Like A Drum

Это напоминало кошмар, Который причинял мне боль, Потому что никто не хочет Слишком быстро умирать. Я помню день скорби. Теперь это странно для меня. Я мог видеть твое лицо, Я мог слышать твой голос. (с) Hiroyuki Sawano - The Reluctant Heroes

***

«Глубокий вдох», - пришлось самому себе напомнить, глубоко вдыхая через нос, пока вода стекала с лица. Я открыл глаза и увидел в отражении себя, склонившегося над раковиной под флуоресцентным освещением, и выдохнул через рот. Позади меня несколько кабинок выстроились в линию и были свободны. По крайней мере, я надеялся на это. Откуда-то в помещении зазвучали медленные, успокаивающие звуки рояля, эхом отражаясь по коридорам и проникая через дверь туалета. «Возьми себя в руки, Жан, так ты, блядь, рехнешься», - подумал я, глядя на утомленные и ввалившиеся глаза. Я так устал. Чертовски устал от этих долбанных кошмаров, которые не давали мне ничего, кроме проблем, и все же, они не пошли на спад – напротив, они становились все хуже и хуже, ярче, а этого хотелось меньше всего. В ту ночь Марко любезно разрешил спать в его постели, когда мне снилась его смерть. Я вздохнул, вспоминая, какой жалкой размазней был. От приступа стыда я сжал пальцы в кулаки, держа их на краю раковины. Он был слишком любезен, чтобы позволить мне спать на его кровати даже после того, как я отказался объяснять. Я вспомнил, как решил не пропускать пару в среду от страха находиться слишком долго и далеко от него, а недостаток сна запивал энергетиками и кофе. Все слова на лекции по астрономии прошли мимо моих ушей – я постоянно оборачивался, чтобы убедиться в его присутствии, что Марко был жив и здоров. И каждый раз я боялся: мне было страшно, что я увижу только один, потускневший от смерти глаз, вместо двух. Я вздрогнул от воспоминания, выпрямился и вытащил бумажное полотенце из автомата. В ту ночь было чертовски приятно упасть на кровать, от подушки пахло шампунем с лавандой, тем девчачьим дерьмом, которое купила ему мать, за что я постоянно стебался над ним. В тайне мне нравился этот шампунь, но хрена с два я ему сказал бы. Я вытирал лицо, вспоминая события той ночи… - Ты так и собираешься спать? – услышал я, растянувшись на его постели, когда он стоял надо мной. - Угу, - лицом я уткнулся в подушку, которая заглушала мои слова, но, будучи слишком уставшим, меня хватило только на мычание. Я понял, что он встал на колени, а затем его пальцы развязывали мои шнурки. - Значит, ты сегодня снова будешь спать в моей постели? – спросил он, снимая ботинок. И, будучи самым ничтожным и подлым человеком на территории общежития, я повернулся, глядя на него сверху вниз, и произнес: - Прошу. Мой голос дрогнул и прозвучал невероятно жалостливо, но я был слишком уставшим, так что мне было по боку. Как будто я грязножопый ребенок, бессовестно умоляющий во время шторма поспать в родительской постельке. Марко дружелюбно улыбнулся, снимая второй ботинок, и это успокоило мои нервы. Мне не стоило даже допускать мысли, что Марко осуждал меня за все. Он был слишком добрым. Он выключил свет, снял с себя одежду и подвинул меня в сторону, освобождая для себя место, так как я был слишком уставшим, чтобы двигаться самому. Он лежал на спине, так близко, и смотрел в потолок, мне пришлось удержаться и не уткнуться в теплое тело… Он всегда был таким теплым, это несправедливо. К тому же, я неуверенно себя чувствовал: веки наливались свинцом, но я продолжал смотреть на силуэт Марко в темноте, так как боялся, что если закрою глаза, а потом открою, то не увижу половину его тела. - Марко? Он повернул голову в мою сторону, но я не смог разглядеть выражение его лица в темноте. - Да? Я не решался придвинуться к нему ближе, испытывая отвращение к самому себе, чтобы спросить. - Ты не против, если я лягу к тебе поближе? – нервно прошептал я. Он не ответил, не шевельнулся, не подал какого-либо знака, так что я начал терять надежду, решив, что ступил. - В с-смысле… Забей, глупость ляпнул, я просто… - З-заткнись, Жан, - прервал он. - Все нормально. «Он сказал, что все нормально, так что вперед», - сказал я себе, сделав глубокий вдох и двигаясь к нему, пока лицом не прижался куда-то в бок. - Так нормально? – спросил я, начиная засыпать. По какой-то причине меня успокаивало, что он лежал рядом со мной, как будто ощущение его близости каким-то чудом спасало его от смерти. Марко вздохнул, а потом произнес: - Нет. Я напрягся, поднимая голову вверх. Его… что-то не устраивало? - П-почему? «Что не так я делаю? Ему не удобно? Господи, а что, если он сейчас отправит меня на другую кровать…» Однако мои безудержные мысли прекратились, когда он лег на бок лицом ко мне, затем обнял и притянул к груди так, чтобы я мог слышать его прерывистое дыхание и сердцебиение. - Вот так, - проговорил он. – Так же лучше, а? Я смог только кивнуть в знак согласия, обвивая его талию руками, расслабляясь и вздыхая. Это было лучше, чем то, что я просил, и на мгновение я задумался, что за херня творилась у меня в животе - все переворачивалось, внутренности как только не закручивались, но я не обратил на это внимания. Я был слишком сонным, чтобы сосредоточиться на чем-то одном. - Спасибо, Марко, - пробормотал я, закрывая глаза. В смутных чертах помню, как вырвался гул из его груди, а затем я услышал: - Спокойной ночи, Жан. Я вздохнул, позволяя небольшой улыбке появиться на моих губах, и выкинул бумажное полотенце. Спать с Марко было здорово… Спать! Спать рядом с Марко было здорово! Рядом с ним. В платоническом смысле. Как было бы хорошо спать рядом с ним еще раз в последующую ночь. Наконец, почувствовав себя немного психически стабильным после кошмара, в четверг вечером я решил спать на своей кровати, но в комнате Марко. Он согласился, сказав, что это замечательная идея отучить себя от него. Мне следовало догадаться, что, как только я заснул, то сразу оказался в этих долбанных кошмарах, от которых постоянно бежал. Плохим, все-таки, было решение. В ту ночь мне снился огромный костер. Пепел поднимался, танцевал и порхал на ветру, освещаемый оранжевым пламенем, от которого убегал, улетая в ночь выше и выше… Их оранжевое свечение выделялось на фоне серебряных мерцающих звезд. Всхлипы Конни звучали так реалистично, сон был таким же ярким, как все остальные: он сидел на земле, держась за голову руками, а слезы текли по лицу. Саша стояла рядом с ним, Имир и Криста справа от нее; их пустые глаза уставились вперед, на костер. Да. Это был погребальный костер. Костер для трупов, где тело за телом сгорало дотла. Тот же пепел, что витал в воздухе. Тот же пепел, который был когда-то Марко, светился и точками мелькал в темном небе так же, как веснушки на его лице. Он был мертв. Я заметил несколько крошечных обломков обугленных костей на земле, в саже и пепле. Я присел на корточки и поднял их, держа в ладони. «Эй, Марко… Теперь я даже не знаю, какие из этих костей твои». (Прим.пер.: 16 серия) Мне пришлось вырвать себя из воспоминаний, спрятав лицо в сгибе локтя и стоя посередине общественного туалета с желанием избавиться от мыслей. Мне становилось хуже всякий раз, когда размышления о снах затягивались. После той ночи я проснулся на холодном паркетном полу; солнечные лучи раннего утра проникали в окно; я держал правую руку над собой, сжатую в кулак, а левая держалась за запястье правой. Я моментально перевел взгляд на спящего Марко, грудь которого поднималась и опускалась при каждом вдохе и выдохе. Я не будил его. Я ждал его пробуждения, сидя возле кровати и любуясь чертами его лица, ничем не омраченными в свете утреннего солнца. Он мирно спал на боку, свернувшись калачиком на краю; его черные волосы падали на глаза. Возможно, я провел пальцами несколько раз по его волосам, а может и нет. Может, они были мягкими, или нет. И пахли лавандой. Я просто обязан был принять тот факт, что он был живым, ясно? Вот и все. Любой бы погладил его спящее лицо и пробежался пальцами по веснушкам после приснившегося кошмара. Любой. Ничего особенного. Все что я могу сказать, так это слава Богу, что он крепко спал. Само собой разумеется, Марко ничего не знал о том кошмаре, а я ничего не рассказывал, только то, что крепко спал. Дверь в туалет со скрипом отворилась, и я быстро пришел в себя, выпрямляясь, когда какой-то парень зашел и направился к писуарам. Я воспринял это как сигнал уйти. Когда я гулял по коридору студенческого профкома, мои кроссовки скрипели по недавно вымытому полу, и я кое-что заметил… Было слишком тихо… «Откуда шла музыка?» Я продолжал ступать вперед, пока не наткнулся на небольшой зал, в котором стоял рояль для общего пользования студентов. Несколько человек сидели, развалившись на мягких диванах и креслах, одна парочка обнималась на диване, а на кресле девушка уткнулась в книгу. А за роялем сидел темноволосый парень с веснушками. Но я бы не догадался, что у него веснушки, если бы не знал его, так как он закрывал лицо руками. Нагло усмехнувшись, я побрел к роялю и встал возле него с левой стороны, чтобы смотреть на Марко, когда он уберет руки. Но когда он сделал это – я должен добавить, что его лицо горело алым румянцем – он не заметил меня, слишком погруженный в свои мысли, положив руки на черные и белые клавиши. Его рассеяность… отчасти милая. Он начал играть грустную мелодию, которая убегала из-под кончиков пальцев, и я не мог сдержать улыбки, наблюдая за ним. Он тоже улыбнулся; легкий румянец пылал на скулах. Улыбка была теплой и милой, карие глаза блестели тем, что можно было назвать нежностью, и я скрестил руки на груди, глядя на его прыгающие по клавишам пальцы. «О чем он думает?» - задумался я, любуясь солнечным светом, который освещал его правую половину лица. Песня, которую он играл, была… тихой. И немного грустной. Но мне она очень понравилась. Правда, мелодия была немного унылой, было в ней что-то такое легкое и воздушное, но я точно не мог сказать, что это… Я хотел послушать еще. Он стал блуждать взглядом, продолжая играть, пока не наткнулся на меня. Его ошеломленное выражение лица исчезло, как только он спустился на Землю. - ГОСПОДИ БОЖЕ, ЖАН! Музыка резко прервалась; на его лице появилось испуганное выражение, он подпрыгнул на месте и скрестил руки на груди. Я не смог удержаться от смеха, было капец как смешно. - Ты бы себя видел! – я засмеялся еще сильнее. Счастье больше не отображалось на его лице, и он сердито уставился на меня, спустившись, наконец, с седьмого неба. Я быстро успокоился, и улыбка заменила собой усмешку. - Не смотри на меня так, - сказал я. - Как давно ты здесь? – проворчал он. - Не так уж и долго, - ответил я. – Некоторое время ты закрывал лицо руками, даже не знаю, почему. - Так долго?! – он чуть не закричал; его лицо полностью покраснело от стыда. - Расслабься, - сказал я, обходя рояль и садясь рядом с ним на старую банкетку, которая заскрипела под дополнительным весом. – Тебя так легко смутить. Ты бы видел свое красное лицо сейчас… - он игриво толкнул меня в плечо, чуть не столкнув со скамейки: - Хотя ты действительно здорово играешь на рояле… - произнес я. - Вау. Затем он отвернулся от меня, его лицо как-то смогло покраснеть еще больше. - С-спасибо… Я отвел от него взгляд, наклоняясь к роялю и поднимая палец. Я нажал на случайную клавишу, и нота раздалась в непривычно тихом помещении. - Как называется эта песня? Мне очень понравилось. Он выпрямился. - Правда? – он покосился на меня. Я кивнул. – Я, эм… У этой песни нет названия… Я пока что не придумал. Я резко и шумно вздохнул, удивляясь. - Что? Хочешь сказать, что ты сам ее написал? Марко улыбнулся и утвердительно кивнул. - Сыграй для меня! – потребовал я, так как действительно хотел услышать больше. - Ч-что? Жан, нет, я не дописал… - Да мне как-то похуй. Он робко нахмурился, вскидывая брови вверх. - Даже не знаю. - Но ты же просто играл несколько минут назад… - Я знаю, но… - Так что сейчас изменилось? Он нашел время, чтобы долго и пристально смотреть на меня, впиваясь взглядом в мои глаза, пока я, наконец, не врубился. - Какого хрена? Почему я не могу посмотреть? - Я просто… Я нервничаю, а значит облажаюсь, понял? Это просто смешно – кого это волновало? - И что? Марко, мне все равно. Ты что, думаешь, я буду смеяться, если ты ошибешься? Он что-то пробормотал себе под нос. Мои уши успели захватить только часть слов – «тебя» и «это». Мелкий засранец. - Что ты сказал? – зарычал я. - Ничего. - Марко, пожалуйста, - умолял я. - Мне очень нравится смотреть, как ты играешь. Помнишь, как ты сказал, что сыграешь для меня? На вечеринке Хеллоуина. Ты обещал. - Я ничего тебе не обещал, - он оставался невозмутимым с ухмылкой на губах, и я нахмурился, уставившись на него. Под моим взглядом он сдался, резко отвернулся и покраснел. - Л-ладно, - пробубнил он, положив руки на рояль. - Только не смейся. - Я же сказал, что не буду. Он отодвинулся от меня и от моего плеча, ставя пальцы в нужном положением. Я наблюдал, как он сделал глубокий вдох, а затем проиграл первые ноты. Они были тихими и нежными, создавая грустную мелодию… Его палец соскользнул, и лишний звук нарушил гармоничный поток музыки. Марко замер, широко раскрыв глаза. Я толкнул его, не желая, чтобы он останавливался. - Продолжай, - настойчиво попросил я. Он сделал еще один вдох и вернулся к музыке. Во второй раз получилось лучше: поток нот звучал безостановочно, аккорды, ноты, звуки смешивались в единую выразительную композицию. Я был под большим впечатлением – он сам написал эту песню. Он написал ее, а это уже много значило для меня по некоторым причинам. Что-то в этой песне было очень личное, будто я получил возможность заглянуть в душу Марко. Его нога нажимала на медную педаль, сплетая звуки в мелодию, изменяя их, заглушая. Простыми словами - песня была прекрасной. Низкие аккорды присоединились к высоким, и он остановился, убирая руки от инструмента. Долгие секунды мы ничего не говорили - тишина звенела в ушах. - Почему ты остановился? – спросил я. Он повернулся ко мне. - Это все, что написал. Я ведь только начал над ней работать. Я несколько раз моргнул, осмысливая его слова и снова глядя на рояль. - Грустноватая песня… - Есть немного, - согласился он. - Мне очень нравится. - Да… Мне тоже.

***

- Эй вы, залезайте уже в этот хренов фургон, у меня нет времени! Наступил субботний вечер, принося с собой вечеринку на ферме, на которую нас с Марко пригласил Армин. День был слишком ветреный; холод кусал мои пальцы, а конечности окоченели от холода. Небо становилось красным, окрашенным лучами заходящего солнца; другой порыв ветра зашумел мертвыми листьями, которые все еще держались за голые ветви близстоящих деревьев. Все мы прижимались друг к другу от холода, а Эрен пытался вытолкнуть меня из самого теплого места в группе: из центра. Начались пассивно-агрессивные тычки, которые переросли в сильные толчки, пока не вмешалась Микаса. Я был позорно изгнан на суровую окраину группы. Марко присоединился ко мне, ведь он хороший друг. Эрен упивался своей победой, стоя в теплом центре. Господи Боже, ну и осел. Бертхольд, Райнер, Энни, Микаса, Эрен, Армин, Саша, Конни, Марко и собственно я сам ожидали, когда Имир прикатит на своем старом фургоне в надежде погреться. Это нечто едва ли выглядело работающей, не говоря уже об отсутствии регулятора температуры. Криста мило улыбнулась и помахала нам всем с пассажирского сиденья. - Самая настоящая развалюха, - проворчал я себе под нос, замечая, сколько ржавчины и облезлой краски было на машине. Марко усмехнулся. Как только Бертхольд, Райнер и Энни залезли внутрь, Армин робко и настороженно оглядывал гниющий салон; в его глазах читалось отвращение. - А мы… точно все поместимся? – спросил он. Имир толкнула его сзади, отправив в полет с посадкой на сиденье позади Бертхольда. - Не-а, - ответила Имир. – Вам, ребятки, просто придется втиснуться. Микаса и Эрен присоединились к Армину на задние сиденья; Саша с Конни втиснулись на место позади Энни, плечом к Эрену. - А как же мы? – усмехнулся я. Нам с Марко нужно было устроиться в говно-фургоне позапрошлого века. Каждый сидящий указал в сторону багажника. «Блядь, ну конечно». Мы с Марко открыли задние двери фургона и увидели разбросанные банки с пивом по грязному полу и кулер в углу. - Вы, двое, следите за ним, чтобы он оставался закрытым, усекли? – сказала Имир, карабкаясь своими длинными ногами на место водителя с большим рулем и хлопнула дверью, после чего отлетели куски ржавчины. Чудо, что она не отвалилась. - Ты решила взять побольше своего дерьмового пива? – пожаловался я, глядя на Имир через зазор между головами Армина и Микасы. Она ухмыльнулась мне в зеркало заднего вида и насмешливо фыркнула, разгоняя двигатель. Облако дыма повалило из-под капота. – Марко решил взять своего дерьмового бойфренда? Марко растерялся, издавая странное бормотание, которое больше походило на звуки утопающего кота. Райнер стрельнул забавным взглядом. Я бы тоже посмеялся, если бы не был так раздражен. - Я НЕ ЕГО БОЙФРЕНД! – крикнул я прямо в ухо Армину, на что тот сердито уставился на меня. Эрен, улыбаясь, сказал: - Ага. Марко же слишком хорош для тебя! Меня не удивило, что он позволил себе ляпнуть это, так что в момент, когда он отвернулся, я дал ему подзатыльник. Имир уже тронулась с тротуара и помчалась вдоль улицы. Марко было несложно убедить пойти на вечеринку, ведь я просто объявил, что без него не пойду. Хотя я и так не знал, зачем мне туда идти. Армин настоял, сказав, что Эрен и Микаса заставили его пойти, и он предпочел быть вместе со своими друзьями. Он и меня так же убедил, назвав своим другом. Поэтому мы все оказались на очередной тусовке. Ура. Такая вечеринка, по словам Армина, была традиционной в университете, так что очевидно, что там будет присутствовать много народу. Звучало довольно круто, учитывая, что устраивали ее на старой ферме неизвестно где в комплекте с повозкой, костром и бухлом. Мы сидели в задней части фургона Имир, и холодные банки ударялись о нас. Как только автомобиль накренился и качнулся, я вспомнил последний кошмар, который завладел моими мыслями, и понял, что костер я ждал меньше всего. Он подвергнет меня психологической пытке. Но прежде, вместо психологической пришла физическая… Вскоре я познал всю боль от банок, посыпавшихся на меня со всех сторон. Пока ферма ожидала нас глубоко в лесу, Имир ехала по проселочным дорогам без фонарей. Знаете, это довольно жутковато, когда источник света только фара (да, одна фара, другая сломана) освещающая дорогу. - Смотри, сейчас завезет нас хрен знает куда, - пошутил Райнер, игриво толкая своего парня, но Бертхольд выглядел напуганным, а еще ему пришлось горбиться всю поездку из-за высокого роста, так как ему было неудобно сидеть в прямом положении в тесном пространстве. - Не боись, - Имир бросила нам всем злобную усмешку. – Я знаю короткую дорогу! В один миг я застыл от ужаса, когда Имир резко дернула руль… и тогда меня швырнуло на Марко; фургон резко повернулся, отклоняясь от курса в лес. Эта сучка хотела всех нас угробить. Мы все подскочили, поскольку фургон катился вниз с крутого и каменистого склона, а ветки хлестали по машине. Каждый кричал во все горло, а Имир гоготала, везя нас к нашей смерти. - ЧОКНУТАЯ СУЧКА! – кричал Конни, руками хватая Сашу и удерживая ее на месте. Я прижался к Марко, и мы оба орали от страха и боли, когда банки подпрыгнули с пола и посыпались на нас, атакуя, будто были разумными существами. - КУЛЕР! – закричал Марко, и я повернулся и увидел, как холодильник перекатывался открытым, выпуская наружу гору банок и льда. Я прыгнул вперед и захлопнул крышку, крича «БЛЯ», когда одна банка ударилась о мою голову. Фургон тряхнуло, поворачивая влево и снова бросая меня. Вскоре я и Марко оказались покрыты льдом и банками. Поездка ужасов закончилась так же быстро, как и началась - хренов фургон затормозил. Мы с Марко рухнули друг на друга, а банки из-под пива с грохотом упали на пол, лишенные жизни. «Так я и думал, ублюдки». Я посмотрел на банки в ожидании, когда те снова набросятся на меня. Ни фига. Очко в пользу Жана. Остальным пассажирам тоже досталось. Я заметил вмятины на крыше над головой Бертхольда. Микаса держала Армина и Эрена, Криста не выпускала из рук ремень безопасности. Райнер держался за Энни, а Саша и Конни цеплялись друг за друга. Имир, что неудивительно, была абсолютно невозмутимой. - Приехали, - объявила она. - Выметайтесь из машины. Повторять дважды не пришлось – все сразу выскочили из фургона. Она начала жаловаться на меня, что мы не следили за кулером, что лед в салоне, и что виноваты мы с Марко. Между нами двумя завязалась драка, но я сомневался в своей победе, но и признавать этого не стал. Она чуть не убила всех нас, а на меня злилась за то, что я не уследил за кулером?! Да какого хуя?! Вмешался Райнер и оттащил меня в сторону. - Почему бы вам с Марко не пойти и не погреться у костра? – настоял он. Марко схватил меня за руку, и я заметил, как он дрожал, сжимаясь под курткой. - Пошли, - он вздохнул и потянул меня в сторону костра подальше от Имир. По пути я смог хорошенько осмотреть местность. Вокруг поляны росли деревья, образуя большой круг с костром по центру, пламя которого поднималось высоко в небо, а внутри я смог разглядеть обломки поломанной старой мебели, которые пожирал огонь. Оранжевое свечение было повсюду, сотни любителей вечеринок бродили вокруг в мерцающем свете. Пока мы с Марко шли по мертвой траве, я заметил длинный раскладной стол с едой и напитками. Саша и Конни уже накладывали в свои тарелки пиццу и чипсы. И все же, в основном Саша. На краю поляны стояло большое покосившееся здание, деревянная конструкция которого выглядела гнилой и старой от времени. Кто знал, сколько лет этой ферме, не говоря уже о внутренней безопасности. Однако казалось, никто не задумывался о безопасности, поскольку прожекторы излучали яркий свет, льющийся из двойных дверей и чердачного окна, в такт пульсирующей и неприятно громкой музыки. Может быть, дело было во мне, но я точно заметил, как старое здание дрожало от каждого бита. Группа пьяных студентов сперва шаталась по поляне, а затем они пытались попасть внутрь этой развалюхи. Я наблюдал, как Имир потащила Кристу к сомнительно надежному дому, и блондинка по пути успела захватить со стола кусок пиццы. Марко и я случайно врезались в несколько пьяниц по пути к костру. – Вечно ты устраиваешь подобные сцены, - упрекнул он, и я выдернул руку из его. - Имир только что чуть не угробила нас всех в своей сраной машине, и это я устраиваю сцены?! Он просто засмеялся, качая головой и разбрызгивая капли воды и наполовину растаявший лед, который упал с волос. - Поди сюда, - произнес он, подходя ко мне. – У тебя лед в волосах… Я заставил себя промолчать, хмурясь себе под ноги, когда он вытирал мои влажные волосы. - Если бы не Имир, то и льда бы не было в волосах… Он хлопнул меня по макушке, тем самым заставляя заткнуться. - Цыц. Забудь об этом. Мы же на вечеринку приехали. - Да, но она и домой должна нас отвезти. Я смотрел на него, наблюдая, как радостное выражение исчезало с лица. - Ну да. Я фыркнул, закатывая глаза. - Зачем мы вообще сюда приехали… - Ну, это не я обещал Армину, что мы придем сюда, - напомнил он мне, проводя пальцами по волосам. Я закрыл глаза, наслаждаясь приятным ощущением и тайно желая позволить ему играть с моими волосами хоть целую вечность. Но если озвучить вслух, то будет казаться немного… Ну, немного по-гейски. Вдруг Марко резко отдернул руку, словно его поймали с поличным. Я поднял голову и увидел, как он смотрел через мое плечо, за спину, слегка краснея, и я обернулся. Но там был только Райнер и Ко, радостно беседующие друг с другом. Энни опиралась рукой на стол с едой, Бертхольд стоял рядом со своим парнем, Райнер неприятно громко смеялся… Все как всегда. Я выгнул бровь. - Ты чего покраснел? - Ч-что? – он поднес руку к лицу и выглядел крайне удивленным столь значительному сообщению. – Не знаю… Какое-то время я с подозрением разглядывал его, но затем сменил тему. Может, он просто увидел, как некоторые пьяные делали кое-что неприличное, блин, если б я знал. Понимаете? Это походило на те вещи, от которых Марко смущался. «Спорю на что угодно, грязные мыслишки вряд ли надолго задерживаются в его голове, он кажется таким невинным…» - Ладно, тогда пойду возьму что-нибудь выпить, - сказал он, отходя от меня. – Сейчас вернусь. - Тебе не хватило пьянки на прошлой неделе? – игриво крикнул я ему, наблюдая его удаляющуюся фигуру. Он пропустил мои слова мимо ушей, и рванул по прямой к столу с едой. Я повернулся к костру, засовывая руки в передний карман толстовки, когда суровый холодный ветер накинулся на меня. Я шагнул поближе к пламени, с умеренным интересом наблюдая, как оно пожирало древесину. Огонь потрескивал, и мне вспомнилась моя недавно появившаяся неприязнь к огню. «Эй, Марко… Теперь я даже не знаю, какие из этих костей твои». - Черт! – прошипел я, отходя назад и спотыкаясь. Нет, нет, Марко был жив. Он жив и сейчас вернется, он всего лишь пошел за выпивкой, помнишь? Я обернулся и увидел, как он сгорбился над кулером и глядел в направлении Энни. «Может, мне присоединиться к нему?» - подумал я, желая его присутствия. Я просто хотел, чтобы он был со мной, чтобы в любой момент убедиться, что он жив, понимаете? Вы наверняка поступили бы так же - если у вас будут кошмары о человеке, то вы станете о нем беспокоиться. Я вздрогнул, представив жизнь без него. Я робко направился подальше от огня, проклиная его существование и неприятные воспоминания, которые он вызывал во мне, когда краем глаза заметил какое-то веселье… Это оказались Конни, Саша, Эрен и Армин, и все четверо оживленно что-то обсуждали. Армин нервничал; Эрен, как обычно, пьяный. Кстати, что с ним случилось в детстве, что у него такая рожа? Странно было то, что Армин и Эрен были без Микасы, которую нигде не было видно. Спокойно шаркая, я с любопытством подошел к группе, чтобы слегка отвлечься от костра. - …опу все, я не собираюсь помогать их свести! Парень мудак, Конни, мне плевать, что сказал Райнер… - Эрен… овори… потише, - тихо сказал Армин. - Да он здесь ни при чем, дело в Марко! Чувак, стоит делать ради него! Ну же, тебе не может не нравиться Марко, да это просто невозможно, - убеждал Конни. Я оживился – они говорили про Марко. Режим «Жан супер-шпион» активирован. Я остановился в трех метрах от них, прислушиваясь. - … авай помучаем его как всегда, правда, будет круче, если ты сделаешь одну вещь… - Две вещи, - поправила Саша. - Если ты сделаешь две вещи, - Конни сунул руку в карман джинсов, вытаскивая долларовую купюру, - я дам тебе двадцать баксов. Эрен взял у него деньги. - А вы с Сашей что будете делать? Не только же я и Армин замешаны, так? - Ага, мы с ней собираемся покатать их на повозке, и… Неожиданно кто-то схватил меня за плечо, заставляя меня врасплох и повернуться, чтобы увидеть… - М-Микаса! – вскрикнул я, подскочив от неожиданности. Она вопросительно посмотрела на меня, а затем ее темные глаза метнулись в сторону Конни и остальных. - Ты подслушивал? – спросила она. «Пипец». - А, ч-чего? Не-е-ет… Я не… подслушивал, - я встал прямее, заставляя себя улыбнуться. И в этот момент Саша подошла ко мне сзади и схватила за руку. - Жан! – просияла она со злобным блеском в глазах. – Хочешь покататься со мной на повозке? Я напрягся, стараясь выдернуть свою руку из ее, но хватка была слишком сильна. - Нет, - ответил я. - Ура! Тогда пойдем, она только что приехала! И вот как меня заставили кататься на повозке прямиком из ада. Саша потащила меня сквозь толпы студентов, и сколько бы я не сопротивлялся и не упирался пятками в землю, она отказывалась отпускать меня, фыркнув от негодования на мое упрямство. - Пошли, Жан, ты же не хочешь упустить шанс покататься? - Да срать мне на вашу повозку! – заорал я, стараясь не споткнуться, когда она ускорила шаг через толпы любителей выпить. Я не мог понять, что за херня творилась, но в одном я был уверен – будет полная жопа. Саша привела меня к длинной и расшатанной повозке, в которой тюки сена выставлены в качестве сидений, прицепленной к пикапу. Одинокие соломинки торчали из тюков и были рассыпаны по полу. Повозка скрипела под каждым новым пассажиром. Саша толкнула меня на колющийся тюк, приказывая сидеть, пока не придет и не приведет друга. Потому что это не настоящее катание на повозке, если соломинки не колют вам прямо в жопу через одежду. Кто, блядь, решил, что это замечательная идея - сидеть на сене, тот точно хренов маразматик. Вскоре к нам присоединился Марко, шлепаясь на задницу рядом со мной. - Привет, Жан, - вздохнул он. - Привет. Я думал, ты за пивом пошел. - Передумал, - буркнул он, и я хотел было спросить, что его расстроило, как вдруг Саша решила усадить свою задницу рядом со мной, толкая на Марко. - Извини! – просияла она, но у меня появилось ощущение, что она совсем не сожалела. - Саша, подвинь свою жопу, нам тесно, - проворчал я, пытаясь подвинуться, но она оставалась на месте. Какого хрена она была такой маленькой, но такой сильной? В ту секунду Конни приземлился рядом с Марко, прижимая нас друг к другу. - Еще чего, сюда должно поместиться как можно больше народу, - произнесла Саша. И только я собрался было отругать ее, сказав какую херню она пролепетала и о чем вообще думала, как повозка заполнилась. Я понял, что какая-то доля правды присутствовала в словах – несколько десятков людей уселись на тюки, кто-то на полу или на коленях друг у друга, а группа избранных села с краю, свесив ноги. Как только пикап тронулся, и повозка качнулась, я скрестил руки на груди в знак раздражения. - Это же просто смешно, я не хочу кататься на этой хрени, - проворчал я. - Я тоже, - вздохнул Марко, и Конни пискнул; мне казалось произошло применение какого-либо насильственного действия со стороны Марко. Конни проворчал, но я не расслышал, что именно, зато в ответ послышалось шипение Марко: - Я не просил никакой помощи! - Парни, вы о чем? – спросил я, действительно заинтересовавшись. Эти двое подпрыгнули от неожиданности, от чего между мной и Марко возникло трение одежды. - Ни о чем! – они ответили чуть ли не в унисон. Если задуматься, то было немного подозрительно… Большая часть поездки прошла в неловком молчании. Марко и я прижимались друг к другу неудобно близко. Даже слишком близко – этот парень был офигеть какой теплый, и я хотел… типа… прижаться к нему, совсем чуть-чуть, потому что он и правда был теплым… И я не гей. Все, что я имел в виду, это то, что этот чувак был реально теплым. Блядь, я не гей. Но, вероятно, для других пассажиров казалось иначе, учитывая, что для меня и Марко единственным удобным положением было протянуть руку позади него и положить на бортик повозки, что на уровне плеч. Но, как я сказал: я не гей. - Конни, ты думаешь, я слишком добрый, чтобы не ударить тебя прямо сейчас? – вдруг произнес Марко, прерывая мой мысленный процесс. - Ага. Судя по всему, Конни был прав, потому что Марко не ударил его после. Не важно, какова была причина - я бы хотел, чтобы он врезал ему. Прошло несколько долгих минут покачиваний и скрипа по лесу, иногда Саша «случайно» пихала меня к Марко, пока я не толкнул ее и не сказал, чтобы она прекращала свои выходки. В тот момент повозка остановилась на берегу озера, черные воды которого практически сверкали под луной. - Ух ты, - выдохнул Марко, завороженный красотой, и видеть, как его лицо озарилось, вероятно, был один из самых лучших моментов в моей жизни. Лягушки громко квакали вдоль берега, близлежащий ручеек поприветствовал нас успокаивающим журчанием воды, стекая с утеса под маленький мостик. В соседней чаще утихло стрекотание сверчков, когда мы остановились, и в тишине раздалось громкое «ПЛЮХ». - Это еще что… - подумал я вслух. – Кто-то бросил камень в озеро? Несколько пассажиров вытянули головы, ища источник шума. Что-то сдернуло мою руку, которая почти обвивала плечи Марко, что-то «вне этой долбанной повозки». - Что это, БЛЯДЬ, было? – заорал я, вскакивая со своего места и прижимая к себе руку. О нет, Боже, блядь, нет, у меня не было настроения разбираться с этим. Ни сегодня, ни в этой жизни. Я почти залез на колени Марко, хватая его за руку своими. Я услышал, как он что-то сказал Конни, но не понял, что именно, а затем холодная и мокрая рука коснулась моей шеи сзади. Я резко дернулся, сильно толкая Марко. - Жан, ай! – воскликнул он. - Что-то прикоснулось ко мне, вон оттуда, клянусь! Именно тогда эхом по лесу разнеслось жуткое хихиканье, и я прекрасно знал, чье. Мои глаза сузились, когда я подумал: «Эрен Йегер». Конечно же, я обернулся и увидел его удаляющуюся фигуру, когда он сиганул через деревья и кусты к ферме. Я был чертовски зол. - Я НЕ ТАКОЙ НАИВНЫЙ, ЙЕГЕР, СЕЙЧАС СЛЕЗУ И НАВАЛЯЮ ТЕБЕ! – я встал, намереваясь вскарабкаться на тюк сена и прыгнуть за ним, но Марко дернул меня за руку. - Не тупи, Жан, повозка движется. - Ага, со скоростью света – три километра в час! Отпусти, чтобы я… - Нет. Сядь. - Он же… - Ты наваляешь ему, когда мы вернемся, - вздохнул он. Я неохотно подчинился, усаживаясь обратно на свое место и все еще сжимая его плечо - расслабиться было гораздо труднее. Я подозрительно взглянул позади него на Конни, вспоминая обмен между ним и Эреном, и у меня промелькнула мысль, что, если бритоголовый коротышка говорил обо мне. Если говорить на чистоту, то до этого момента было не так уж и плохо… По крайней мере, было интересно из-за Конни и Саши, которые вели себя как раздражающие долбоебы, пытаясь все испортить. Кроме того, я начал согреваться! Мне пришлось сдержаться и не прикоснуться ледяными руками к разгоряченной коже Марко. Но было бы офигено круто… Когда я наслаждался теплом Марко, случилось самое худшее. Я не имел хренового представления о том, что мы сделали, что спровоцировали подобное отношение, но сразу после этого я поклялся, что никогда не буду никому из них верить. Я не обращал ни малейшего внимания на Сашу или Конни, даже слова не сказал, когда палец Саши оказался в поле зрения, указывая в направлении Марко. - Смотри! – воскликнула она, и я повернул голову в сторону. Мне показалось, что я слышал голос Конни, который сказал нечто похожее… Я уставился на Марко, нос к носу, его глаза были широко распахнуты от смущения. Прежде чем я успел понять происходящее, я почувствовал Сашину руку на затылке, толкающую меня вперед. Наши лбы столкнулись громким стуком. - БЛЯДЬ… - я громко выругался, склонившись вперед и схватив руками ноющую голову. Как же она болела, да что мы такого сделали, что заслужили это? Да кто ходил и разбивал людям головы? Мой лоб пульсировал, в глазах щипало, тогда как Марко держался за собственный. - Саша, какого хрена? – перекрикивал я смех других пассажиров, потирая ушибленное место. Саша и Конни пригнулись, сидя по обе стороны от меня и Марко, и я заметил, как Конни пытался что-то произнести губами, но я ничего не мог разобрать… «Кони важны или оторваться???» Эм, что-то в этом роде. Как бы то ни было, Марко понял, потому и ударил Конни по голове. Он что-то лихорадочно прошептал, а Марко ответил: - Да, и у нас чуть не случилось сотрясение! Просто перестаньте уже! Завязывайте! Сейчас… может звучит неправдоподобно, но судя по словам Марко, я начинал думать, что дело совсем не чистое… Я повернулся и громко завопил на Сашу. - Чем мы заслужили такое отношение?! - Мы не хотели, чтобы вы лбами ударились! – воскликнула она, и выглядела довольно искренней. Я нахмурился. - Тогда что вы хотели? Она нервно оглянулась, видимо, не хотела отвечать. - Я… не знаю! – она пожала плечами, и я решил, что с меня достаточно этой болтовни. Я обвил руку вокруг ее шеи в удушающем захвате и кулаком потер ее голову, ероша волосы. - Что бы вы там не хотели, завязывайте с этим! – зарычал я, пока она извивалась в моей руке. - Ах, ладно, ладно! Мы не будем, отпусти меня! – запищала она, и я отпустил ее с полным беспорядком на голове. Она надула губы, осторожно держась за макушку. – Тебе не стоит так злиться по этому поводу… Я чуть не скинул ее с повозки. Повозка со скрипом остановилась; все спускались и направлялись обратно к костру или ферме. Потребовалось большое количество выдержки, чтобы не скинуть Сашу на землю. Я слез с повозки, ворча и ругаясь себе под нос. И хотя Конни и Марко особенно не спешили сходить с повозки, я с Сашей шел впереди них. Мне даже пришлось повернуться и проверить, идут они за нами или нет, и в тот момент я понял, что они обсуждали что-то серьезное. «О чем Марко говорит с Конни?» - задавался я вопросом, замечая, каким мрачным был мой друг. Он выглядел слишком серьезно… Да, действительно подозрительные дела творились. Мое социальное восприятие было ясным как божий день, и без всяких сомнений по этому поводу. - Не хочешь сказать мне, что творится? – спросил я Сашу, которая мирно шла рядом со мной. Она склонила голову после моего вопроса, как бы стараясь изобразить невинность, но я также заметил, что она с трудом сдерживала улыбку, судя по ее подрагивающим уголкам рта. - Ч-что ты имеешь в виду? – сказала она дрожащим голосом. - Ты знаешь, о чем я! Не валяй дурочку, я видел, как Конни сунул Эрену двадцатку! Ее глаза расширились от удивления. - Что-о-о-о-о?! Ты видел?! - Ага! – ответил я, тыкая в нее указательным пальцем в обвиняющем жесте. – Это подтверждает, что вы что-то задумали! Она быстро отмазалась. - Что? Конни просто проиграл спор Эрену, вот и все! Я подозрительно покосился, но она только вяло улыбнулась и отвернулась в сторону. После этого к нам подбежал Конни, дергая Сашу за хвост в знак приветствия. - Приветики! – воскликнул он. – О чем речь? Я посмотрел на него, потом на Сашу. - Так, - начал я, - я слышал, ты проиграл Эрену… - Что? Когда? Саша пихнула его локтем в ребро, и он вскрикнул от боли. - С хрена ли?! Я наблюдал, как Саша бросила ему многозначительный взгляд, переводя тот же многозначительный взгляд на меня, прежде чем снова вернуться к Конни. - О! В смысле, да! Я проиграл ему спор! В…игре Хейло. Я продул. Так что… да. - Ты продул двадцать баксов в Хейло? – спросил я, поднимая брови. Он категорично закивал головой, но я не купился на это. Затем я заметил, что с нами не было Марко. Я обернулся и увидел, как он тащился, даже не пытаясь догнать. Я сделал знак, чтобы он поторопился и присоединился к нам. Он улыбнулся мне, и я почувствовал, как сердце быстрее заколотилось в груди. Это было… немного странно. Я заметил, что он выглядел немного удрученным, когда ускорил шаг.

***

Как только мы вернулись, Саша побежала к столу с едой - в свою привычную среду обитания. Имир и Криста, после того, как вволю натанцевались, со временем вновь появились, чтобы взять пару банок с пивом, и отправились обратно в судорожную толпу пьяных танцоров. Бертхольд, Энни и Райнер продолжали лениво стоять, пить, болтать и смеяться весь вечер напролет. В какой-то момент из близлежащих кустов появился Армин с торчащими листьями и веточками в волосах и ворчал о том, как потерял Эрена где-то в лесу. Я не мог точно определить в какой части плана «Напугай Жана до чертиков» он участвовал, но в одном я был уверен – ему немного досталось. Прежде всего: не потому ли он пригласил меня на вечеринку? У меня были сомнения, но все же… В итоге, Микасе пришлось пойти в лес и найти Эрена. В ту секунду, когда я увидел его, я рванул вперед, полный решимости набить рожу маленькому ублюдку за то, что до смерти перепугал меня и выставил идиотом. Но Марко схватил меня руками сзади, прежде чем я смог приблизиться. Я был так зол, растерян, разочарован, расстроен и переполнен целым вагоном других чувств. А еще мне не терпелось, наконец, выведать хоть что-нибудь у кого-нибудь, но Марко каким-то образом удалось меня успокоить и помочь остыть. Хотя жаловаться обо всем на свете он мне не мешал. - Что сегодня случилось со всеми? – воскликнул я, потягивая пиво из банки. Мы стояли рядом друг с другом в нескольких метрах от костра и смотрели, как огонь мерцал и танцевал. – Сегодня всемирный день «Разозли Жана», что ли? Почему мне никто не напомнил? Я вздохнул на молчание Марко. - В смысле, нас запихали в сраный багажник с бухлом и льдом, который потом высыпался на нас. Затем меня усадили на старую тележку, хотя я не хотел никуда ехать! И Эрен, мать его, Йегер, появился из ниоткуда и до чертиков напугал меня. Серьезно, кто так делает? А что случилось с Сашей и Конни, когда они столкнули нас лбами, а? Что мы им сделали? – я залпом выпил пиво, прежде чем обратить внимание на веснушчатого друга в ожидании, когда он что-нибудь скажет. - Что? – спросил он. - Не знаю, может, скажешь что-нибудь? Разве тебя это не напрягает? Он пожал плечами, глядя в огонь, и поспешно вытер слезящиеся глаза. - Да, наверное. Меня не напрягает, как тебя. Только немного раздражает, я думаю. - А. И почему же? Он склонил голову в сторону, запихивая руки глубоко в карманы куртки. Казалось, он обдумывал что-то серьезное, решаясь сказать или нет. - Можно сказать, что… некоторым нашим друзьям нравится вмешиваться в чужие дела. Я связал факты в единое целое. - Это об этом вы с Конни спорили в лесу? Он кивнул и выглядел напряженным, будто готовился к тому, что на него посыплется шквал вопросов. Но…тогда я не хотел его допрашивать. Я опустил взгляд на банку, задумчиво вращая ее в руке и прислушиваясь к всплескам жидкости внутри металла. Это напомнило мне о нашей ссоре, когда мое докучливое любопытство только разозлило нас в столовой. Я вспомнил, как Марко назвал меня лицемером, что я не рассказал о своих ночных кошмарах. «Мои кошмары». Свет огня отражался от банки в моей руке, и я сердито посмотрел на пламя, вспоминая… И на долю секунды, он перестал быть просто костром. Он стал погребальным. В глазах поплыло, а потом я понял, что слезы вот-вот потекут по лицу. - Жан? – я помнил бормотание Марко, и краем глаза заметил, как он сделал ко мне шаг. Я поднял руку, останавливая его, жмурясь и делая глубокий вдох. - Не надо, - сказал я, свободной рукой потирая переносицу большим и указательным пальцами. «Помни: глубокий вдох», - голос Армина прозвучал в моей голове, мягкий и успокаивающий, и я повиновался, выпрямляя плечи и глубоко вдыхая, пока мои тревоги и стресс не ушли. - Эта неделя была слишком долгой, - сказал я. Холодный ветер потрепал мои волосы, а я молча слушал его шум. Постоянная громкая музыка с фермы держала меня в реальности, напоминая, что я присутствовал на вечеринке, где каждый человек был жив. - Ты сказал, что когда-нибудь расскажешь, ты знаешь, о чем я, - тихо и неуверенно произнес Марко, как будто боясь затрагивать тему. Прошло немного времени, прежде чем я снова открыл глаза, но я не смотрел в сторону Марко. - Марко, - позвал я, и плевать, что горло охрипло, а голос осип. Я откинул голову назад, глядя на уходящие в черное небо дым и золу, танцующую на ветру. - М? - Как бы ты хотел... умереть? Молчание, а потом вопрос казались для меня невыносимо тяжелыми, и я затаил дыхание в ожидании ответа. - Эй, - тихо ответил он. – Почему ты спрашиваешь? У меня не было ответа. Хотя вообще-то… был. Я просто пока не хотел озвучивать. Я не хотел зря беспокоить его. Я моргнул, выкидывая из головы воспоминание о разлагающемся трупе Марко, что лежал на булыжниках, которые выстилали мой город. Я услышал тяжелый вздох, а затем он ответил: - Жан, я правда не знаю… Я никогда об этом не думал. Не знаю, какой самый быстрый или безболезненный способ умереть… - он замолчал, а я с нетерпением ждал ответа. – Но если выбирать, то, скорее, «не в одиночестве». «Черт». Я поднес дрожащую ладонь ко рту, закрывая глаза и вспоминая… Разве он не так умер? Никого не было поблизости. Я не видел, как он умер, тело просто лежало там. Его тело даже никогда бы не опознали, если бы не я. Еще один безымянный солдат, сваленный в кучу в огонь… Меня затошнило. - Я сказал что-то не то? - спросил Марко с беспокойством и тревогой в голосе. - Нет, - прохрипел я. – Просто. Скажи, как ты бы хотел распорядиться своим телом после смерти? «Жан, зачем ты спрашиваешь его об этом?» Не знаю, чего я добивался. Но часть меня просто умирала от любопытства. Я хотел услышать его слова, которые шли в разрез с моим сном. Я хотел услышать то, что бы разрушило мои кошмары жестокой правдой реальности. Марко схватил меня за плечо и развернул так, что мы оказались лицом к лицу; его карие глаза смотрели в мои. Я убрал ладонь от лица, сжимая ее в кулак. - Жан, посмотри на меня, - с опасением сказал он, нахмурив лоб. - Что это значит? - Просто ответь на вопрос, - ответил я, сильнее сжимая и сгибая алюминиевую банку в руке. - Слушай, ты меня пугаешь. Почему мы вообще говорим о смерти? Ты себя нормально чувствуешь? Я сглотнул, глядя в сторону и избегая его взгляда. Почему бы ему просто не ответить на вопрос? Мне нужно было услышать ответ, и мне казалось, что с каждой минутой я терял рассудок, пока он тянул с ответом. - Да просто превосходно, Марко, ответь уже на вопрос. Он отпустил мое плечо, раздраженно выдыхая через ноздри. Прошло долгое время, прежде чем он ответил, секунды длились годами, минуты – веками. - Я бы хотел, чтобы меня кремировали, - он почти прошептал, глядя на огонь. Это было не то, что мне нужно было услышать. Это не то, что нужно! Все было таким реальным, таким ярким, я начинал верить, что это всего лишь сон, что-то вроде больной фантазии, которую я сам выдумал, избегая болезненной реальности, в которой Марко был мертв, его тело уже сожгли и развеяли по ветру. Чтобы избежать одиночества. Разве я не говорил ранее, что не могу представить свою жизнь без Марко? Я не могу жить без Марко, потому что он был той жизнью, которую я не смогу прожить, если он уйдет. «Господи, пожалуйста, скажи мне, что это всего лишь сон. Почему бы тебе не сказать, что это был не сон? Почему он хочет, чтобы его тело кремировали? Однажды, я уже наблюдал подобное, я никогда не хочу увидеть это снова. Пожалуйста, не позволяй мне снова это видеть». - Эй… - голос Марко вытащил меня из мыслей, и я вернулся туда, где он стоял. Я удивился, заметив, что он пристально смотрел на меня. Когда он повернулся? Не могу вспомнить. Огонь освещал только одну половину лица, а другую поглотила тьма. - Ты в порядке? – прошептал он. Нет, я был не в порядке. Я покачал головой, пытаясь всем видом показать, что был далеко не в порядке. Губы сжались в тонкую линию. - Марко, ты умер. Я не хотел говорить об этом вслух, потому что от этого сон станет реальнее. - О чем ты? Я же здесь… - произнес он, в замешательстве хмурясь. - Я живой. - Нет, ты не так понял! – я взорвался, страх перерос в ярость. Ярость на его растерянность, непонимание, что я должен снова повторять свои слова, что видел его смерть, что мне пришлось наблюдать его тело в погребальном костре, а прах развеяли по ветру вперемешку с прахом других солдат, что таким образом после его смерти я чувствовал себя забытым и одиноким, что я дал обет, и он будет гордиться мной, наблюдая с облака, что «теперь я даже не знаю, какие из этих костей твои». Потому что если бы не гнев, я бы плакал. - Конечно, не понял. Жан, успокойся и скажи мне, что происходит. - Мои сны, Марко, я говорю о долбанных кошмарах! Он значительно побледнел, и в наступившей тишине мой пульс с глухим стуком отдавался в ушах, заглушая звуки веселья и идиотизма, что исходили от студентов вокруг нас. Марко положил руки мне на плечи в качестве крепкого и надежного жеста, который казался моей единственной надеждой возвращения к реальности. - Я здесь, - сказал он без спешки, спокойно, осторожно… Хотя его голос дрожал, и я прекрасно понимал, что он не был спокоен, как хотел казаться. – Я здесь, - заверил он, - и я жив. - Но кошма… - ...Был просто кошмаром. А кошмары нереальны…- он протянул руку и взял мою, вялую, прикасаясь ладонью к ладони. Его рука теплая, по размеру больше, чем моя, и в тот момент намного сильнее. – Никуда я не денусь, - сказал он мне. – В ближайшее время я точно не умру. Вот такие дела. Это все, что мне нужно было услышать. Мои хаотичные мысли снова вернулись в порядок; размытые границы между реальностью и снами стали отчетливее. Я не хотел отпускать его руку. Мы вместе стояли, бок о бок, и смотрели на огонь. Пламя костра, разожженного студентами, а не погребального костра солдат, разожженного солдатами для солдат. Я не был солдатом, как и Марко, и мы никогда не должны были ими стать. Стоя там, когда в мыслях крутились все эти вещи, я почувствовал, как большой палец Марко поглаживал мой, в знак утешительного жеста, небольшого, почти незаметного. Он напевал знакомую мелодию, песню, которую он писал на рояле, и по некоторым причинам оно несло уверенность и чувство дежавю. Потому что я смотрел на пылающее пламя, держа в руках часть Марко. Только вместо обугленной кости и пепла я держал его теплую руку.