Like A Drum

Детка, потому что я с ума схожу по тебе, Это не твоя вина, Это не твоя вина, И, детка, я немножко запутался Это не твоя вина. (с) Awolnation - Not Your Fault

***

Мы скакали на лошадях по широкой открытой местности, зеленая трава простиралась повсюду… Зеленая вспышка. Красная. Черная. Что они значат? Большой Титан женского пола бежал на полной скорости. Она раздавила Райнера в кулаке. (Прим. пер.: 17 серия) - Жан! Жан, проснись! Я дернулся, когда сильные руки грубо трясли меня за плечи и возвращали в сознание. Резко подскочив, я чуть было не столкнулся с кем-то, кто был непосредственно выше меня, а последние крики из кошмара умерли на моих губах. Потребовалось несколько долгих минут, чтобы прийти в сознание, в темноте, где самым громким звуком было мое собственное дыхание. Слава богу, я проснулся в комнате Марко, где слабая линия света проникала через дверь, но этого хватило, чтобы увидеть в темноте силуэт Марко, который склонился над кроватью, убирая от меня руки. И, не раздумывая, я схватил его за руку и потянул к себе в постель, освобождая место и кладя голову ему на плечо. Когда-то мои родители так же позволяли мне лечь с ними… Я даже не пытался оправдывать свои действия, потому что в тот момент никого из нас это не волновало. Так происходило около месяца. Если хотите узнать мое мнение, я даже не знаю, почему мы пытались спать отдельно друг от друга – все равно мы рано или поздно оказывались вместе в одной постели (да клянусь, в платоническом смысле). Каждый раз, пытаясь уснуть в одиночку, я понимал, что будет бесполезно, и ничего больше мне не хотелось, кроме как прыгнуть к нему в постель еще до того, как начнутся кошмары. Сон рядом с ним оставался единственной возможностью убежать от них, моим единственным лекарством, и с трудом верилось, что в начале семестра я смог как-то выжить без него. Я мог бы просто попросить Марко попридержать свой оптимизм: «может быть, у тебя сегодня не будет кошмаров» и разрешения спать в его кровати, но у меня было много причин не делать этого. Во-первых, моя гордость. Этим все сказано. Во-вторых, - и я совсем недавно узнал об этом – его это ставило в неловкое положение. Я стал замечать, как он иногда краснел всякий раз, когда мы оказывались в постели, и ему требовалось много времени, чтобы расслабиться рядом со мной, ведь он выглядел напряженным и скованным. Неужели ему неудобно спать рядом с парнем? Эх, если бы я знал. Но у него была привычка умалчивать о неудобстве в пользу чужих желаний, и я не хотел быть тем, кто доставлял ему дискомфорт. Но – может, это прозвучит эгоистично – я нуждался в нем. Я так отчаянно нуждался в нем, даже если никогда не осмелился бы озвучить вслух что-то настолько жалкое. К счастью, рядом с Марко мне вовсе не нужно было говорить об этом. Спустя месяц после вечеринки на ферме я вернулся в Марию, так как слишком долго жил в комнате Марко, а мои соседи по комнате не могли постоянно прикрывать меня от дежурного, который начинал уже беситься и беспокоиться. Ночи в моей комнате давались с трудом – мои кошмары вернулись в полную силу. Не мог же я просто взять и прижаться к Конни, чтобы избавиться от них – это будет жуть как странно, не говоря уже, что бесполезно. Я сомневался, что Конни вытерпит мои постоянные кошмары, как Марко. Плюс ко всему, Конни часто ворочался во сне, так что я в любом случае оказался бы на полу. На протяжении всего ноября я как только мог оставался в своей комнате и держался до следующих выходных, чтобы, наконец, хорошенько выспаться рядом со своим лучшим другом, единственным во всем гребанном мире. Каждые выходные становились желанным освобождением от ночных кошмаров, где Марко был теплым убежищем. Но иногда я срывался в середине недели. Я мчался к нему в комнату в глухую ночь и забирался в его кровать, избавляясь от беспокойства, страхов и опасений, что несли мне сны. Блин, я даже звонил Марко несколько раз на День благодарения, чтобы просто услышать его голос, который помогал мне успокоиться после кошмара. И приветливый Марко всегда был счастлив угодить мне, просыпаясь, отвечая на звонок, а в остальные дни - освобождал мне место в кровати. Появившиеся круги под его глазами не остались мной незамеченными, хотя я думаю, его больше беспокоили мои кошмары, чем собственный недостаток сна. Он пытался подавлять свое любопытство, но все же задавал вопросы по поводу кошмаров раз в две недели. И всякий раз, когда я настаивал, что не хотел говорить, он менял тему, позволяя мне уйти от ответа и испытывать терпение этого святого с веснушками. Я ценил его, правда, очень уважал, и он заслуживал того, чтобы знать, особенно после того, как нянчился со мной несколько недель, укладывая в постельку как жалкого ребенка, которым я и являлся, но мне было сложно начать разговор о кошмарах. Я думаю, его начало это напрягать. Так что время от времени я стал рассказывать небольшие интересные моменты своих кошмаров. Он знал, что умирал во сне. Что Армин, Микаса и Эрен тоже были в снах. Я пытался объяснить ему про титанов, стены и даже устройство пространственного маневрирования, что для меня было вполне понятно, но, казалось, он с трудом вникал. В тот вечер я, как и Марко, вообще-то, ожидал полноценно отдохнуть всю ночь. Мы пиздец как устали, учитывая, что от рассвета до заката играли в глубоких сугробах с нашими друзьями. Я фактически вытащил Марко из постели в самую рань, а по пути в Шину Йегер несколько раз докапывался до меня, вот же невыносимый говнюк. Но даже при том, что я и Марко полностью без сил упали каждый на свою кровать, кошмары все же пришли ко мне, и в итоге я лежал, свернувшись калачиком рядом со своим лучшим другом и слушал его почти бесшумное дыхание. Мое собственное дыхание было тяжелым по сравнению с его, и я поставил себе цель выровнять и соответствовать его темпу, вдыхая и выдыхая вместе с ним. Это помогло, и постепенно мое дыхание замедлилось, возвращаясь в привычный темп, и сердцебиение также замедлилось. И снова я попытался уснуть. Только вот не получалось. Образы из кошмаров продолжали воспроизводиться в моей голове снова, и снова, и снова. Райнер, Титан женского пола. Армин. Вспышки. - Не могу уснуть, - сказал, наконец, я, ворочаясь рядом с Марко. Он убрал руки и оперся на локоть, лежа на боку и глядя на меня сверху вниз. - Извини, - прошептал он. В темноте он кусал губу, думая, что сказать. – Хочешь… поговорим об этом? Я испустил глухой стон, перекатываясь на спину и пряча глаза в предплечье. «Разве по мне не видно, что я не хочу говорить?» - А нужно? – я вздохнул. - Нет. Хорошо. Странный ответ. Я отвел руку в сторону, чтобы с любопытством уставиться на своего друга с веснушками. - Я спросил, хочешь ли ты поговорить, - продолжал он, посмеиваясь. – Я не сказал, что нужно. Я думал об этом. В смысле… Было бы ужасно много болтать и не давать ему лечь спать. - А ты хочешь послушать? Он хмуро посмотрел на меня – правда нахмурился, и нос сморщил немного – и сказал: - Жан, ты сейчас серьезно? Да мне просто не терпится услышать больше, правда, но ты сам не хочешь рассказывать. - Ладно, ладно. Знаю, просто… не знаю, с чего начать. - Хм, ну давай о том, что случилось в сегодняшнем сне? - … Пока я молчал, он решил ткнуть меня в живот, и я подпрыгнул. И ведь он знал, что я боюсь щекотки. Мудак. По крайней мере, у него милый смех. - Прекрати, - прохрипел я, стараясь изо всех сил не улыбаться. И ведь не удавалось. – Просто немного сложно. - Ну-у-у-у-у, как насчет Райнера? Я вздрогнул, вспоминая последний сон. - А-а что с ним? - Жан, ты звал его по имени, когда я разбудил тебя, помнишь? Я прогудел в ответ: - Разве? – скорее я думал вслух, чем говорил с Марко. – Вообще не помню… - Получается, - продолжил он, не решаясь отступать назад. – Райнер тебе тоже снится? Я кивнул, лежа на подушке. - Да. Честно говоря, я начал передумывать говорить с Марко о моих снах. Может, мне стоит снова попытаться уснуть? - Райнер, Армин, Микаса, Эрен и я... Это все, кого ты помнишь? – наступал он. - Нет, Марко, их намного больше. Конни и Саша тоже. И Имир. И Криста. И Бертхольд, и Энни, и… - я замолчал, ненавидя свой дрожащий голос. Какой же я жалкий. - Тс-с, - Марко положил руку мне на плечо в попытке успокоить, но это совсем не помогало. – Хорошо, так много наших… А кто еще? - … «Я не буду тебе рассказывать о ней». - Жан? - Никто. - Окей, ладно, - произнес он, опуская тему. Я сомневался, что он поверил. - Тебе снятся кошмары о наших друзьях? Мне кажется, здесь есть некое психологическое объяснение, но… - Нет! Я остановил его на полуслове, сев прямо с такой скоростью и ощутив невероятный прилив раздражения. - Нет, ты не понимаешь! Марко почти бесшумно выдохнул, и в следующий раз, когда он заговорил, голос звучал гораздо мягче. - Что, Жан? Просто скажи, что я не понимаю. Я задумчиво жевал губу, обдумывая его реакцию, когда скажу ему следующее. Либо он назовет меня чокнутым, ну или психанет. - Ты мне снился еще до того, как я встретил тебя, и нет никакого «психологического объяснения» этому, так что, пожалуйста, не говори глупостей! - Я тебе снился еще до встречи? – повторил он, явно имея проблемы с пониманием. Я отрывисто кивнул, избегая его взгляда. Приехали. Назовет он меня сумасшедшим? Или будет волноваться? Может, он даже просто отмахнется, окажись это особенным случаем моей шизофрении. - Обалдеть! - М? – «Все-таки решил психовать?» - В тот день, когда я дал тебе свои конспекты. Ты сказал, что… я выгляжу знакомым. Это поэтому…? Я снова кивнул, и на секунду мне показалось, что его вот-вот вырвет. - Это и вправду странно, - сказал он. «Правда странно?!» Я резко начал сухо смеяться - его ответ пробудил во мне какой-то грязный цинизм. - Да неужели? – произнес я. - Тогда что они значат? - Как будто я знаю. Ты думаешь, я не задумывался об этом раньше? – да я постоянно о них думал и очень много. - Армин тоже не знает… Марко нахмурил лоб и слабо усмехнулся уголком рта. - Ты говорил Армину о снах? И я опять кивнул в качестве утверждения. Понимаете, я не хотел производить впечатление жалкого неудачника с поврежденным мозгом. Но Марко, казалось, было все равно, поэтому он просто задал мне больше вопросов. - И как долго тебе снятся кошмары? Я только едва заметно пожал плечами. - Сколько себя помню. Когда мелким еще был. После третьего класса я перестал рассказывать родителям. - Как же так? - Они сказали, что отправят к психиатру, если я не возьму себя в руки. Сказали, что я должен повзрослеть и привыкнуть к ним. Перестать путать сны с реальностью, потому что мне уже не пять лет. Марко молчал несколько коротких мгновений; покорная мрачность повисла в воздухе. Я сгорбился и опустил лицо без какого-либо желания смотреть на него. Но затем он пересел ко мне ближе, прикасаясь теплым плечом к моему и спиной к стене. - Звучит немного… грустно, - сказал он. Я пожал плечами. - Правда? - Да. Ты так сказал, словно они обращались с тобой, будто… - и здесь его голос был мягким, как будто он боялся наступить на мину, шагая аккуратно и осторожно, - ты проблемный, - ауч. Отчасти разговор напоминал минное поле, если честно. Не первый раз меня упоминали в таком контексте. - Будто ты больной или еще что. Я вздохнул. - Но так оно и есть. Я проблемный… - Нет, ты не проблемный! - Правда, Марко? Хочешь попробовать убедить меня в обратном, когда я каждую ночь не могу уснуть, если не залезу к тебе в постель? Так мелкие делают, а мне восемнадцать! - Да, но твои кошмары не совсем нормальные… - Как ты и сказал: я проблемный. - Прекрати! – Марко поднял голос, что застало меня врасплох, и я чуть из штанов не выпрыгнул. – Ты не проблемный, это у тебя есть проблема, а это большая разница. Так что перестань плохо говорить о себе. Повисла тишина, пока я пытался переварить услышанное. Марко не считал меня психом. Марко не считал меня проблемным, даже когда я постоянно лишал его сна. Марко не хотел, чтобы я говорил о себе плохое. - Марко, спасибо. - Не за что, - его голос звучал утешающе, и он слабо выдохнул. Я сглотнул, затем произнес: - Я думаю, ты меня любишь больше, чем я себя. - Как сильно ты себя любишь? - Не особо… Он молчал некоторое время, обдумывая. А потом: - Ну, тогда ничего страшного. Это значит, что я буду любить тебя достаточно для нас обоих. Теплая волна любви разлилась по телу, начиная где-то в груди и распространяясь до конечностей, до пальцев рук и ног. Мне даже захотелось прижаться к нему и обнять руками, и… Н-но не в гейском смысле! Всего лишь… «Ты мой друг, и я люблю тебя» - вот в таком, в дружеском смысле, ясно? Я это имел в виду, понятно? Я отбросил мысли прочь, позволяя себе слабо усмехнуться своим глупым суждениям, и сказал: - Я тоже тебя люблю, чувак. Ага, «чувак». Дружеский совет новичкам номер шестьдесят восемь: если добавить слово «чувак» к фразе «я люблю тебя», которую вы решите произнести своему бро, то это автоматически, гарантировано, уберет любой гейский подтекст, содержащийся в этом предложении. На самом деле я был уверен, что это сделало мои слова ни разу не гейскими. «Отличная работа, Кирштайн!» - я мысленно дал себе пять. - Жан, что творится в твоих снах? Я тяжело вздохнул, откидывая голову назад и ударяясь об стену. Я знал, что когда-то придется все рассказать, и тогда это казалось хорошим моментом, как никогда. - Ты правда хочешь знать? - Конечно. Его непоколебимое любопытство и вправду располагало к себе, и я уверен, это только потому, что он действительно переживал, но сама идея говорить об этом… Ну, почему бы и не покончить с этим сейчас. - Я уже говорил тебе о… гигантах? Он кивнул. - В смысле, они не совсем гиганты, в моих снах их называли Титанами. И каждый человек, который все еще оставался жив, жил внутри стен, которые сдерживали Титанов. - Потому что они едят людей. - Да, - выдавил я, прежде чем продолжить. – И некоторые из нас… Я имею в виду, они выходят за стены и сражаются с Титанами. Убивают их. Но наших умирает больше, чем их. Марко, так много смертей… Они попали внутрь. Огромный Титан был выше, чем остальные, и… он пробил ворота. Запустил их внутрь, и многих съели, - мне пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем снова заговорить, но мой голос дрожал. Я действительно не хотел вдаваться в подробности, но Марко заслуживал знать. - И, эм… Мы поступили на военную службу в армию. Мы были просто кучкой детей. Я закрыл лицо руками, потирая глаза, и опустил их ниже, прикрывая только нос и рот. Я тупо уставился на пальцы, на которые падал свет из щели внизу двери. - Мы все там были. Кучка новобранцев. Я даже не помню, сколько лет мы вместе обучались… Может, два года? Нет, больше… Наверное, три. Мы вместе хотели присоединиться к военной полиции: ты и я. Мы хотели жить в безопасности, за высокими стенами, служить королю. И Эрена я тоже помню, - я напомнил себе, что не стоило глумиться, вспоминая, каким сердитым и безрассудным он был. - Мы ссорились и дрались, как и сейчас. Он просто ненормальный ублюдок, клялся уничтожить всех титанов, кровожадный дебил. Он хотел покинуть стены, Армин и Микаса последовали бы за ним, куда бы тот ни пошел. Я в очередной раз глубоко вдохнул через нос и выдохнул через рот. Я мысленно просил Марко остановить меня и лечь спать, но если это случится, кто знает, когда я снова буду готов говорить об этом? Плюс ко всему, зимние каникулы не за горами. - Мы собирались закончить обучение. Мы попали в первую десятку, Марко, мы собирались жить в безопасности и вместе пойти в военную полицию, - я сделал еще один глубокий и судорожный вдох, мне пришлось проглотить вставший ком в горле. Марко протянул руку, пальцами искал мои, но я хлопнул по ней. - Все нормально, - произнес я, продолжая. – Это случилось, когда ты умер. Тебе было шестнадцать. Я молчал, затаив дыхание. Если Марко решит остановить меня, то я и закончу на этом. Но как назло нет… - Но… как? Я выдохнул и громко сглотнул. - Титаны оказались внутри стен. Они послали новобранцев, чтобы сражаться с ними. Этого было мало, и многие из нас умерли. Но я не видел, как умер ты, я просто… Как бы сильно я не старался сдержать слезы, всхлипы как-то сумели выдать себя; воспоминание о сожжении трупа Марко появилось в моем сознании на переднем плане. Я почувствовал, как он схватил мою руку, и вместо того, чтобы снова от нее отмахнуться, я схватил ее покрепче. Мне нужно было почувствовать его. И хотя я видел его безжизненное тело в своем воображении, моя рука держала его живую, теплую, пульсирующую и подвижную. Он был в порядке. И я тоже. - Я нашел твое тело, опознал. Части не было, – я прочистил горло, не желая вникать в отвратительные детали, «так почему же я не остановлюсь?». - Половина лица и правая часть торса. Я смотрел, как ты горел… - я поднес другую руку ко рту, впиваясь зубами в костяшки пальцев, сдерживая слезы. Костер. Пепел. Разведывательный отряд. Марко запустил пальцы между моими и ласково погладил большим пальцем, и я посчитал это странно успокаивающим. - Тс-с… - утешал он меня. - Тебе не обязательно так много рассказывать, Жан. Я услышал достаточно. Меня чуть снова не охватила волна рыданий, но я едва успел проглотить ее, не забывая также делать глубокие вдохи. Я отказывался отпускать руку Марко, отчаянно цепляясь за нее, пока не успокоюсь. Потребовалось время; мое сердце стучало в грудной клетке, а дыхание было шумным и тяжелым. Но когда Марко начал напевать свою песню, мелодию, которую сам написал на рояле, я расслабился, и моя голова оказалась у него на плече. Он продолжал гладить пальцем, и мне нравилось слышать гул, который исходил из его горла. Мое ухо находилось в непосредственной близости к его голосовым связкам, которые приятно вибрировали. Я мог бы слушать вечно. Помимо страха и тревоги, этот разговор также придал мне гордости за самого себя. Я наконец-то рассказал ему о кошмарах! В смысле, не все, конечно, только в общих чертах, но, по-моему, это маленькое, но достижение. И тут я вспомнил… - Эй, Марко. Он вздрогнул от неожиданности, от чего моя голова легонько подпрыгнула. - Д-да? Я кусал губу какое-то время, прежде чем сказал: - Разве мы не договорились? - А, ну. Эм… Я не помню. Разве мы о чем-то договаривались? – спросил он. - Да ладно, Марко, - проворчал я. – Не заставляй меня копаться в смсках, чтобы напомнить. Если я расскажу тебе о кошмарах, то ты должен рассказать мне, что с тобой творится. Вспомнил? Он застыл, и я понял, что он прекрасно осознавал, о чем я. Что бы он там не скрывал от меня за последний месяц, он обязан рассказать мне прямо сейчас! Мое сердце снова ускорило темп от волнения, а не от страха. - А можно я притворюсь, что ничего этого не было? – спросил он. «Нет, только не это». Я не просто так распинался перед ним, рассказывая о тех ужасных вещах только для того, чтобы услышать подобный ответ. Казалось, Марко почувствовал мое настроение и громко застонал, отодвигаясь и отпуская мою руку. Он попятился от меня, громко сглатывая и нервно ерзая пальцами. Он что, действительно не хотел мне ничего рассказывать, а? - Неужели это такое серьезное дело, что ты не можешь сказать мне? – разочарованно пробормотал я. Да что же там такое могло быть? Я же был его лучшим другом, не так ли? Я так гордился этим званием, ну, если вы еще не поняли. - Нет… - ответил он, опустив голову. Я усмехнулся ему в темноте; волнение будоражило все мое сознание. - Так ты скажешь мне? – Марко выглядел бледным, насколько я мог определить в тускло освещенной комнате, но ведь ему станет легче, если он снимет камень с души, так? - Наверное… Я быстро подсел к нему ближе, обращая на него все свое внимание и садясь в позе лотоса. Мне так не терпелось наконец узнать, что тревожило его, меня самого с ума уже сводило. Он собирался сказать мне то, что скрывал от меня целый месяц!? Ну наконец-то! Он запустил трясущиеся руки в волосы; очаровательный румянец затемнил его черты лица. Н-не то, чтобы я посчитал его очаровательным! Ой да ладно, на самом деле, черт с ним, он был очаровательным, и только слепой не согласился бы с этим. - Ладно… - начал он, и я инстинктивно подался вперед. - Так. Вообще-то я… Я пытался убежать от этого... Гр-р-р, ладно, д-давай начну с начала. Ох… - эти его запинки были тоже такими милыми, и такое неоднозначное начало только заставило биться мое сердце быстрее. - Мне… нравится кое-кто… - Что? Кто?! – я наклонился к нему еще ближе; мой нос практически касался его, и он расширил глаза от страха и удивления. Кто же, блин, мог понравиться Марко?! И почему он не сказал мне раньше?! Не знаю почему, но в животе появилось ужасно неприятное чувство. – Почему ты не говорил мне? Чувак, зачем скрывать, мы же не в пятом классе! Так, кто она? Она красавица? – я немного нахмурил лоб. - Это случайно не Микаса? - Н-нет, - пробормотал он. - Жан, успокойся, я… - А я ее знаю хоть? - Жан, серьезно… Гр-р-р. Просто выслушай меня, ок? Я закрыл рот со слышимым стуком зубов. Я просто хотел узнать: что это за баба? Кто сумел заслужить внимание Марко?! По моему мнению, было не так много людей, которые могли бы понравиться Марко. Но опять же, он довольно милый парень, в каждом человеке мог разглядеть самое лучшее. Любовь давалась ему легко. В конце концов, из всех людей он дружил именно со мной… Марко сделал глубокий вдох перед тем, как снова начать. Он говорил медленно, тщательно подбирая слова, и у меня было такое чувство, словно он ходил на цыпочках. - Что ты скажешь, - сказал он, - если скажу тебе, что… человек, который мне нравится… э-это парень? «Что?» Это застало меня врасплох, если не сказать больше. Я не ожидал этого. Марко… нравился парень? Парень, который заработал все его внимание? - Ты не говорил мне, что тебе нравятся парни, - сказал я тихим и приглушенным голосом. - Н-ну, я, эм, я имею в виду, что… Девушки мне нравятся тоже… Мне нравятся и те, и те, - его карие глаза осматривали мое лицо, переводя взгляд с одного глаза на другой. Казалось, его румянец темнел с каждой секундой. Я выпрямился, отстраняясь от него и хмурясь. Я чувствовал… обиду. Как будто, блин, он долгое время боялся сказать мне… потому что влюбился в парня? Что он думал я сделаю? – Поэтому ты мне ничего не говорил? – спросил я. - Потому что тебе нравится парень? Он отвернулся от меня и кивнул, предпочитая смотреть вниз на ноги вместо того, чтобы встретиться со мной глазами. Ауч. - Получается, ты мне не доверяешь? – я плюнул сквозь стиснутые зубы. Было обидно даже говорить это. Внезапно он повернулся ко мне. - Н-нет! Это не… - Ты думаешь, что я перестану быть твоим другом, если узнаю? Марко напоминал оленя, которого ослепили фарами – с открытым ртом, не зная, что произнести. Это было практически подтверждением. Если не это, тогда какая еще причина могла быть? Правильно, никакой другой. В смысле, я знал, что был ужасным человеком, но настолько ли плохим, чтобы перестать быть другом из-за его сексуальной ориентации? Да с чего он вообще это взял? Марко вздохнул, выпуская поток воздуха через рот, и снова уставился на кровать. Я был готов к спорам и препираниям, если надо, то пойду обратно в Марию. Я был обижен, зол и расстроен, мои руки сжались в кулаки. Но вот к чему я точно не был готов, так это услышать следующее: - Извини, - его голос прозвучал слабо и тихо, едва ли похож на хныканье. – Прости, Жан, - его голос дрогнул, и на самом деле казалось, что он с трудом дышал, произнося мое имя. «Ну, бля». Прежде чем я осознал свои действия, мои кулаки распрямились, и руки обвились вокруг Марко и притянули к себе, направляя его голову в изгиб моей шеи. - Э-э-э-й, - выдохнул я у его уха. – Расслабься, все хорошо… Хотя, вообще-то нет, потому что немного обидно, что ты боялся рассказывать, но я все понимаю. Я не собираюсь бросать с тобой дружбу из-за какой-то глупости. Чувак, я живу с Райнером и Бертом, так что не знаю, с чего ты взял, что я перестану быть твоим другом. Он шмыгнул носом и вздохнул в мое плечо, и тупая боль откликнулась в моей груди. Вот дерьмо, я не знал, как поднять ему настроение… Но он всегда делал то же самое для меня, так что мне пришлось хотя бы попытаться. - Знаешь что? Я всегда буду твоим другом, если ты любитель членов или кисок, или обоих. Я почувствовал, как Марко напрягся, и мне стало интересно, действительно ли моя попытка была успешной или нет. Я почувствовал, как он поднес руку и похлопал по спине. - Как всегда красноречиво, Жан, - его голос звучал приглушенным из-за моей футболки. - Действительно, - сказал я, отпуская его из объятий. Быстро отстранившись, я сразу пересмотрел сказанное. – Или нет, - я наклонил голову в сторону: - Гействительно? Он на секунду уставился на меня, прежде чем улыбка растянулась до ушей, а все тело содрогнулось от неконтролируемого смеха. Сперва хихиканье, которое быстро переросло в неистовый смех, и он завалился на бок, держась за живот; лицо покраснело от недостатка кислорода. Я мог вечно слушать его смех, испытывая чувство гордости потому, что был единственным, кто мог рассмешить его. Хотелось почаще его смешить. - Это было не смешно, - сказал я, не в силах сдержать улыбки, наблюдая за ним. - Знаю, - выдавил он, с трудом переводя дыхание. – Я так счастлив. Я усмехнулся и протянул руку, чтобы игриво потрепать его волосы, погладить пальцами шелковистые темные пряди. Они и правда были мягкими после душа. «Если ты счастлив, то я тоже», - подумал я, склонившись над ним. Я смотрел на Марко, наблюдая за ним, как он переводил дыхание, и любовался им. Его милый круглый нос. Его теплые глаза. Веснушки, которые едва можно разглядеть при тусклом свете. Марко был милым и симпатичным, и идеальным, и кого бы он там ни любил, этот парень счастливчик. Мое сердце забилось сильнее, когда я вспомнил об этом. Кто же был тот парень, в которого Марко втрескался? - Так кто это? Марко тупо уставился на меня, покрываясь милым румянцем на щеках. - Что? – спросил он. - Ты знаешь. Парень, который тебе нравится. Кто он? Его глаза расширились, почти до размера тарелок, и я испугался, что они выпадут из глазниц. - Я не могу сказать тебе, - выдавил он. - Чего?! Он сел прямо как можно быстрее. - Потому что! Я… не могу. - Серьезно? – заныл я. – Из всех людей ты не можешь рассказать мне? - Слушай, ничего личного, ладно? Я просто не готов с этим делиться… Я вздохнул и покорно вскинул руки. - Отлично. Не буду заставлять тебя. Не хочешь, как хочешь. Как будто у меня получилось бы тебя заставить. Он снова покраснел, так же мило и невинно, и это начинало сводить меня с ума. Я не мог перестать считать своего друга милым, как-то это не здорово. - Это же не Йегер? – спросил я. - Что? - Ну же, Марко, вернись на Землю. Парень, который тебе нравится? Это же не Йегер? Он наклонился ко мне, злобно ухмыляясь. - А что, если да? Перестанешь со мной дружить? - Да. Улыбка так быстро исчезла с его лица, это было забавно, и мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не расхохотаться прям там. Но вскоре я не удержался и разразился смехом. Он ударил меня. - Жан! Не шути так, я испугался! - Извини, чувак, - выдавил я сквозь смех. – Но твое лицо! Он зарычал, глядя на меня хмуро, и я быстро успокоился, кашляя, чтобы замаскировать хихиканье. - А если серьезно, то тебе надо знать наверняка, чем верить в подобное. Марко нахмурился, затем проговорил: - Что ж, ладно. Потому что мне нравится Эрен. Спасибо за понимание. Я застыл, мои глаза расширились. Марко влюбился в Эрена?! - Т-ты серьезно? Он кивнул, кусая губу, и выглядел серьезно. - Какого хрена?! – ни в коем случае. Это не могло произойти, так?! Мой идеальный Марко влюбился в этого осла?! – Ты не можешь говорить это всерьез. Да что ты в нем нашел?! Он же полный осел! Завтра утром пойду и убью Йегера. Но потом Марко начал дрожать от смеха, хихикая и фыркая. Я нахмурился и снова толкнул его. Он рухнул на кровать, никак не успокаиваясь от смеха. - Купился! – он смеялся, показывая на меня пальцем, и я хлопнул по руке от раздражения. Иногда я забывал, каким подлым он мог быть. Вскоре после этого мы заснули, вконец уставшие от нашей тяжелой беседы, почти счастливые. Я умолял и просил у Марко больше подсказок, но он был неумолим. Это было несправедливо по отношению ко мне, потому что варианты бесконечно и бесконечно крутились в моей голове. Я заснул, мои ноги спутались с ногами Марко, его дыхание щекотало макушку, пока неожиданно появилась последняя мысль, перед тем, как я упал в глубины бессознательности. Потому что я никогда бы себе не позволил думать в таком русле, даже будучи в нормальном расположении духа. И перед тем, как уснуть, меня посетила вот эта мысль: «Если Марко влюбился в парня, то… почему он не мог влюбиться в меня?»

***

Те выходные были не иначе как офигенные. Мы только и делали, что играли в снежную войну, и я постоянно кидался в Йегера снежками. Было здорово. Мы с Марко почти не отходили друг от друга, проводили вместе столько времени, сколько могли. И у меня было достаточно времени, чтобы тщательно понаблюдать за его взаимодействиями с каждым парнем, с которым он сталкивался. За тем пацаном, которому пришлось пройти под натиском снежков прямо по центру нашей снежной войны. За Армином, который использовал Марко в качестве временного живого щита. За Бертхольдом, который перекинул Марко через плечо и помчался прочь в попытке захватить военнопленного. Я мужественно спас его, если вам интересно. Но насколько я мог сказать, у меня не получилось обнаружить никаких скрытых чувств Марко по отношению ни к кому, с кем он сталкивался из ребят. Блин, а он хорош. Это меня бесило. Не знаю почему, но бесило! Да в кого Марко мог влюбиться?! Кто мог быть в его вкусе? Что именно ему могло понравиться в нем? А главное - почему? Потому что он секси? «Эй, я тоже секси!» После длинных, проведенных в снегу, выходных, я лежал на диване в гостиной в своем общежитии в воскресенье ночью и играл со своим соседом по комнате в очередной раунд игры Call of Duty: Black Ops. Я думал, это реально поможет мне снять стресс и перестать расстраиваться, но это только ухудшило мое состояние. - Блядь, Конни, уйди с дороги, - сказал я, толкая его локтем, пока мой персонаж мчался мимо его. - Жан, у тебя все в порядке? – спросил он, когда его солдат швырнул гранату в противников. - А почему нет? У меня все просто охренительно, - я нахмурился, наклонившись вперед и пристально уставившись в телевизор. - Потому что ты ведешь себя, как настоящий мудак, - ответил он, стреляя по своим же. Я чуть не обернулся и не ударил его по голове джойстиком. - Я не мудак! - Вообще-то, да! В чем дело? - … - Жа-а-а-ан? - Ничего! – настоял я. - «Ничего»… Ну-ну. Да брось, чувак, просто скажи уже. Я видел, как ты до этого пинал стул на кухне. Я зарычал на него, возмущенно обижаясь. - Не могу сказать. Марко рассказал мне в строжайшем секрете. Конни отложил джойстик в сторону на диван и повернулся ко мне. - Эй! Нас же убьют… Он также вырвал джойстик из моих рук. - Плевать. Так. Речь о Марко, да? Я выгнул бровь, не обращая внимания на крики наших товарищей с экрана. - Да-а-а-а-а-а-а-а-а… и что? Конни скрестил руки на груди, лениво нахмурившись на меня, и заерзал на месте. - А то-о-о-о, что, скорее всего, я знаю, о чем речь. Я выпрямился. - Правда? - Возможно. - Ну же, Конни, не играй со мной в игры. Что ты знаешь? - Не знаю, а ты что знаешь? - Конни, - проворчал я, растягивая его имя сквозь стиснутые зубы. - Ладно, ладно, буду первым. Так, я думаю, что Марко кое-кто нравится. Я издал резкий смешок. - Правда? И это все? Я тоже это знаю, потому что он сам сказал мне! – я взял вверх над Конни. Да, черт. - Окей, хорошо, - он улыбнулся. – Значит, мы об одном и том же. Я знаю, кто ему нравится. Я чуть не бросился на него, насмехаясь над его самодовольным видом. - Откуда?! - Потому что я не слепой, - возразил он. – Это же очевидно. - Я думаю, ты врешь. Конни посмотрел на меня, долго и пристально, прежде чем сказать: - А я думаю, что ты не знаешь, в кого он втюрился. Ах вот оно что. Тогда ладно. - Н-ну и что? Ты тоже не знаешь! - Чувак, я не вру. Я правда знаю, кто это. Я посмотрел на него. - Правда, что ли? - Да, правда. Ну, он действительно казался искренним. - Так ты знаешь, что ему нравится… парень? Он медленно моргал, явно равнодушный. - Ну, да, кто ж еще. Тогда я ринулся к нему, хватая руками за его толстовку. - Слышь, умник, что ты имел в виду, м?! - Это я и имел в виду! Тупица! – кричал он. – Это очевидно! И в этот момент я перестал воспринимать Конни как зануду, а, скорее, как яркий свет маяка. - Кто он? – мягко спросил я, медленно отпуская его толстовку. – В кого влюбился Марко? - Не скажу. «ГР-Р, ДА ЧТОБ ТЕБЯ». - Конни, ну с какого перепуга?! Он только небрежно пожал плечами. - Марко должен тебе сам все сказать, дебил. Это не мое дело, я не собираюсь ходить и всем трепать. - Чувак, что за фигня. Я в курсе, что ты больше всех болтаешь. - Эй! – он нахмурился. – У меня иногда появляются моральные принципы! - я многозначительно уставился на него. – И еще. Если я скажу, то это будет вмешательством. И потом, я наверняка проиграю спор. - Спор?! Конни усмехнулся, и я был бы не прочь врезать ему. - Чел, ну пожалуйста, просто дай мне подсказку! Как он выглядит? Я его знаю? Он высокий? Он выглядит лучше меня? Конни поддался назад, вскидывая брови. - Эм… Почему это так важно? Марко твой друг, а не бойфренд. Какая разница, если он влюбился в того, кто лучше тебя? У меня не было ответа. Почему меня волновало, что ему нравился парень, который лучше меня? Марко мог встречаться с кем захочет, правильно? Так почему меня это так волновало? Злой и еще больше расстроенный, чем когда-либо, я встал с дивана и направился в комнату, падая на кровать и кидая ботинки через всю комнату. Я поклялся никогда больше не говорить с Конни на эту тему. Я нарушил эту клятву в ту секунду, когда он вошел в нашу комнату. И я продолжал нарушать ее всю неделю. Собственное смущение в сторону - я должен был узнать, в кого влюбился Марко. Меня с ума сводило, а я не имел понятия, почему так сильно интересовался этим. Почему меня это так сильно злило?! Хуже всего то, что мне не на кого было выместить злобу. Марко мог понравиться кто угодно. Тоже самое сказать, что он любил всех и одновременно никого. Каждый, кто попадался мне на глаза, мог быть именно тем парнем, к которому Марко испытывал чувства, но мне не нужны все, а только один-единственный. Один из скольких человек? Никому нельзя доверять.

***

Наступил четверг, принося с собой горькую обиду от неудачи и сладкое ощущение свободы. Неудача, потому что Конни хранил секреты намного лучше, чем я полагал, и свобода, потому что экзамены официально закончились. Учеба была трудной, и я ненавидел ее, но Марко оказывал мне большую помощь и временами доводил до безумия. Он до сих пор не говорил мне, в кого влюбился. Это было тупо, и меня не покидало чувство, что это какая-то большая и детская игра в «Он сказал, она сказала» и «Кто тебе нравится?» прямо как в начальной школе, и это действовало мне на нервы. Так что, по крайней мере ради рождественской вечеринки Имир я собирался забыть обо всем и хорошо провести время с Марко. Да-да, знаю, очередная вечеринка. Но давайте начистоту: мы не так часто тусовались, как многие детишки колледжа. Не говоря уже, что эту «Рождественскую вечеринку» с трудом можно назвать вечеринкой. Поэтому Имир назвала ее «посиделками». Марко показалось это название смешным. Правда в том, что для нас всех это был повод собраться, увидеть друг друга и потусить в последний раз перед зимними каникулами. А под словом «все мы» я подразумевал Эрена, Микасу, Армина, Райнера, Бертхольда, Энни, Конни, Сашу, Кристу, Марко и конечно же самого себя. Не говоря уже и о самой хозяйке, разумеется. Я точно был не из тех, кто ждал с нетерпением этих каникул. На самом деле я бы хотел, чтобы их не было. Ну или были, но только так, чтобы они прошли с Марко. Вместо этого я должен был поехать домой и появляться на причудливых корпоративных ужинах своих родителей, а затем бродить в одиночестве вокруг нашего дома и делать вид, что меня фактически не существовало. Ах да, еще притворяться, что у меня есть замечательное праздничное настроение. Плюс ко всему, мне снова предстояло бороться со своими кошмарами в одиночку. Я так страшился новогодних каникул, что испортил себе настроение на несколько дней и ночей, каждый раз оставаясь у Марко и не собирая вещи в сумку. Я обещал ему, что упакуюсь в ночь перед отъездом - это не составит большого труда. - Что еще за поебота? – спросил я. Мы вдвоем стояли в комнате Марко в ожидании Армина, который отвезет нас на своем внедорожнике на вечеринку Имир. На данный момент я с отвращением хмурился на отвратительный рождественский свитер Марко. - Что? Ну, блин, Жан, это же рождественский свитер! А мы идем на вечеринку, посвященную Рождеству! - Рождество или нет, а этот свитер убогий. Обычно меня мало волновало какое уродство надевал Марко. У него на самом деле хороший вкус. Но это?! Это был темно-синий свитер с гребанным пряничным домиком и заснеженной лужайкой, украшенной леденцами. Также были изображены два глупых пряника, державшиеся за руки и стоявшие перед дверью, украшенной конфетами. И к довершению ко всему этому, над крышей, покрытой снежной пудрой, пролетал Санта на санях с оленями. Оно было ужасным, в сто раз хуже, чем эти жуткие улыбки на лицах пряничных человечков. У меня от них мурашки. - В этом суть! – настаивал Марко, оттягивая свитер, чтобы я мог рассмотреть этот пиздец в высоком качестве. Я прикрыл глаза от омерзительного позора. - Уродливые свитера как часть Рождества. - Ну, по крайней мере, ты понимаешь, что он уродливый… - проворчал я. В ответ он закатил глаза, отмахиваясь от моей реакции, словно она была «глупой и смешной» и «излишне драматичной». – Тебе нужно поднять праздничное настроение. Я фыркнул. - Никогда не любил Рождество. - Ладно, Гринч. Валяй, испорти нам праздник. Хотя, считаю это немного странным, потому что я думал, ты любитель получать подарки на Рождество. Я ухмыльнулся. - Я всегда могу получить всю эту херню, когда захочу. Рождество не такой уж и праздник. Моя семья даже елку не украшает. Он нахмурился, глядя на меня, и задумчиво нахмурил лоб. А затем произнес: - Хм. Без разницы, что там тебе не нравится, я не собираюсь быть единственным, кто носит уродливый свитер, - он повернулся к своему шкафу и открыл его, закрывая содержимое спиной. Мне представился небольшой обзор на его задницу, а потом до меня дошло, на что я пялился, и быстро отвел глаза, стыдясь. В свое оправдание могу сказать, что задница есть задница, и никоим образом это не делало меня геем! В конце концов, у девчонок тоже задницы! Я имею право говорить, у кого хорошая задница! У Марко, например. - О, боже, нет, - наконец сказал я, пытаясь заглянуть ему через плечо, пока он продолжал лапать свою одежду. – Только не говори, что ты прячешь там еще одно праздничное убожество. - Ага! – он быстро развернулся с вешалкой в руке, на которой висел один из самых тошнотворных свитеров, который я когда-либо видел за всю свою жизнь. Он хлопнул по нему рукой, выставляя напоказ, будто снимался в рекламе или еще где. Я испустил испуганный крик. Этот свитер был капец какой отвратительный. Он был даже хуже того, который надел Марко, а это что-то значило. Он был темного, почти канализационных отходов, зеленого цвета, с огромным крупным планом олененка Рудольфа с красным носом. Он был мультяшным и глупым, и я поперхнулся. Но это не самое худшее. Хуже всего было то, что его красный нос светился. - Марко, я не надену это, - я оставался невозмутимым. - Наденешь! – пропел он, медленно шагая ко мне. Один шаг. Второй. Я сделал шаг назад. А потом он напал на меня и придавил к полу силой своего веса. В большинстве случаев я мог бы легко сбежать. Пф-ф, я ведь Жан Кирштайн! Но… тогда это был особый случай. Марко был абсолютно безжалостен, снимая мою рубашку быстрее, чем я успел возразить, но даже без рубашки я мог сбежать. За исключением. Ну. Он вроде как оседлал меня. И сидел на моем члене. Это бы не было такой проблемой, если бы он ерзал поменьше! По крайней мере, это то, что я сказал себе, потому что я не был геем и, безусловно, не втрескался в своего лучшего друга. Или его задницу. Он наклонился вперед, чтобы схватить мои руки и прижать их к полу, откидываясь немного назад и оказывая давление и трение в паху. От его резких движений меня каждый раз накрывало волной удовольствия, и я начал паниковать, дрыгая ногами и корчась под ним. Но все было бесполезно, потому что чем больше я сопротивлялся, тем сильнее он ерзал и больше крови приливалось к члену. Это определенно не помогало, потому что я думал о его классной заднице и как она беспокойно двигалась на моем члене. «Господи, господи, он заметит и подумает, что я гей, и почувствует, как мой член упирается ему в зад, господи, что делать!» Я закусил губу, когда он снова наклонился вперед, натягивая на меня свитер; мой пульс громко стучал в ушах. Я решил позволить ему натянуть свитер через голову. Чем быстрее это закончится, тем скорее он отстанет и ничего не поймет. По крайней мере, я мог оттянуть свитер вниз, чтобы скрыть свой стояк. Ура. Когда мы залезли во внедорожник Армина, у Йегера хватило смелости пошутить над моим дурацким свитером. Я не мог винить его, потому что затем мы поменялись ролями, и я обливал грязью его чувство стиля. Но чем дальше, тем хуже – они смеялись только надо мной, и я чуть не поставил ему синяк под глазом. Когда он узнал, что Марко заставил меня напялить этот свитер, то дал ему пять, а я сердито уставился на них. Когда мы ступили через порог дома Имир, она упомянула его в первую секунду. - Ого, похоже, у нас открылся квартал красных фонарей. Все вокруг меня начали смеяться, а я просто стоял и слушал с каменным лицом. Марко подтолкнул меня и сказал, что я должен светиться от счастья. Акцент на «светиться». Я ударил его в плечо. Когда мы зашли в дом, то заметили, что здесь не было шумно, как на других вечеринках. Единственными источниками звуков были низкие гулы разговоров. Большая и нелепо украшенная елка стояла в углу в гостиной, кое-где висели ветки остролиста и омелы. Райнер и Бертхольд частенько ошивались возле последней, а конкретно - в коридоре между гостиной и кухней. По всему дому то здесь, то там валялись красные одинокие стаканы: какие-то были смяты и валялись на полу, а некоторые наполовину пустые или наполненные стояли на журнальном столике и других столах. На кухне работала кофеварка; всюду были развешаны венки и ленты. Дом был украшен яркими вспышками зеленого и красного цветов с редкими оттенками золота. - Я никогда не украшаю, - кинула нам Имир. – Но Криста любит Рождество, поэтому мы вместе украсили. Она с подругой в объятиях много времени проводила на диване рядом с елкой. Криста держала в крошечных ладошках кружку горячего шоколада, пока Имир крутила в пальцах ее мягкие и светлые пряди волос. Даже мне пришлось признать, что это мило, хотя парочка из них необычная. Искренность и мягкость характера Кристы хорошо дополняли дерзость и грубость Имир - лично мое мнение. Марко и я сидели на другом диване, и вскоре Конни прозвал нас «дуэт стремных свитеров». Мой был куда хуже, отметил он. Он вместе с Сашей сидел на полу и пытался строить пряничный домик на плоской сковороде, покрытой алюминиевой фольгой. Но они так долго, не переставая, ели конфеты и пряники, что в итоге ничего не построили. Их пальцы были выпачканы глазурью, и мы смотрели, как они кормили друг друга раз или два. Конни даже слизывал глазурь с пальцев Саши. Отвратительно мило. - Получается, вы, типа, встречаетесь? – спросил я. Саша сильно покраснела, а Конни заверил, что они просто друзья. Позже надо будет вытянуть из него более подробную информацию. Как выяснилось, по утверждению Имир, вечер являлся не более чем простые «посиделки». Мы все торчали в ее гостиной и лениво болтали друг с другом, кто-то попивал горячий шоколад. Армин и Энни увлеченно обсуждали какую-то серьезную тему, на которую всем было плевать, Эрен и Микаса направились на кухню за горячим шоколадом, а Райнер и Бертхольд все еще делали свои дела в коридоре. Я не совсем уверен, чем они конкретно там занимались или почему были прилипчивее больше обычного. Может потому, что я услышал, как Бертхольд собирался провести каникулы у Райнера… Ничего необычного не происходило, пока Марко не встал и не пошел за горячим шоколадом. Он вежливо спросил меня, буду ли я, но получил столь же любезный отказ. Когда он ушел, Райнер и Бертхольд вернулись, шагая по комнате позади дивана, на котором я сидел, и присоединились на диван к Имир и Кристе. - Молодец, - я услышал, как Райнер прошептал своему парню, который робко улыбался в ответ. Я старался всячески игнорировать их с тех пор, как последний раз услышал нечто подобное от него через стену наших комнат. Когда Марко вернулся, он плюхнулся рядом со мной, держа кружку горячего шоколада, и вся комната хором завопила «О-о-о-о-о-о-о-о-о!». Конни играл бровями с намеками в мою сторону. Ну и что это за дела такие? - Что? – рявкнул я, сердито озираясь на тех, кто смотрел мне в глаза. - Жан, - сказал Марко рядом со мной, понизив голос. – Ты не мог бы поднять голову и посмотреть, нет ли над нами омелы? - Чего? Когда мы вошли, ничего не было, - сказал я, наклоняя голову назад, чтобы осмотреть потолок. - Так почему… О боже. Конечно же, прямо над нашими головами висела оторванная ветка от омелы, и моя челюсть отвисла от ужаса. «Не могу, блядь, поверить». Несколько насмешливых «Упс» раздались по комнате, но громче всех верещал Эрен, который, прислонившись к рядом стоящему креслу, сидел на полу. Я усмехнулся ему. Вся комната наполнилась смехом и хихиканьем, каждый смотрел на нашу реакцию, а Саша больше всех кричала: - Целуй! Целуй! Целуй! Целуй! Они начали хлопать в ладоши в такт кричалке, не отводя от нас глаз. Именно тогда я заметил, как Марко осторожно поставил чашку с шоколадом на журнальный столик перед собой с дрожью в руках. Машинально я попятился назад, упираясь в подлокотник позади себя, как можно дальше от него. Я не собирался целоваться со своим лучшим другом. - Э-эй, что ты делаешь? – спросил я, когда он поднял на меня взгляд, слегка краснея. Он вздохнул, и его румянец стал темнее. - Жан, просто иди сюда. Затем он быстро подсел ко мне, и я испустил неприлично женский визг, когда его рука коснулась моей щеки, удерживая на месте. Его рука была теплой и приятной. Он наклонился; крики становились все громче. - М-Марко?! – он приблизился, закрыв глаза, а я наблюдал за ним с широко открытыми глазами и почти перестал дышать. - ДА! – кто-то глумился, когда он щекотливо оставил поцелуй… на моей щеке. - Да ты издеваешься? – кричала Имир. Марко отстранился от меня и, оказавшись свободным, я закрыл лицо руками. Вот же тупость. Как же это было тупо. Как-то раз я уже залезал к нему на колени, облизал лицо. Да ради всего святого, мы спали вместе в одной постели бесчисленное количество раз! Но когда он поцеловал меня в щеку, я стал краснеть, как девственница!? Я не смутился, потому что испытывал ненависть. И я не смутился, потому что ничего не чувствовал. Я смутился, потому что мне понравилось. Но хуже всего… мне было неловко, потому что я чувствовал непосильное разочарование из-за того, что он поцеловал всего лишь щеку, а не губы. «Н-не гей…?» Кровь шумела и пульсировала в ушах; я смотрел на Марко сквозь пальцы, и он уставился на меня в ответ. Он тоже прятал лицо в руках, и это зрелище было убийственно милым. Мое лицо горело так сильно, как никогда раньше. Я снова спрятался в ладонях, как можно сильнее закрываясь от Марко. - Жан, прости, - пропел он вполголоса. - Они требовали поцелуя, так что… - Мы хотели настоящий поцелуй! – крикнул Райнер через всю комнату, явно недовольный ситуацией. - Все хорошо, - заверил я Марко, но не убирая руки от лица. Сердце билось как сумасшедшее. Все так глупо и запутанно, я не понимал, что происходило со мной в тот день, но у меня не было времени размышлять над проблемами, потому что прямо тогда… - Так, - заговорила Имир, и я повернулся и увидел, как она прижималась щекой к макушке Кристы и лениво усмехалась в нашу сторону. – Если вы двое будете сидеть под омелой слишком долго, то вам придется целоваться по-настоящему. «Ну нет, я этого не вынесу». Марко выпрямился, широко распахнув глаза, потрясенный; самый невинный очаровательный румянец красовался на его лице. И мне очень не хотелось портить то, как мило он выглядел, но я прекрасно понимал, что лизаться со мной было далеко не первым его желанием, так что я сделал ему одолжение, засовывая ноги ему под зад и, поддев, скинул с дивана. Вдобавок я игриво пнул по мягкому месту, позволяя себе легкий смешок и проливая свет на ситуацию: «Это всего лишь шутка, Жан, игра… Перестань психовать. Ты не гей. Он всего лишь твой лучший друг, с которым вы близки». - Ой, Жан! – засмеялся Марко, потирая ушибленную пятую точку. Я улыбнулся ему, слегка посмеиваясь. - Заткнись, - шутливо произнес я. – Ничего она не болит, задница у тебя в отличном состоянии. А потом он замер, встал прямо и медленно повернулся ко мне лицом. На его губы легла злая усмешка. - Ты правда так думаешь? – он покраснел. Как бы я не старался, но весь мой нормальный и веселый вид осыпался, когда до меня дошел смысл его слов. «Я просто сказал, что его задница в отличном состоянии. В смысле, это так, но…!!» - Я-я-я-я-я… Это не то, что я… Я… В комнате повисла пугающая тишина, и мой пульс снова участился, в животе появилось неприятное чувство, а я изо всех сил пытался нормально дышать. Затем Марко начал тянуть свитер вниз, на задницу, и я заметил, как все на нас пялились. - Э-э-э-эй, не прячь свое богатство! – кричала Имир. - Да! – вмешалась Саша. – Надо показывать себя во всей красе! Марко посмотрел на них, краснея ярче, чем нос на моем свитере. - Блин, Жан, просто признай, что у Марко хорошая задница! Это не так сложно, – воскликнул Конни, и я нахмурился, внезапно почувствовав прилив раздражения. Мне не нужно, чтобы он расхваливал зад Марко, я и так это знал. Вообще-то, после его слов у меня начала кипеть кровь. - А как насчет тебя, Армин? – продолжил он. - Хочешь кусочек его задницы? Мы все уставились на Армина и Энни, которые единственные оставались сидеть на диване, и Армин пробормотал: - О-о, да. Само собой. Как можно больше. И я разозлился еще сильнее. В следующее мгновение каждый присутствующий в этой гребанной комнате бросал комплименты заднице Марко. Задница Марко то, задница Марко это. И откуда они все повылезали, что решили, что могут так говорить о нем?! Разве они не видели, что ему неловко?! Он сильнее покраснел, все еще прикрывая зад свитером и глядя в пол, и мне ничего не хотелось больше как обнять руками и закрыть его от них, потому что она никому из них не принадлежала, чтобы говорить подобные вещи, так что завалитесь… Ну. В смысле. Она и мне тоже не принадлежала. Я не гей. Мне не нравился Марко в этом плане, и любил он кое-кого другого. «Того, кто, возможно, находится в этой самой комнате и хвалит его задницу». Руки сжались в кулаки, и, не останавливаясь, я встал и выскочил оттуда на хрен, хлопая входной дверью с такой силой, которую мог приложить. Холодный зимний воздух радушно встретил мою разгоряченную кожу. Я сделал глубокий вдох, охлаждая легкие морозным воздухом, и спешно сунул руки в карманы штанов. «Отчего я так расстроен?» Кажется, даже для самого себя я оставался загадкой. Злился ли я потому, что Марко влюбился? Поэтому? Да кто же тот парень, в которого Марко втюрился?! Да кого он мог любить больше, чем меня?! Не то чтобы меня это так заботило. Марко мог любить кого угодно, потому меня это не касалось. Оглядывая двор Имир, я думал обо всем случившемся. Марко влюбился в кого-то. Марко влюбился в парня. Свитер. Омела. Его задница. Как же тупо. Все так запутано и нервировало. Не прошло и минуты, как позади меня скрипнула входная дверь, и Марко оказался на улице. Мне не пришлось оборачиваться и проверять - я и так это понял. Он шагнул вперед, и краем глаза я увидел, как он встал рядом со мной; его дыхание вырывалось наружу в виде клубов пара. Он ничего не сказал, не сразу, по крайней мере. Он просто стоял там и дышал вместе со мной, его добросердечный и дающий утешение характер заражал меня – гнев отступил в рекордно короткие сроки, горячие вспышки злости остыли, пока не осталось нечто иное, как тупое раздражение. Но тем не менее, оно оставалось в душе. Мы, вероятно, простояли там добрых минут пять; мои конечности дрожали от холода, когда он, наконец, прервал тишину. - Ты в порядке? – пробормотал он. Я пожал плечами, сглатывая, затем кивнул и нахмурился на свои ботинки в снегу и намокшие шнурки. - Я знаю, ты злишься, - произнес Марко, - но я не знаю, по какой причине. Я взглянул на него ровно на секунду, затем снова вернул взгляд на ботинки. - Я не злюсь, - зарычал я скорее на себя, чем на него. – Мне плевать. Меня это даже не волнует, потому что мне плевать. - Жан, - вздохнул он. – Ты не мог бы не говорить загадками? Я не понимаю… - Да, знаю, - с горечью ответил я. – Никто не понимает, ты не отличаешься от других. Но я же тебе говорил это, не помнишь? Марко сделал шаг назад, останавливаясь позади меня в задумчивой тишине, и я пожалел о своих словах, как только произнес их. Чуваки, я полный придурок. Марко не сделал мне ничего плохого… Когда он вздохнул от непонимания, я закрыл глаза. Было слишком поздно. Ущерб уже был нанесен. - Жан! – он грубо схватил меня за плечо и развернул к себе лицом. – Я же сказал, что найду тебя, и я пытаюсь, из кожи вон лезу, чтобы понять тебя, но ты только доводишь меня до безумия! Я не мог это сделать, я не мог смотреть ему в глаза, поэтому рассматривал землю под ногами. Но потом он закричал: - Посмотри на меня! – и я удивленно уставился на него. – Ты хочешь, чтобы тебя понимали, но ты и сам не стараешься! Жан, дружба - это двустороннее движение, ты должен пойти мне навстречу, или я никогда не смогу найти тебя… Так что, пожалуйста, встретишь меня на полпути? – он умолял меня, его лицо порозовело от холода, нос красный, но я просто не мог заставить себя смотреть ему в глаза. Он был слишком честен, а я… нет. Мой рот открывался и закрывался, как у рыбы, но эти движения были бесполезны - никакие слова не были озвучены. Я даже не знал, что хотел сказать, но должен был что-то произнести, так? - Марко, - ответил я хриплым голосом. – Я не… Я не знаю, что сказать. Я даже себя понять не могу сейчас, я просто… - Что ты не понимаешь? – тихо спросил он, нахмурившись. Я скрестил руки на груди, пытаясь как-то согреться и ощущая дрожь во всем теле. Я отвернулся от Марко и сердито уставился на входную дверь, за которой находились все остальные, возможно, безмятежно и как ни в чем не бывало болтая друг с другом. - Я злюсь, - сказал я. - Я так злюсь, но не знаю почему, и от этого злюсь еще сильнее, потому что не могу понять причину. Пытаюсь, но… Я умолкнул. Что я пытался сказать? Нес ерунду, как настоящий идиот. Марко вздохнул; пар выходил из его рта и растворялся в холодном воздухе. - Хорошо, ладно. Так почему ты не знаешь о причине, которая сводит с ума? Почему ты ушел? Если это из-за омелы, то я… - Дело не в омеле, - перебил я. – Хотя ты не мог бы сказать мне одну вещь? - А? Да, конечно, что такое? - Кто тебе нравится? Марко застыл, явно напрягшись, его глаза расширились. - Чего? Какое это имеет отношение к делу? «Это имеет отношение абсолютно ко всему, Марко, пожалуйста». – Пожалуйста, просто скажи мне. «Что за издевательство. Просто скажи мне, на кого я должен злиться». Он покачал головой, сделав глубокий вдох и громко сглатывая. - Н-нет. Нет, я не скажу! Жан, я говорил тебе, что не готов это обсуждать! Я нахмурился от раздражения. Это было намного хуже, чем просто нервничать по поводу глупого увлечения кем-либо, почему Марко не мог понять это?! Я просто хотел разобраться в себе, чтобы направить свой гнев на что-то конкретное и выместить злобу. В первую очередь узнать, почему я злился. Если он не хотел помочь мне разобраться, то пускай идет и ведет себя эгоистично, если так хотел. Я отвел взгляд, глядя на дорогу через улицу. - Жан, почему ты не уважаешь мое решение? – спросил он. - Когда-нибудь я скажу тебе, ладно? Но сейчас прекрати беспокоиться по этому поводу. И я все еще не понимаю, какое это имеет отношение? Почему ты сердишься? Если что, я запутался. - Тч. Марко, казалось, слегка удивленный, напрягся и молчал, но затем он снова попытался. Все такой же настойчивый и неунывающий, как никогда. - Эй, - позвал он. – Слушай. Завтра мы уезжаем. Целый месяц не увидимся. Тебе надо вернуться в Марию и собрать вещи, завтра попрощаемся, и я не увижу тебя до следующего семестра. Так что, пожалуйста, давай вернемся внутрь и хорошо проведем оставшееся время? Я не хотел отвечать, настойчиво кусая губу. - Знаешь… я действительно буду скучать по тебе. Прошу? Давай вернемся внутрь? Я отвернулся от двери и сказал: - Почему бы тебе не вернуться туда одному? По крайней мере, я не мог видеть его лицо. У меня было ощущение, что если бы видел, то появилось бы желание перерезать себе глотку. «Прости, Марко. Просто уйди и дай мне все понять». И он ушел. Он развернулся на пятках и пошел обратно в дом, не проронив ни слова и оставляя меня одного на холоде. Никогда не думал, что буду чувствовать себя настолько одиноко. А это что-то, да значило. Однако, я не долго простоял в одиночестве. В районе около пяти минут я был предоставлен сам себе на растерзание, прежде чем дверь скрипнула вновь, и я прикрыл глаза, хмуря брови. - Марко, иди внутрь, со мной… - Это не Марко, - прозвучал голос, и я замер, когда Армин подошел и встал рядом со мной. - А... Привет. - Привет. Он молчал несколько долгих мгновений, плотно натягивая куртку на себя. Но потом он произнес: - Он думает, что ты его ненавидишь. Я дрогнул. - Что?! Нет! Нет, это не так… - Тогда почему ты себя так ведешь? - Нет! В смысле, я не специально, я просто… - … - Я просто злюсь. - Знаешь почему? – спросил Армин, рассеяно пиная снег. - Не совсем. - Хм, правда? А я думаю, ты знаешь. Я развернулся к нему. - Да ты что? Тогда будь добр объясни, похоже, ты знаешь обо всем происходящем, не так ли? Армин даже не моргнул. Он просто стоял и дышал, немного нахмурившись. - Жан. Я поморщился. - Извини. Он уставился на меня, долго и пристально, затем сказал: - Ревновать - это вполне нормально. Я покраснел сразу же после этой фразы; кровь прилила к лицу. - Я не ревную! - На твоем месте я бы ревновал. Он казался достаточно серьезным, в его голубых глазах читались доброта и честность. И хотя я по-прежнему негодовал, я клюнул на его приманку. - Да? - Да. Все же он твой лучший друг. Я прав? Я резко кивнул, потому, блин, что он был прав. Я был его лучшим и единственным другом во всем гребанном мире. - Если у Марко все сложится с парнем, который ему нравится, то, возможно, он будет больше времени проводить с ним, чем с тобой, - мои руки сжались в кулаки. - Они будут ходить на свидания, держаться за руки. - Я нахмурился, усмехаясь. - Наверное, он предпочтет проводить ночи со своим бойфрендом, чем с тобой… - Армин, ты к чему это клонишь? – клянусь, мой голос не дрожал. - Я хочу сказать, что Марко просто так тебя не оставит. Я подтянул руки к груди и нахмурился, стиснув зубы. - Он по-прежнему останется твоим лучшим другом, даже когда у него появится парень, - продолжил Армин, замолчав на пару секунд, чтобы шмыгнуть и потереть нос. – Он бы выделил для тебя время. Возможно, не так много, но какое-то определенное количество. - Но этого будет мало! – огрызнулся я. – Да кто он вообще такой? Почему он должен проводить с Марко больше времени, в смысле, я первый у него появился! Это несправедливо, и кем бы он ни был, он должен встать в очередь. За мной. Армин улыбнулся широкой и сияющей улыбкой, вскидывая брови. - Я… Я имел в виду… - распинаться было уже поздно. - Ты понял, - сказал Армин. – Как раз поэтому ты и ревнуешь. Так всегда бывает у друзей, особенно у самых лучших. Но если ты поймешь, что ревнуешь по другим причинам, и не хочешь, чтобы он проводил время с кем-либо еще… Вероятно, тебе придется пересмотреть свои чувства к нему. Мне нечего было ответить. Моя кровь похолодела, как снег под ногами, и я сглотнул, чувствуя тяжесть в животе. Меня немного мутило, и я… нервничал. - Раз ты не хочешь, чтобы Марко встречался с кем-нибудь, тогда, может, тебе самому стать его парнем? - Н-нет, - слабо ответил я, глядя в землю. Лицо горело, я нервничал и… Мне становилось страшно. – Ни за что, я не люблю его в этом плане, - я с трудом выдавил слова, прокручивая в голове происшествие с омелой, воспоминание прикосновения руки Марко на лице и его губ на щеке. И мое разочарование. – Он просто мой лучший друг, - прошептал я. - Угу, - промычал Армин. – Ну, твой лучший друг сейчас думает, что ты ненавидишь его, так что, вероятно, тебе следует вернуться внутрь и сказать ему, что это не так. Сунув кулаки обратно в карманы, я повернулся; мое плечо коснулось Армина, когда я направлялся к двери. Но, ступив на порог, я остановился: живот скручивало, а голова кружилась. - Спасибо, Армин, - я открыл дверь, заходя внутрь, а он последовал за мной. Я плюхнулся рядом с Марко, не взглянув на него и надувшись. Я не смел смотреть ему прямо в глаза. Просто не мог. Мне только что удалось смириться с тем, что я ревновал по всевозможным причинам, но оставалось понять, почему. Почему я ревновал парня, который сидел рядом со мной? Я скрестил руки на груди и широко расставил ноги, развалившись на диване, ощущая тепло тела рядом со мной. Острая боль пульсировала в левой части груди. Я сделал глубокий вздох, прежде чем украдкой глянуть на Марко, слабо улыбаясь. Я понимал насколько жалко и слабо получилось, но так было лучше, чем ничего. А потом он вздохнул и закатил глаза. - Не заставляй себя улыбаться, - тихо сказал он, - выглядит ужасно. Я не мог не улыбнуться на его слова. Не знаю почему, но у Марко всегда получалось заставить меня искренне улыбаться в нужный момент, и он улыбнулся в ответ. И на тот момент все было в порядке. Оставшееся время мы провели на том же диване. Омелы больше не было, как и разговоров о заднице Марко, и уж тем более о том, кто в кого влюбился. Я убрал все это на второй план, спрятав глубоко в сознании и добавив в список «Подумать об этом позже», потому что как я мог позволить себе думать, что, возможно, мне нравился мой лучший друг больше, чем просто друг, когда он сидел рядом со мной?! Ну не мог я. А еще сомневался, что, будучи один в комнате, я вряд ли смог бы. Вот почему ночью я, собирая вещи, не давал себе ни секунды на размышления или самоанализ. Потому что я натурал и не мог любить Марко в другом смысле, и это, на самом деле, всего лишь большое недоразумение. К сожалению, есть вещи, от которых невозможно убежать даже во сне.

***

- М-м-м. Жа-ан! Не помню, когда Марко залез ко мне в постель, но, эй, я не был против. Я даже не сопротивлялся, когда он находился подо мной, широко раздвинув бедра, между которых я лежал и снова толкнулся вперед. Он застонал, тяжело дыша, и, посмотрев на меня из-под прикрытых ресниц и с покрасневшим лицом, я не смог удержаться – я накинулся на его губы, языком открывая их. Он был таким милым, ужасно милым. Он застонал в поцелуй, я спустился ниже и, чувствуя его вставший член через ткань нижнего белья своим, замычал от приятных ощущений, прижимая его запястья к постели. Что-то было волнующее в действиях, от которых Марко стонал, что-то абсолютно чертовски красивое, которое заставляло человека так возбуждаться, выглядеть настолько невинно. Я прильнул к его шее, целуя, облизывая, упиваясь тем, что он стонал мое имя и с трудом дышал, толкаясь бедрами навстречу моим и вытягивая из меня приглушенные стоны. - Марко, - я выдохнул его имя в шею, покусывая кожу. Все так быстро происходило, и вот я прикасался пальцами к его лицу и шее, любуясь веснушками, глядя в глубокие карие глаза, запуская пальцы в темные волосы. Он открыл рот. - Я люблю тебя, Жан. Опять все быстро изменилось, но теперь на менее невинную сцену, и на этот раз Марко висел надо мной - его губы увлеклись моими ключицами, когда я почувствовал его руку, нырнувшую под пояс моих шорт. - Марко! – я почувствовал, как его пальцы скользили по всей длине, а затем он схватил и сжал ладонь, и я вздрогнул и застонал его имя… Мои глаза распахнулись. Марко не было в моей постели. Я почувствовал неприятную влажность в промежности; последние ощущения после сна постепенно ускользали. «Я… Я только что… Чего?!» Ладно, мне приснился эротический сон, но… С Марко?! Моим лучшим другом?! Я не понимал, я не хотел понимать. Изо всех сил я пытался не воспроизводить в голове, как рука Марко оказалась под моими шортами и какие ощущения она приносила. Я был один в темноте, за исключением алого свечения будильника. Ну, почти один – я повернулся проверить Конни; его наушники, как обычно, громко ревели. Как только я посмотрел в сторону его кровати, то заметил как на часах отражались его влажные и широко раскрытые глаза. «Боже, только не это». - Хоть слово вякнешь… - Я молчу, боже, молчу, - перебил он, отворачиваясь от меня. – Господи, да я убил бы, лишь бы забыть услышанное. Огорченный и озлобленный, и психованный одновременно, я вылез из кровати и кинулся в ванную, хлопая за собой дверь и включая душ. «Офигеть, - захныкал я, снимая с себя влажные боксеры. – Это должно быть шутка». В тот самый момент все встало на свои места: 1) Я, Жан Кирштайн, возможно не такой уж натурал, как думал изначально. 2) Я, Жан Кирштайн, влюбился в своего лучшего друга. 3) Я влюбился в своего лучшего друга, который любил кого-то еще. «Я не могу влюбиться в Марко… Серьезно, что ли?! И это все, что со мной происходит?!» - Ну-у, епт! – закричал я, резко привалившись к двери и откидывая ногой нижнее белье, абсолютно расстроенный. Через дверь я услышал отдаленное «бип-бип-бип», и у меня мелькнула мысль, какими очередными извращениями занимались Райнер и Бертхольд.