих снах они с Сашей тоже были друзьями. Она ела столько же, как и сейчас, если не больше… И Райнера. Райнера, Бертхольда и Энни. Они были там! – Жан… – Но это еще не все. Имир и Криста тоже… Обе были в снах. Вместе, – мой и без того тихий голос дрожал, приглушенный ладонями и пальцами. – Что насчет Марко? – тихо спросил он. Я выглянул из-за рук, глядя на него. – Марко? Я… Я не знаю. Я… «– Я же говорил тебе, разве нет? Ты создан быть лидером!» Я качнулся вперед над столом, руками хватаясь за живот. – Жан! – Марко! – прошептал я, прижимаясь лбом к холодной поверхности стола. – Ты в порядке? – пробормотал Армин. – Кажется, меня сейчас вырвет, – буркнул я. Мне правда было паршиво. Перед глазами все плыло, а живот скрутило. – Помни: глубокий вдох, – сказал Армин четким спокойным голосом. Я сделал, как он сказал: вдохнул столько воздуха, сколько было возможно. Как только выдохнул, я поставил локоть на стол, запуская пальцы в волосы. – Я так понимаю, что ты помнишь Марко, да? – сказал он. Я кивнул столу. – Он мне просто снился… Мы бежали… Погоди, что? – я поспешно поднял голову, чтобы посмотреть Армину в глаза. – Что значит «помнишь»? Его глаза расширились, и он выглядел так, словно запаниковал. – Эм. Н-ну, я это, в десятом классе ты рассказывал мне о… о каком-то сне. А там был этот парень… Тогда ты описал его точь-в-точь, как Марко. Так что я просто подумал… – Воу, воу, притормози, Армин, вернись назад. Я ничего из этого не помню. Мы смотрели друг на друга: он с тревожным выражением лица, я – в замешательстве. – Это действительно странно… Тебя этот сон встревожил, – сказал он, понизив голос. – Я бы сказал, что очень. Это не то, что тебе следовало бы с такой легкостью забыть… – О чем был тот сон? Как правило, я предпочел бы не обсуждать свои сны, но в тот момент это было важно, и если честно, меня это пугало. – Там было… – его голос затих, и он медленно поднял руки, закрывая рот, а глаза опустил вниз на стол. Он сидел так некоторое время и вспоминал. – Армин? – пробормотал я. Он покачал головой, и его волосы качнулись. Он убрал руки от лица, и его губы были сжаты в тонкую линию. – Послушай, Жан. Иногда мы нечаянно что-то забываем. Незначительные вещи. Воспоминания, которые случайно ускользают от нас. Однако, в других случаях, мы забываем что-то… намеренно. Наш разум не может с ними справиться. Поэтому мы и забываем их. Что-то на столько ужасное, что наш мозг полностью блокирует память. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а тошнота вернулась с удвоенной силой. Я уставился на него с широко открытыми глазами, и мне пришлось вспомнить, как дышать. – Думаю, твой мозг и заблокировал твой сон. Я почувствовал его руку на своей, но я даже не заметил движения с его стороны. – Жан, посмотри на меня, – приказал он. Я смотрел куда угодно, но не на него, затем медленно нашел взглядом лицо Армина. Он произнес: – Я не думаю, что мне стоит рассказывать тебе, про что был тот сон. – Но… – Подумай сам, Жан. Что если тебе приснилось что-то настолько ужасное, что твой мозг решил полностью заблокировать эту информацию? Ты правда хочешь знать, что тебе снилось? Я не ответил ему. Эта идея привела меня в ужас. Постоянные кошмары были и так невыносимы, но неужели этот был настолько пугающим, что в конечном итоге у меня просто не было к нему доступа? – Я не знаю, – ответил я. – Но… Что, если мне снова приснится этот сон? Что мне тогда делать? – Тебе лучше не беспокоиться об этом, пока не придет время. Не вспоминай о нем. Видимо, этот сон был забыт не без причины. Я угрюмо кивнул, отдергивая свою руку, и он убрал свою. – И еще вопрос… – Да? – Ты можешь как-нибудь сделать так, чтобы кошмары не снились? – Не спать, – огрызнулся я. Он ухмыльнулся. – Ты знаешь, про что я. Бывает время, когда тебе они не снятся? Я почувствовал вспышку тепла на лице. – Д-да… Хотя это немного странно. Мне не снятся кошмары, когда я ночую у Марко. Армин посмотрел на меня самым печальным взглядом, который я когда-либо видел у него. Почти душераздирающе. – Ч-что? Неужели все так плохо? Он покачал головой. – Н-нет, не в этом дело. Просто… – он окинул взглядом стол. – Не парься. Тебе стоит почаще спать с ним. – … – Что? – Ничего. – К-кстати, может, вместо того, чтобы всю ночь не спать, лучше стоит попроситься переночевать у него. Я уверен, он не будет возражать. Я издал низкий стон и, сидя на диване, сполз вниз. – Не могу, – заскулил я. – Что? Почему не можешь? – Мы вроде как… поссорились. – Надеюсь, вы не подрались? – Нет! Блин, люди, почему вы все думаете, что мы дрались? Мы просто поссорились, правда. – Ну… Что случилось? Я скрестил руки на груди, легкие сжались от нехватки воздуха. – Мы просто… Думаю, мы чересчур совали нос в дела друг друга. Он не хотел говорить мне, что было с ним, а я не хотел рассказывать ему о кошмарах… Угх, вот говорю сейчас и понимаю, как же все это было тупо. Наверно, не стоило мне устраивать ему чуть ли не допрос… – Никогда не поздно извиниться, – сказал Армин. – Не хочу, – проворчал я. – Я столько гадостей ему наговорил. – И ты просто позволишь вашей дружбе закончиться? Это очень грустно. – Плевать. Мы все равно даже не были друзьями все это время. – Да, – Армин пожал плечами. – Но за столь короткий период вы двое слишком сблизились. Я выпрямился, крепче прижимая скрещенные руки к груди. – Да что ты знаешь о нашей дружбе? А? – Ну, не так много, наверное, – застенчиво признался он. – Он запостил фото на твоей стене, и у меня сложилось впечатление, что вы, ребята, типа того, – он поднял два скрещенных пальца. – Ты ведь спал на его плече и пускал слюни. – ЧТО?! Армин тихо посмеивался, прикрывая рот двумя руками, вытащил телефон и открыл фейсбук, затем отдал мне. Прямо здесь, на моей стене была фотография меня и Марко. Пост был от моего имени, следовательно, фотография была сделана на мой телефон, который держал Марко, а я был рядом с ним. Моя голова лежала у него на плече, глаза были закрыты, а рот открыт, и небольшая ниточка слюны стекала из угла моего рта. На его лице была самая нахальная улыбка, которую я когда-либо видел, и глаза задорно блестели. «Хехе ;)» - прочитал я подпись к фото. – Весело, пиздец, – пробормотал я себе под нос. Я старался говорить с раздражением, но после сказанных мною слов губы растянулись в слабой улыбке. Я прокрутил вниз, читая комментарии. Конни Спрингер: не могу дождаться когда жан увидит это Бертхольд Хубер: если бы на месте Марко был кто-то другой, он точно убил бы его… Марко Ботт: Хаха! Не, меня он тоже убьет. Криста Ленц: Уии! Так мило! Имир: ага, вы точно уверены что вы не вместе? Марко Ботт: Это не то, о чем вы думаете… Конни Спрингер: меня это не удивит. я думаю жан слишком долго торчит рядом с бертхольдом и райнером, поэтому он мог заразиться педерастией Райнер Браун: Теперь можешь завалиться, Конни. - Спасибо, Райнер, - пробормотал я, возвращаясь к фото. Мой взгляд остановился на улыбке Марко, и я с грустью нахмурился. – Ты на самом деле не собираешься забивать на него, да? – спросил Армин. Я оторвал взгляд от его телефона и уставился на него, ощутив прилив уверенности и решимости. – Еще чего. Нет, – это было правдой. У меня не было в планах играть в молчанку с Марко после нашей ссоры. Я просто был слишком гордым, чтобы сделать первый шаг, и неохотно признавался в этом сам себе. Я передал Армину его телефон. – Ты знаешь его лучше, чем я, – произнес он. – Но я думаю, что Марко именно тот человек, который выслушает и примет извинения, не раздумывая. Только ты сделаешь себе хуже, а не он. Дай ему шанс, понял? – Ага, – сказал я. – Спасибо, Армин. Хороший ты парень. Даже не смотря на то, что таскаешься за Эреном, как ненормальный. Армин выглядел опешившим. – Ну, типа, с-спасибо… Ненормальный? Как-то не очень приятно это слышать. После последней фразы, которую он произнес, в его руке завибрировал телефон. Он встал с дивана, уставившись в экран телефона. – Я должен идти, Эрен и Микаса ждут, – сказал он, засовывая телефон в карман и хватая бумажные стаканы. – Не забудь о чем мы говорили только что, ладно? Было приятно с тобой поболтать, Жан. – Да, с тобой тоже, – я махнул ему, наблюдая, как он спешил к выходу. Он остановился у двери. – Ой, точно! Ты собираешься на тусу в выходные? – Что за туса? – В лесу есть одна заброшенная ферма. Эрен и Микаса собираются туда пойти, ну а я с ними. Мы можем взять с собой, кого захотим. Мы уже пригласили Конни, так что я подумал, что он уже тебя пригласил… Я покачал головой. – Ну, я слышал, там будет большой костер, катание на повозке, выпивка, так что можешь приходить с Марко. Ну, ты понял, после того, как вы помиритесь. Он лучезарно улыбнулся, развернулся на пятках и ушел. Я еще оставался сидеть на диване примерно минуту, обдумывая нашу беседу. «Жан, какой вывод мы сегодня сделали?» То, что я должен был извиниться перед Марко как можно скорее, чтобы спать с ним. Э-э, в смысле, в его комнате. Но, сидя там, я понял, что у меня не было ни желания, ни смелости достать телефон. И кстати, мне нужно было отнести Берту его горячий шоколад. Убедившись, что стаканы такие же горячие, как Солнце, я взял их со стола и направился к двери.

***

Два огромных титана уставились на меня через дыру в стене, позади меня совсем еще неопытные курсанты в панике бросились в рассыпную. А потом появился огромный кулак и врезался в рожу одного титана. – Что?! (Прим. пер.: 8 серия) Я резко проснулся. – Ох, ну слава Богу, – пробормотал я, сидя за маленьким столом на кухне и положив голову на руки. Пустой стакан из-под кофе стоял передо мной. Кухня была единственной комнатой, где был включен свет, потому что все остальные легли спать. Конни закрыл дверь в нашу комнату, да и шум из спальни Берта и Райнера значительно утих. Я вообще не собирался спать, но кофеин быстро разнесся по всему моему организму, и меня вырубило. Я был рад, что проснулся до того, когда сон превратился в полноценный кошмар. Я вытащил свой телефон и проверил время. Было чуть за полночь. Потирая глаза, я понял, что у меня был мизерный шанс не спать всю ночь. «Все же стоит ли мне идти спать или нет?» – подумал я. Сколько бы я ненавидел свои кошмары, я всегда вполне справлялся с ними. «– Что если тебе снилось что-то ужасное, и твой мозг решил полностью заблокировать эту информацию?» Ой, ну на фиг этот внутренний голос, я не собирался рисковать. Я быстро снял блокировку телефона, зашел в контакты и нажал на имя Марко. Но… я не знал, что сказать ему. Будет ли он по-прежнему злиться на меня? Или же будет игнорировать? Я вздохнул. Не узнаешь, если не попробуешь, так? Кому: Марко эй ты спишь? В течение целых пятнадцати минут я сидел за кухонным столом, нетерпеливо стуча ногой по полу. Чем он, блин, там занимался? Он ведь не мог уже лечь спать, или мог? Вот блин, скорее всего, он меня игнорил, черт возьми, я ведь это заслужил. Блядь. Кому: Марко слушай. ты наверно спишь или просто не хочешь говорить, но я хочу извиниться. Я вздрогнул, когда печатал это сообщение. Я ненавидел просить прощения. Я продолжил печатать, засунув свою гордость куда подальше с таким энтузиазмом, с каким можно было выпить яду. мне не стоило лезть не в свои дела. мы все еще друзья? я хочу прийти к тебе, если ты не против. плиз. От отчаяния я добавил последние четыре буквы, фактически умоляя его разрешить мне прийти. Но после еще десяти минут стучания ногой по полу и пальцем по экрану, я решил, что, может быть, он серьезно обиделся на меня. Я понимал его. Кому: Марко будет здорово если ты не дрыхнешь. ты игноришь мои смски потому что злишься да? На этот раз ответ пришел спустя пять минут, и я с облегчением вздохнул. Правда, как оказалось, ответ был не таков, какой я ожидал… От: Марко жа нн зчм мнезлитс мы же друзяшшшшшки пмниш ???????/ :):)))):) глпый жн !!!! Эм. Кому: Марко что за нах Я подождал пару минут, чтобы получить от него сообщение в качестве объяснения, но ничего не дождался. В животе появилось неприятное чувство беспокойства, а брови нахмурились, и я нажал на кнопку «Вызов». Прошло почти десять секунд, и он ответил. – Але-е-е-е? – Эм… Марко? Он выдохнул прямо в микрофон. – Жа-а-а-а-а-а-н, - он практически пропел. – Во ты где… – Ты пьяный? Он хихикнул – правда, хихикнул – и сказал: – Возможно, – он на секунду затих. – Я скучаю по тебе, Жан, – он икнул, а я со стоном приложился рукой к лицу. – Как ты так надрался? Черт возьми, Марко, я прямо сейчас приду к тебе, слышишь? – Ну не-е-е-е-т, – протянул он. – Ты опять злишься на меня, да? – его голос был хриплым и вялым, некоторые звуки он проглатывал. – Да нет, блин, я не злюсь, просто… Я уже выхожу, хорошо? Ничего не натвори там без меня. Я сбросил звонок до того, как он начнет смущать меня еще больше, и бросился в комнату, чтобы собрать некоторые вещи, в процессе мешая спать недовольному Конни. Менее чем через пять минут я оказался за дверью с вещами, которые пригодятся мне на следующий день, упакованными в рюкзак. Я бежал через темноту, туман уже полностью окутал территорию общежитий, от чего было гораздо труднее что-либо разглядеть. Когда я, наконец, ворвался через главный вход в общежитие Шина, то слава богу, что дежурной оказалась Петра. – О, привет, Жан! – просияла она, стоя за стойкой регистрации. Я кивнул ей и быстро поспешил наверх, сжимая ремни рюкзака так сильно, что костяшки пальцев побелели. Если бы на месте Петры оказался кто-то другой, мне пришлось бы показывать студенческий билет, и тогда бы поняли, что я живу в другом общежитии. Оказавшись возле комнаты триста двадцать три, я пытался отдышаться. Я постучал костяшками пальцев в дверь. – Марко! – позвал я. – Поло! – Эй, блин, открывай эту гребанную дверь прямо сейчас. Это я, Жан. Я с нетерпением дождался, когда дверная ручка задергалась, и Марко изо всех сил старался открыть дверь. Я чуть было не выбил ее, слишком долго ждал. Наконец, дверь распахнулась, и показался Марко, прислонившись к дверному косяку. Его скулы были светло-розового оттенка с россыпью веснушек, а волосы взлохмачены. – Привет, Жан! – сказал он, делая шаг в сторону, чтобы впустить меня внутрь. И уверяю вас, что его комната была настоящей катастрофой. Пустые банки отвратного пива валялись по всему полу, лежа на боку. Я быстро зашел внутрь и закрыл за собой дверь. – Марко, ты хренов придурок, где ты столько бухла взял? Он лучезарно улыбнулся мне, скатываясь вниз по стене и шлепаясь на задницу. – Это все Имир, – икнул он. – Она такая хорошая! – Ага, прям святоша. Чувак, посмотри на себя! Ты не должен столько пить в одиночку, хочешь отравиться? Какой же ты придурок! Он согнулся и подтянул колени к себе, опуская голову. – Прости… – Гр-р-р! Нет, послушай! – я кинул рюкзак в угол комнаты, а сам встал на колени рядом с ним, положив руку на плечо. – Я просто переживаю за тебя и не хочу, чтобы ты попал в больницу с отравлением или еще что, и… Что за на хрен? Марко поднял голову, чтобы тупо уставиться на меня, и я заметил, что он прижимал к груди какие-то тряпки. – Это моя одежда? Его лицо исказилось в недовольной гримасе, губы надулись, а глаза прикрыл тяжелыми веками. – Я тебе их не отдам, - пробормотал он. У меня чуть челюсть не отпала от раздражения, когда я наблюдал, как он сильнее прижал к себе мою одежду. – Знаешь, ты капец какой странный, когда напьешься. А теперь вставай, идем спать. Я поднялся на ноги, протягивая руку, чтобы помочь ему встать, но он не взял ее. Он просто продолжал смотреть на меня, а потом на глазах появились слезы. «Только не это». – Прости… Прости меня пожалуйста, Жан, – он наклонил голову немного в сторону, прижимая ее к стене. – Ты н-н – ик! – ужен мне. Ты очень мне нужен, – его нос покраснел, и внутри меня что-то болезненно сжалось при взгляде на него. Я снова опустился на колени. – Э-э-э-эй, - тихо позвал я, положив руки на его плечи. – Все хорошо. Мы же лучшие друзья, да? Друзья, которые простят друг друга, так? Он улыбнулся, и одна слеза скатилась вниз по щеке. – О, Боже, нет, нет, нет, не плачь. Что я, по-твоему, должен делать, если ты заплачешь, а, большой ребенок? Я же ничего не смогу сделать, серьезно, перестань плакать, – рукавом кофты я вытер его слезы, и вдруг его лицо вытянулось. Я убрал руку. – Что такое? Он легонько качнулся, и для меня это оказалось сигналом, чтобы вскочить и немедленно броситься к мусорной корзине. Я поставил ее перед ним как раз вовремя. Его стошнило отвратительной массой прямо в мусорный пакет, что был в корзине. В комнате появился запах рвоты, но это неудивительно, учитывая сколько он выпил. Когда он остановился, я схватил бутылку воды со стола и протянул ему. – Сполосни рот, хорошо? Я пойду выброшу, а то воняет. Я взял мусорную корзину, наблюдая за ним, чтобы убедиться, что он сделал так, как я сказал, а затем спустился вниз. Когда я вернулся, он лежал на полу, а рядом моя одежда, о которой он уже забыл. Я сделал вид, будто нечаянно пнул тряпки в сторону вне зоны досягаемости. Я поставил корзину на место, а затем встал над ним, поставив ноги по обе стороны от его торса, наклоняясь к нему. – Ты так напился из-за нашей маленькой ссоры? – спросил я его, выгнув бровь. Марко только вздохнул, медленно мигая. – Я так соскучился по тебе, Жан. Я думал, ты меня ненавидишь. Я скотина. Я закатил глаза. – Нет, ты не скотина, а капец какой замечательный. Как бы то ни было, я бы никогда не смог тебя ненавидеть, – я протянул ему обе руки, чтобы помочь подняться. – И я тоже скучаю по тебе. Он медленно протянул руки в ответ, цепляясь за мои ладони. Я сжал пальцы вокруг его, помогая встать, и, наконец, мне удалось поставить его на ноги. Ну, вроде как. Он полностью оперся на меня, а когда мы шли к его кровати, едва переставлял ноги. После того, как я усадил его на постель, я снял с него обувь и заставил лечь. – Ложись спать, понял? По пути к выключателю я спотыкался о банки, и от резкого звона алюминия по деревянном полу я ругался от раздражения. После того, как комнату поглотила темнота, Марко низко застонал. – Что теперь? – проворчал я, скидывая обувь и пиная в сторону. – Не уходи… – Не уйду, – сказал я, останавливаясь возле его кровати. – Я останусь у тебя сегодня на ночь. Ты не против? Я услышал, как он недовольно промычал. Мои глаза все еще привыкали к темноте, и я улыбнулся ему. – Спокойной ночи, Марк-О! – сильная рука метнулась и крепко схватила меня за предплечье, дернув к себе на постель. Матрас скрипнул пружинами от дополнительного веса, когда я рухнул на Марко сверху. – Ого, эм, что ты… - Тссс, - произнес он. – Ты можешь спать в моей постели, – руки Марко плотно обвились вокруг меня, заманивая в ловушку из теплых объятий. Он перевернулся на бок, тем самым я тоже смог лечь на бок рядом с ним, грубо извиваясь в его руках. – Марко, это не очень хорошая идея! – его лицо становилось все ближе, что я почувствовал его теплое дыхание. – М-марко? - мой голос надломился. Он обвивал мои ноги своими, а его руки держали так, чтобы я не мог шевельнуться. Марко заблокировал меня со всех сторон. Я был в ловушке. А потом, с мучительной медлительностью, он приблизил свое лицо к моему и… Я почти решил, что он собирался поцеловать меня, так как его рот был в нескольких дюймах от моего, и я готов чем угодно поклясться, что по инстинкту я зажмурил глаза и запрокинул голову назад. Но затем он повернул голову в сторону, прижимаясь щекой к моей, опускаясь ниже. От тепла его кожи у меня пошли мурашки. Он остановился возле плеча, затем повернулся и уткнулся носом в сгиб шеи. Я перестал дышать. И он понюхал меня. – Марко?! Но это еще не все. Он спустился ниже, глубоко вдыхая. Я начал нервничать, когда носом он прижался чуть ниже живота, и я чуть было не открыл рот, чтобы сказать ему не опускаться ниже, но потом… «Действительно ли все так плохо?» Я закусил губу, снова ощутив его горячее дыхание под воротником, а в голове мелькнула картинка – образ Марко, который стягивал штаны с моих бедер, а лицо так близко к моему… – О, боже, – прошептал я, быстро мигая, чтобы выкинуть эти мысли из головы. Марко чуть отодвинулся назад, но лицом он все еще прижимался ко мне, затем он снова вернулся к моей шее. – Жан, ты так вкусно пахнешь, – его голос был низким и хриплым. Я сглотнул. – Э-эй… Я думаю, что мне лучше вернуться в свою кровать… Д-да? Он заскулил в ответ, прижимая меня к груди и сдавливая сильнее. Он перекинул ногу через мою талию, и я от удивления вскрикнул. – Поспи со мной, Жан, – попросил он. Мое лицо горело, но я вспомнил совет Армина. «– Тебе стоит почаще спать с ним». Я вздохнул в плечо Марко. – Мне немного тесно, так что, может быть, будет лучше, если… Марко? Единственным его ответом было низкое урчание, которое было более или менее приглушенным храпом. – Пиздец, не могу поверить, – зарычал я. Но, лежа там, уткнувшись носом в футболку Марко и вдыхая его запах (странная смесь хвои, лаванды и оттенком того, что можно назвать личным запахом Марко), я почувствовал, как меня клонило в сон. Его запах, звук тихого дыхания, его сердцебиение, тепло тела, сильные руки… Я чувствовал себя так комфортно. И это было немного странно, но я будто ощутил… себя дома. В безопасности… Я поднял глаза, сумев разглядеть его спящее лицо в темноте. Очаровательный. Будучи невыспавшимся и эмоционально истощенным, я заснул в руках Марко, уткнувшись в него носом, и умиротворенный.

***

Смещение веса с моего тела вытащило меня из глубин моего сознания. Незначительный скрип пружин, а потом глухой звук удара головы о подушку. – Что произошло, – услышал я чье-то жалобное хныканье. Я распахнул глаза. Это был Марко с плотно закрытыми глазами, а темные волосы падали на лицо. – Ты напился, придурок, – ответил я ему. Я заметил, что моя рука обвилась вокруг Марко ночью, и я убрал ее, чтобы протереть свои сонные глаза. – Ты проснулся, – выдохнул он. – Да ну? Марко начал убирать свои конечности с моего тела, отстраняясь как можно дальше от меня. – Извини, – пробормотал он. – Я правда не помню, что именно… случилось. «Ты напился, тебя стошнило, потом затащил меня в постель и всего обнюхал». Но я не сказал ему, а просто зевнул. – Ты все еще злишься на меня? – тихо спросил он. Я повернулся, чтобы посмотреть на него сквозь прикрытые веки. Он выглядел хмурым. – Что? – и тут я вспомнил о нашей наиглупейшей ссоре. – О… Нет, не злюсь, – я моргнул, глядя на его угрюмое выражение. – Иди сюда. Я вытянул руки, обнимая его за плечи и притягивая к себе, чувствуя, как он напрягся. Мои губы оказались возле его уха. – В следующий раз, когда будешь бухать, позови меня, иначе натворишь всяких дел, – зарычал я. – Я не думал, что так напьюсь, – ответил он. – Никто никогда не думает. Больше не тупи и не пей один. Это все из-за нашей вчерашней ссоры, да? Он не ответил. Вместо этого он задал мне еще один вопрос: – Жан, что случилось прошлой ночью? Как ты здесь оказался? Я отстранился от него, снова зевая и сворачиваясь калачиком под одеялом. – Эм… Посмотри в своем телефоне. Особенно сообщения и историю звонков. Он сел, морщась, очевидно, как божий день, от похмелья. Щурясь и осматриваясь вокруг, он вытащил телефон из карман джинсов, которые все еще были на нем, и свет от экрана осветил его веснушки. Я следил, как его глаза мелькали туда-сюда, читая сообщения. Когда, наконец, поднял голову, он спросил: – Стоит ли мне спрашивать о том, что я говорил, когда ты позвонил? – Наверно, нет, – сказал я. – А с тобой все нормально было? Почему ты хотел прийти? Я вздохнул. Я правда не очень хотел говорить ему о своих кошмарах, но он наверняка догадывался. – Можно я скажу, что не хочу говорить об этом прямо сейчас, или мы снова поссоримся? – Ты и не должен… О, боже, Жан, я… То, что я сказал по телефону. Я ничего такого не имел в виду, ты же понимаешь? Я просто… – Заткнись, - вздохнул я. – Ты много извинялся прошлой ночью. Не парься, ок? Я тоже много чего ужасного наговорил. И сожалею об этом. Он нахмурился и выпучил свои карие глаза, и я вспомнил, как он рыдал прошлой ночью. – Не смотри на меня так, – проворчал я. – Ладно… Но, Жан? – он лег обратно рядом со мной, расслабляясь. – Что? – Почему мы лежим вместе на моей кровати? – Это случилось не по моей воле, – сказал я. – Ты сам затащил меня в постель и не отпускал. Он громко застонал, закрывая покрасневшее лицо руками – Прости, – он убрал руки от лица, чтобы снова уставиться на меня широко открытыми глазами. – Я ведь ничего такого не сделал? А если да, то это ничего не значит, ладно?! «- Жан, ты так вкусно пахнешь». Я усмехнулся ему. – Нет. Ничего странного вообще не было. Что ты так боишься, Марко? Что, ты думаешь, ты мог сделать? На его скулах вспыхнул алый румянец, и он пихнул меня. – Просто скажи, что я ничего такого не сделал, Жан! Я серьезно! Меня рассмешила его реакция. – Ладно, ладно, ты ничего не сделал, – он посмотрел на меня. – Серьезно! – я настаивал. – Ты не сделал ничего необычного, кроме того, что затащил в кровать! Если честно, я думаю, что когда ты пьян, то становишься немного прилипчивым… – Немного? – Да. Мы лежали в постели Марко несколько минут, ничего не говоря, наслаждаясь теплом друг друга. Было так приятно, постельное белье пахло Марко. – Сколько сейчас времени? – мягко спросил я, нарушая тишину. Он посмотрел на телефон, щурясь от яркого свечения экрана. – Астрономия через полчаса. – Ох… Ты пойдешь? Он покачал головой, его волосы растрепались по подушке. – Понял, – сказал я, игриво ероша вышеупомянутые волосы и вылезая из постели. Я встал, потянулся и с облегчением застонал, когда кости затрещали и захрустели, затем засунул ноги в ботинки и схватил свой рюкзак. Я остановился у двери. – Тебе принести какой-нибудь еды? – спросил я. Вжимаясь лицом в подушку, он приглушенно пробубнил: – Боже, нет. Я мрачно усмехнулся его несчастью. Вероятно, он не скоро проголодается. – Тогда увидимся, позже. Хорошо, Марко? Поспи немного. Я повернулся и вышел в коридор, где и остановился, закрывая за собой дверь и улыбаясь самому себе. Я пребывал в необычайно легкомысленном и игривом настроении, и не знал, почему. По ту сторону двери я услышал: – Пока, Жан. Игровое настроение увеличилось.

***

От: Марко Теперь я голоден… Я улыбнулся, читая сообщения. Ну, конечно, он проголодался. – Саша! Ты хренова читерша*! – Нет, я выиграла честно и справедливо! Ты должен мне обед, Конни! Я поднял голову и увидел, как эта парочка спорила в гостиной. Они выглядели так, словно сейчас набросятся и побьют друг друга моими же джойстиками. – Сломаете – купите новые, – сказал я, но, казалось, что они меня не услышали. Я пожал плечами, печатая ответ. Кому: Марко понял. хорошо, погоди немного и что нибудь куплю. часик потерпишь? От: Марко. Да. :) Спасибо. Кому: Марко да без б. кстати… мб это странно будет. но можно я переночую у тебя сегодня? обещаю спать на своей кровати Криво усмехаясь, я печатал второе сообщение вдогонку к первому. Кому: Марко только если ты сам это захочешь ;) Его ответ пришел не сразу. От: Марко Конечно, приходи. Ты можешь спать на своей кровати, ты теперь взрослый мальчик! Я верю в тебя. :) Кому: Марко ну спс. скоро буду От: Марко Но… Ты скажешь, что с тобой творится? Например, почему ты так хочешь переночевать у меня? – Хм-м, – поморщился я. Я предполагал, что в какой-то момент мне придется рассказать ему, учитывая, что я, словно паразит, жил за счет его моральной поддержки. Кому: Марко ок. да. когда нибудь придется сказать. после того как ты скажешь что с ТОБОЙ не так От: Марко Заметано. Я откинулся на спинку стула, сидя за кухонным столом, торопливо закрывая книги и убирая письменные принадлежности с глаз долой. Мне нужно было принять душ и собрать кое-какие вещи. В тот вечер я принес две большие коробки с нашей любимой пиццей, и мы молча ели. Я захватил с собой полный рюкзак учебников и конспектов, и большую часть времени я решал задачи и прочие задания. А Марко, в основном, просто наблюдал за мной, хотя сомневаюсь, что был таким уж интересным. – Тебе придется помочь мне с астрономией, – сказал он, и я мягко улыбнулся. – Тебе не понадобилась бы моя помощь, если бы ты не был таким алкашом. Он хмыкнул. – Я не алкаш! Так ты поможешь мне? – Да, да, - засмеялся я. – Только дай мне закончить, ладно? Пятнадцать минут. – Хорошо, – сказал он, протягивая руку за очередным куском пиццы. Большую часть вечера мы изучали мои конспекты, и мне стоит признаться, что я срывался на него раз или два… Совесть меня мучила, и мне приходилось извиняться за свою вспыльчивость, но он не придавал этому значения. Я злился на него, потому что он жутко тормозил, когда я пытался ему что-то объяснить. Я чувствовал себя ужасным учителем. Блин, да я реально хреновый учитель, но это не мешало Марко продолжать меня слушать и пытаться понять мои дерьмовые объяснения, и за это я восхищался им. В тот вечер, мы почти не перекидывались шутками, не стебались друг на другом… Такое впечатление, будто после нашей ссоры мы были слишком ранимы, не хотели случайно задеть друг друга, поэтому все наши действия и разговоры были непривычно нежными и деликатными. Думаю, мы просто хотели убедиться, что каждый из нас был в полном порядке, без каких-либо обид. Мы хотели дать понять, что мы важны друг другу. Мы избегали разговоров о личных проблемах и кошмарах, вместо этого предпочитая сосредоточиться на учебе и планах на будущие выходные. На следующий день у нас стояла первая пара, так что легли мы спать пораньше, на этот раз каждый на своей кровати.

***

Я бродил по забрызганной кровью улице, пепел, словно снег, падал на землю. На моем лице небольшая повязка, закрывавшая рот и нос и защищавшая мои легкие, когда я шел мимо распределения тел умерших. Так много погибло. Мухи и комары жужжали, мерзкий запах гнилой плоти пронизывал воздух. Когда я плелся по дороге, вымощенной булыжниками, то на мгновение уставился на свои руки в перчатках. И как только я поднял глаза, я ахнул, остановившись, как вкопанный. Передо мной лежал, прислонившись спиной к стене ближайшего здания молодой парень, а под ним были окрашенные кровью камни. У него была только одна рука и половина лица, его ребра торчали из разорванной окровавленной плоти на правом боку. Зубы торчали из его разодранного рта, я обратил внимание, что его единственный целый глаз остался открытым, остекленевшим, безжизненным и карим. Я также обратил внимание на его черные волосы и веснушки, которые украшали его скулу, и я понял, кому принадлежал этот изуродованный труп. – Это ты… Марко? – Кадет! – ко мне подошла женщина, одетая во все белое и державшая в руках папку. – Ты знаешь его имя? Широко открытыми глазами я уставился на свои дрожащие руки, бормоча себе под нос и не веря. – Не могу поверить… Это не он, – прошептал я. – Марко… Что произошло? Что случилось, Марко? Что случилось? Что… … случилось? (Прим. пер.: 13 серия)

***

– Жан? Я обернулся и упал на пол с глухим стуком. В комнате было темно, я ни черта не видел. Перед глазами все также стоял образ Марко, его разодранное и пропитанное кровью тело разлагалось под падающим пеплом. Как можно быстрее я поднялся на ноги, не обращая внимания на головокружение, которое едва не отправило меня обратно на пол. «Свет, мне нужен свет, мне нужно увидеть, где я, где Марко. Боже, где я…» Мои мысли путались от панического состояния, мое дыхание тяжелое и рваное. Я нащупал стол, который, насколько я помнил, должен был стоять рядом с моей кроватью, и вцепился в него, ища лампу, от чего несколько бумажек слетело на пол. – Эй, что-то случилось… Ай! Я чуть было не сбил лампу со стола, включая ее. Тусклый свет осветил небольшую комнату общежития. Комнату Марко. Я был в Тросте, в университете, все правильно. Я перевел взгляд на кровать Марко, что находилась через всю комнату от меня. Мое сердце болезненным стуком отдавалось в груди, пока я смотрел на него – он сидел с широко открытыми глазами, одеяло закрывало лицо там, где должна быть правая часть лица. «Должна быть». – Жан? – прошептал он. Я заковылял к его кровати, ноги отказывались двигаться, пока я не поставил колено на край матраса. Я наклонился к нему, а он отстранился от меня. – Марко, – прошептал я. – Не двигайся. Он напрягся, уставившись на меня единственным видимым глазом в ужасе. Медленно, медленно, еще медленнее я поднимал трясущуюся руку… «Что если там нет? Что если он…» Пальцами, наконец, я нащупал толстое стеганное одеяло и крепко схватил за край. Я затаил дыхание и потянул в сторону. Одеяло упало, обнажая целого и невредимого Марко. Два глаза. Две скулы. Два набора веснушек. Я уставился, осматривая прекрасный и совершенный вид живого Марко. Спустя мгновение я выдохнул, все мое тело с облегчением расслабилось. В глазах было размыто, я моргнул, и слезы покатились по щеке. – Марко, – я вздохнул. Мои плечи дрожали, когда я подносил руку к его лицу. – Ты жив, – я осторожно провел ловкими пальцами по щеке, поражаясь, насколько живым он был. – Ты жив, – повторил я. Из глаз стекало все больше слез, и я зарыдал. – Господи, ты жив. Он потянул меня на кровать, стискивая руками за плечи и прижимая к себе. Он был сильным, крепким и теплым, держа холодное и дрожащее мое тело. – Жан, успокойся, пожалуйста, не плачь… Жан… Я уткнулся лицом в плечо, цепляясь за его футболку и вздрагивая от неконтролируемого рыдания. – Марко! – я плакал, тяжело дыша. – Жан… Ох, Жан… Я здесь… – я никогда не был так рад и счастлив, с облегчением слушая его голос, и я хотел, чтобы он никогда не переставал говорить. На душе было невероятное облегчение, но в тоже время я был сильно расстроен, подавлен и напуган. Этот кошмар будет преследовать меня до конца моей гребанной жизни. Я никогда не забуду его, даже не смотря на то, что так отчаянно хотел этого… Кровь. Кости. Разложение. Угроза того, чтобы жить без Марко. Марко, который умер ужасной смертью. Он был один. Я был не с ним, он умер в одиночестве. Но он жив. Ведь в тот момент он обнимал меня. Я плакал в плечо и почувствовал, как пальцы нежно поглаживали мои волосы, спускаясь ниже, к коротким волоскам, и я расслабился. Я перестал рыдать, и вместо этого послышались икота, всхлипы, вздохи и хлюпанье, которые с легкостью срывались с моих губ. Я почувствовал, как он прижался щекой к моей макушке, мягко уткнувшись носом. – Останешься в моей кровати? – прошептал он. Я кивнул. Я ни за что не отпустил бы его. Я бы никогда не сделал это. Он не стал выключать свет, а даже если бы он попытался это сделать, то я бы не разрешил ему. Я хотел его видеть. Я хотел видеть его лицо, правую руку, милую улыбку на лице, а не уродливую гримасу. Видеть его веснушки, черные волосы и два больших карих глаза. Он уложил меня в кровать рядом с собой, укрывая нас обоих одеялом. Я прижался к нему, положив голову на грудь. Его дыхание. Его сердцебиение. Его руки держали меня в объятиях всю ночь. Вот я и показал Марко свою слабую и наиболее уязвимую сторону, и мне было абсолютно все равно. Он обнимал меня, он был живым, и это все, что тогда имело значение. Из всех снов, которые мне снились, ни один не мог сравниться с тем, где с тошнотворным ужасом я смотрел на лучшего друга, которого я нашел на улице, разорванного и окровавленного. Я был единственным, кто смог опознать его. Эти кошмары были неимоверно жестоки. Я не знал, что они значили, почему снились мне, только то, что они были жестоки. Единственный плюс был в том, что это всего лишь сны, неприятные и пугающие плоды моего собственного воображения. «Ох, какая снисходительность, что пугающая и кровавая жестокость была всего лишь сном» - с горечью подумал я. «Какая снисходительная жестокость». Потому что мне пришлось увидеть безжизненное и изуродованное тело моего лучшего друга. Потому что мне пришлось узнать необъяснимую боль утраты человека, который был самым важным для меня. Пусть там было разорванное надвое тело Марко, мне казалось, что это произошло с моей душой. «- Что если тебе приснилось что-то настолько ужасное, что твой мозг решил полностью заблокировать эту информацию?»