Like A Drum

Возможно, мне нужно немного оклематься. А может быть, просто немного поспать. Я страдаю болезненной одержимостью, Он - постоянно в моих снах, Осматриваю каждый переулок. Это из-за меня мы отчаялись, потому что Всю ночь я провел в надеждах, Бился головой о стену... Но, дорогой, то, что ты получил, очень сложно достать. Я постоянно думаю об этом. Нервы на пределе, сердце пылает - Я просто не могу выкинуть тебя из головы! (С) Ke$ha - Your Love is my Drug

***

Трудно сказать, что зимние каникулы проходили так, как ожидалось. Потому что все было иначе. По правде говоря, за эти каникулы произошло много неожиданных событий. Но это было предсказуемо. Было предсказуемо, что я постоянно плаксиво себя вел, был одиноким, навязчивым и влюбленным неудачником. Зимние каникулы были в сто раз хуже, чем День благодарения, и в четыре раза длиннее. Наступило ранее утро понедельника, первого дня каникул. Я проснулся в своей кровати, в своей комнате, в собственном доме. Снизу доносился теплый аромат яичницы и бекона, проникая сквозь щель между дверью и полом, и я поглубже зарылся в теплое одеяло. Вы сразу же можете сказать, что это немного странно, потому что: А) была рань; Б) в понедельник; В) и я не спал. Вообще-то, кроме того, в ту ночь у меня возникли некоторые проблемы со сном. Это было даже довольно забавно – ночами, когда рядом со мной спал Жан и занимал примерно две трети кровати, я мог спокойно уснуть, но дайте мне целую кровать, и я буду постоянно ворочаться. Я просто не мог привыкнуть к чувству холодных и пустых простыней, к отсутствию Жана. Вздохнув и протерев мутные глаза, я вслепую схватил телефон с тумбочки и притянул ближе к себе, под одеяло, щурясь от яркого света экрана и снимая блокировку. Девять утра и … Мои сообщения (0) Я почувствовал, как сердце рухнуло вниз, от страха и разочарования опустились руки, и я бросил телефон на кровать, на поверхность рядом со мной. Что-то было не так. Я сделал что-то не то, да? Что бы то ни было, он все еще не простил меня после «посиделок», правильно? Со стоном я потер лицо, закрывая глаза. В любом случае, я до сих не имел ни малейшего понятия об этом, и это сводило с ума. Свернувшись калачиком на боку и натянув одеяло до носа, я покосился на окно, куда проникал утренний свет солнца через закрытые шторы, и вспомнил, когда видел его в последний раз. Пятница тринадцатое. Какой удачный день. Я закинул в свою машину сумку с вещами, написал матери сообщение, что в ближайшее время выезжаю, и хотел было написать Жану то же самое, но когда обернулся, он уже был там. Вроде как… стоял в нескольких метрах от меня, будто боялся подойти ближе. На нем было теплое черное пальто, низ джинсов уже успел намокнуть от снега, а руки были засунуты глубоко в карманы пальто. - П-привет, - сказал я. - Привет, - повторил он, лениво пиная снег. Его короткий, выдавленный ответ звучал немного странно – слишком мягко и тихо. Так что я подошел к нему ближе, с беспокойством глядя на него, на темные круги под глазами, налитые кровью глаза, губы, сжатые в тонкую линию, и красный нос. - Жан? Я, должно быть, оказался слишком близко, потому что он сразу же сделал шаг назад в сторону от меня, и мое сердце болезненно забилось в груди. Он не смотрел мне в глаза, разве что на снег под ногами или на обширную стоянку. - Опять кошмар? – решился я, и он не отвечал в течение долгой секунды. Но потом он пожал плечами и коротко кивнул, все еще не глядя мне в глаза. Он проглотил так громко, что я мог услышать, и у меня возникло такое чувство, что он что-то не договаривал. Но он действительно пребывал не в настроении, чтобы говорить о чувствах, а мне скоро пора было двигаться в путь. - Ты в порядке? Снова еще один кивок, и он по-прежнему не смотрел на меня. Но затем он прочистил горло, нервно почесывая затылок, и сказал: - Я просто хотел попрощаться. Перед, ну, ты понял… Перед тем, как уедешь. Я тепло улыбнулся ему, хотя понимал, что он не смотрел на меня. - Ага, на целый месяц. Ты рад? - Ни разу, - ответил он таким же слабым и тихим голосом. - Да… Я буду скучать по тебе, Жан. На этот раз он поднял на меня глаза, сощурившись; они встретились с моими, и его лицо по каким-то причинам покраснело. Он вел себя немного странно. - Марко, я тоже буду по тебе скучать. Несколько мгновений мы стояли в неловкой тишине, и мне пришлось сдерживать порывы, от которых хотелось подбежать к нему и обнять так крепко, чтобы он не смог дышать, и, быть может, оставить небольшой поцелуй на его губах. И на носу. И на лбу. И на скулах. Да везде. Я слегка поморщился, мысленно пиная себя за то, что снова позволил таким мыслям появиться в голове. Но блин, они были намного лучше, чем если представлять, как я провожу языком по его чл… «Нет. Хватит. Сколько раз, Марко, сколько раз можно говорить тебе? Который раз я уже проигрывал в голове эту сцену. Больше так продолжаться не может». Несмотря на это, казалось, что он также был не в настроении для объятий, не говоря уже о поцелуе. На самом деле он выглядел так, словно не хотел находиться здесь, рядом со мной. Поэтому я воздержался и отступил. - Тогда, - начал я, указывая на машину через плечо большим пальцем, - я должен ехать… До Джины несколько часов, моя мама уже ждет меня, - я повернулся, чтобы направиться к машине, и… - Марко, погоди! Обернувшись, я с удивлением заметил, как Жан сделал два шага по направлению ко мне, протягивая руку, но он так и застыл на месте с широко открытыми глазами. - Эм… да? Что такое? Но потом он убрал руку, стоя прямо, и откашлялся. - Я просто… Будь осторожен, ладно? – он снова уставился на снег под ногами, скрестив руки на груди, и я кивнул. - Хорошо, буду осторожен. Напишу, когда приеду домой. Пока, Жан. - Пока. Это было последним, что я услышал и увидел от него. Я помнил, как разгонял двигатель и смотрел в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, как он просто стоял на том же месте и наблюдал за мной. Я сделал глубокий вдох, отводя взгляд в сторону и крепко держась за руль. Один месяц. Всего лишь месяц. «Марко, ты не успеешь соскучиться по нему, каникулы пролетят незаметно». Прошло уже три дня, а каникулы были очень даже ощутимы. Я отправил Жану сообщение, что прибыл домой. На следующий день снова написал ему, спрашивая, проснулся ли он и как его дела. И на третий день, в это раннее и светлое утро понедельника, я лежал в своей постели, не получив ни единого ответа. Так что я испустил долгий, громкий и недовольный стон и перевернулся на живот, прислушиваясь к медленным и тяжелым ударам сердца о матрас. Я скучал по Жану. Быстрый топот маленьких ножек по холодному полу отвлек меня от мрачных мыслей. «О нет». Я быстро укрылся одеялом, переворачиваясь лицом к двери. - Марко? – послышался тихий шепот, и дверь слегка скрипнула, когда маленькие ручки толкнули ее. – Марко, ты не спишь? Я оставался на месте с улыбкой до ушей, слушая, как скрипнули петли двери, раскрывая ее шире. А потом заскрипели несколько досок возле кровати, и я понял, что она была близко. - Марко, - снова прошептала она. – Проснись, - затем я почувствовал, как крошечный пальчик тыкал в меня через одеяло, но я по-прежнему не двигался. Она тыкнула сильнее. – Ты должен проснуться, мама… А! Я высунул руки из-под одеяла, и она вскрикнула от страха, когда я рывком потянул ее на свою постель, обнимая и прижимая к себе. - Мари! – я радостно пропел, целуя ее в лоб; темная челка мешала и прилипала к губам. - Марко! – крикнула она в ответ, и я перевернул нас, чтобы она оказалась прижатой к матрасу; длинные черные волосы рассыпались на простыни, и я начал щекотать ее. Мари извивалась и визжала, вскидывала маленькие ножки, смеялась и хихикала; щеки с веснушками горели ярко-красным румянцем, когда она пыталась сопротивляться и вздохнуть. – М-МАРКО, ХА-ХА, Х-ХВАТИТ, ХА-ХА… - Ты должна сказать «пожа-а-а-а-а-алуйста», - сказал я, продолжая щекотать ее, пока она, наконец, не выпалила между приступами смеха: - Пожалуйста! – затем я наклонился и поцеловал ее в носик, а она крепко обняла меня за шею. - М-м-м, хорошо спала сегодня? – зевнул я, садясь сам и усаживая ее на колени. Она была одета в миленькую розовую ночную рубашку с кружевами и лентами; ее волосы взлохматились от щекотки. Она улыбалась, смотря на меня широко открытыми глазами, и я заметил небольшую щель между верхними зубами. - У тебя, наконец, выпал зуб? – спросил я, и она энергично закивала, улыбаясь еще шире. – Забавно, свой первый зуб я потерял примерно в твоем же возрасте… Сколько ты получила от зубной феи? Ее лицо сияло, вскинутые брови прятались за челкой. - Я получила целый доллар и двадцать пять центов! – радостно воскликнула она, и я нахмурил лоб, вспоминая одинокий четвертак, который оставила зубная фея, когда я потерял свой первый зуб. Определенно, у этой тетки были свои любимчики… - Ты была у папы, да? – невозмутимо спросил я, и она снова кивнула. Громкий, пронзительный голос снизу заставил нас двоих подпрыгнуть на месте от неожиданности. - Марко! Мари! Завтрак готов, спускайте свои туши вниз! - Идем, мам! – завопили мы в ответ. Мы быстро спрыгнули с кровати, спустились вниз по лестнице, я игриво обогнал Мари и оказался на кухне. На столе стояли тарелки с едой – дымящаяся яичница, жирный бекон, кувшин апельсинового сока и миска с оладьями. Мой желудок гневно зарычал от жадности; я сел за стол и схватил тарелку, поспешно заполняя ее всем, что могло уместиться. - Сейчас, сейчас, сейчас, подожди секунду, убери тарелку, - произнесла мать, и я поднял голову и увидел, как она поставила кружку шоколадного молока рядом с тарелкой Мари. Моя мама была довольно низкого роста, волнистые волосы поседели возле корней, но в качестве мамы она оставалась красивой женщиной. В детстве я часто обижался и расстраивался из-за того, что мне достались карие глаза отца, вместо ее серых. Я думал, что серый цвет круче. – Послушайте меня, потому что я опаздываю на работу. Мари не успела на автобус, поэтому я прошу тебя присмотреть за ней сегодня, хорошо? - О… А отец слишком занят, чтобы забрать ее? Ты хочешь, чтобы я отвез ее, или что? – я все еще держал наполовину пустую тарелку в воздухе, не отводя глаз от матери. - Нет, потому, что сегодня отличный шанс. Ты должен будешь взять ее в торговый центр. Она должна купить небольшой подарок для своего тайного Санты из школы до пятницы, поэтому я думаю, что провести один день с братом ей не навредит, ладушки? Она грустно улыбнулась Мари, которая сияла в связи с тем, что ей не нужно идти в школу. - Ой, мам, да ладно. В ее возрасте ты всегда отправляла меня в школу, несмотря на… - Тише, Марко, - сказала она, обходя стол, чтобы поцеловать меня в макушку. – Сейчас все изменилось, сам понимаешь, - она произнесла это спокойно и только мне, вне предела слышимости Мари, и я кивнул. – И кроме того, - сказала она громче, - она только что вернулась от папы, и я уверена, что она сильно соскучилась по тебе. Затем она схватила свою сумочку с комода и направилась к входной двери. - Мам, удачи на работе! – крикнул я, наливая в стакан апельсиновый сок. - Ага! Да, точно, - рявкнула она. – Пока, Мари, пока, Марко! Люблю вас! Мари и я прокричали «Люблю тебя» и «Я тоже тебя люблю» перед тем, как входная дверь закрылась; холодный воздух успел проникнуть в дом, и мы начали уплетать наш завтрак. Тогда моя рука инстинктивно коснулась бедра в поиске телефона в кармане. Но потом я вспомнил, что он остался лежать наверху на кровати, скорее всего, без всяких сообщений. Я угрюмо тыкнул вилкой в желток, чуть-чуть надув губы.

***

Честно говоря, я был очень рад провести день с младшей сестрой. Я запомнил, что должен успеть насладиться проведенным с ней временем, пока она не станет вести себя более раздражающе, как обычно бывает с младшими братьями и сестрами. Плюс, я вроде как не хотел проводить время дома в обидках и думать о Жане: от припоминания одного только имени моя грудь начинала болезненно сжиматься, поэтому я быстро обратил свое внимание на окружение. Я находился в торговом центре моего района, и, как подобало в праздники, подобные места были заполнены людьми. Именно в тот момент, во второй половине дня, я пытался довести Мари в направлении ресторанного дворика, но мне это давалось с трудом, потому что она еще и легко отвлекалась - такая впечатлительная семилетняя девочка. Да и то, ей едва исполнилось семь лет. - Мари, притормози! Вернись! – я окликнул ее, широко уставившись на ее качающиеся черные волосы, когда она виляла через толпы праздничной массы. Отслеживание маленькой девочки в торговом центре в декабре было гораздо сложнее, чем предполагалось изначально, и у меня возникло чувство, что моя мама прекрасно это знала, назначив мне столь предательское задание. Я любил эту женщину, но иногда она поступала безжалостно. - Мари! – завопил я, когда высокий мужчина чуть не споткнулся о мою маленькую сестру. Я протиснулся вперед и протянул руку, хватая и притягивая ее к себе. – Держись рядом со мной! – я нахмурился на нее сверху вниз, плотно сжимая тонкое запястье. – Я хочу, чтобы ты никогда не отпускала мою руку, поняла? После моих слов у нее покраснел нос, она надула веснушчатые щеки и топнула ногой, как это всегда бывало, когда она возмущалась. - Марко! Так не честно! Я закатил глаза, потом потянул в сторону соседнего магазина и опустился на колени рядом с ней. Бога ради, о чем она говорила? - Что не честно? - Если я буду держать тебя за руку, я не смогу найти себе парня! Потому что все будут думать, что ты мой парень, но на самом деле ты мой старший и вонючий брат! Я покосился на нее, с трудом соображая. - Парень? Зачем тебе нужен парень, тебе всего лишь семь… - я моргнул и нахмурился, чувствуя обиду. – Эй! Я не воняю… Она энергично кивнула; ее челка подпрыгнула на лбу. - Угу-угу! Все мальчишки воняют. Я вспомнил запах шоколадного дезодоранта и дешевого мыла и ощутил пустоту в груди. - Это не правда, - ответил я ей. – Некоторые хорошо пахнут. Мари оживилась, усмехаясь и вновь показывая потерю зуба. - Это хорошо! Я выйду замуж за того, кто хорошо пахнет! - Неужели? - Да! - И чем он должен пахнуть? Она приложила крошечный пальчик к подбородку, серьезно задумавшись над тем, какой должен быть запах у ее будущего жениха, будто это самая важная черта при выборе будущих партнеров; ее глаза словно потускнели. Но потом карие радужки снова засветились, она вновь улыбнулась и пискнула: - Шоколадом! «Фу-у-у-у-у. Он меня преследует». - Ладно, хватит. Есть хочешь? - Очень! – закричала она. - Хорошо. Я тоже, - и тогда я подхватил ее и перекинул через плечо; она игриво пискнула, дрыгая маленькими ножками, когда я нес ее в ресторанный дворик. - И да, Мари? - Что-о-о-о? - Я действительно надеюсь, что люди не будут думать, что я твой парень. Если они так подумают, то у нас будут заботы посерьезнее. Она перестала трясти ногами, безвольно повиснув на плече. - О чем ты? - О законе. - Не понимаю. Я вздохнул. - Неважно. В конечном итоге, мы купили пиццу, хотя мне хотелось китайской еды, но очередь была слишком долгой; Мари капризничала. Я расстроился, когда в пиццерии не оказалось пиццы с курицей и беконом. Воспоминания, как мы с Жаном хомячили в общежитии, болезненно всплыли в моей памяти. В итоге я просто ел свою еду нехотя и с отвращением, мои внутренности болезненно скручивались, и я постоянно прислушивался к телефону, который плотно прижимался к бедру в кармане штанов. - Ты чего не ешь? – пропищала Мари, глядя на меня через стол; ее рот был испачкан пиццей. Я пожал плечами и, взяв салфетку и наклонившись вперед, вытер ей лицо. - Марко не очень хорошо себя чувствует, - пробормотал я. - О, нет! Ты заболел? – нахмурилась она. – Если да, то ты заразишь меня, и я не пойду в школу. Я поморщился, качая головой. - Я не болен, глупышка. - Тогда что случилось? Я снова пожал плечами, обдумывая все, что мог бы ей озвучить. Чувство будто… Будто мне нужно было выговориться. Чувство, будто в тот момент в моей душе находился запутанный клубок эмоций – какие-то из них сдавливали легкие, некоторые разъедали живот. Но за последние два с половиной месяца, каждый раз, когда я нуждался в общении с кем-либо, я говорил с Жаном, потому что другого выбора не оставалось. - Так, - начал я, нервно потирая ладони вдоль бедер и глядя вниз. – У меня появилось несколько друзей в колледже. - Они крутые? Я уставился на нее. - Чего? - Они крутые? – повторила она. - То есть… - я думал об этом. Я думал, они довольно классные. – Да. Что за вопрос? - Ох. Так-то ты занудик, поэтому и спрашиваю, завел ли ты друзей, которые круче тебя… - Эй! Я крутой! – продолжал я. – Если будешь звать меня занудой, я не скажу тебе, что со мной случилось. - О-о-ой, ну прости, хочу узнать! – заскулила она, вероятно, подумав, что я не услышу ее бормотание под носом: - Но ты все равно занудик, - но я решил забить на ее слова. - Кстати, один из них мой лучший друг. - Как его зовут? - Жан, - горло сжалось от произношения его имени. - Он клевый? Я чуть не подавился своей слюной. - Ч-что?! - Он клевый! – снова сказала она. - Почему ты спрашиваешь?! - Потому что! Может, он станет моим парнем! Она невинно улыбнулась мне, и теперь я передумал говорить с ней о своих проблемах. - Ты слишком маленькая для парней. И для него. Ему восемнадцать. - И что? - Это незаконно, - Мари с любопытством подняла на меня голову. - Н-неважно… - Ты все еще не ответил на мой вопрос! - Какой вопрос? - Он клевый? – раздраженно спросила она. Я обреченно испустил долгий и низкий стон, чувствуя, как жар прилил к лицу. Я глянул в сторону, на ресторанный дворик, и уставился на мамашу с двумя ее противными сыновьями. - Д-да, - меня раскололи. – Он клевый. – Я выпрямился, так как сидел, сгорбившись от стыда. – Н-но не в том дело! - О чем мы говорили? – спросила она, все еще жуя свою пиццу. Я вздохнул. - Почему я расстроен. - О! Да! - В-в общем… он мой лучший друг. И я думаю, что он ненавидит меня. - Потому что от тебя воняет? - Мари! Я не воняю! Она вздохнула, прижимая ладошку к щеке и подпирая голову локтем. – Тогда почему он ненавидит тебя? Я снова пожал плечами. У меня не было желания рассказывать, что я любил его. Она маленькая девочка, у которой была привычка раздражать своего старшего брата ради удовольствия, и, вероятно, не заткнется, если узнает об этом. И плюс. Сами понимаете. То, что мне нравился парень. Пришлось бы объяснить ей, что некоторые люди влюбляются в человека своего же пола. Было интересно, как отреагируют родители, если расскажу ей… Мама нормально воспринимала мою ориентацию, а папа не знал. - Он не разговаривает со мной с пятницы, - застонал я. - Не так долго, - отметила она. - А для меня долго! – воскликнул я. – Мы всегда болтали друг с другом, каждый день! Мари вскинула руки вверх, ей явно надоело все это дерьмо – вся в мать пошла. - Не знаю! Ты звонил ему? – фыркнула она. Я нахмурился, затем посмотрел на свои огромные и нетронутые куски пиццы «Пепперони». - Н-нет… Я только писал ему сообщения. - Тогда звони! – завизжала она, явно гордясь собой за придумывание столь простого решения. Но я мрачно покачал головой, кусая губу. - Я-я не хочу… Он, наверное, подумает, что я веду себя, как прилипала. Мари резко закатила глаза, потом выскользнула со своего стула, чтобы встать рядом со мной. - Сделай это! Прямо сейчас! Позвони ему! Я буду держать за руку, чтобы тебе не было страшно! Затем она протянула руку и схватила мою, ее маленькая ладошка в моей, и мне удалось выдавить из себя улыбку. - Т-ты права, - сказал я дрогнувшим от нервов голосом, залезая в карман и доставая телефон. – Всего лишь одна попытка ничего не испортит, так? Собрав мужество в кулак и сделав глубокий вдох, я снял блокировку дрожащим пальцем и прокрутил контакты вниз, почти сразу нажимая на Жана. Я замер, как и палец над кнопкой «Вызов». Но от чего-то заставило меня остановиться, видя его имя и номер, ожидающие быть набранным. Тогда Мари тыкнула крошечным пальцем в сенсорный экран. - Мари! – вскрикнул я. - Ты долго возишься! Я поспешно поднес трубку к уху, громко сглатывая и слушая гудки. Первый гудок. Второй. Третий. Спустя вечность и десять гудков включилась голосовая почта. - Хай, это Жан, - я нахмурился, сводя брови вместе. Он совсем недавно изменил голосовое сообщение. – Я сейчас очень занят, - я вспомнил, как он говорил мне, что ему нечем заняться на каникулах, - но если оставишь свои имя, номер и причину, по которой звонишь, я может перезвоню. Конни, если это ты, но не собираешься говорить то, что я хочу от тебя услышать, то даже не напрягайся. Если это Райнер, Энни или Имир, то хватить бибикать на почту. Ни хрена не понимаю, что это значит, но жутко бесит. Берт, если же это ты, то прекрати извиняться. Это не твоя вина, просто твои друзья идиоты. Если они сами хотят извиниться за сраное бибиканье, то пусть и звонят. Покеда, чувак. Сообщение закончилось, и я удивился, собираясь сбросить звонок, но Мари остановила меня. - Оставь сообщение! – прошипела она, сердито нахмурившись, и я согласился, но только потому, что слишком долго колебался, чтобы повесить трубку. - А, э-э, п-привет, Жан! Это, м… Это Марко, и…мне интересно, как у тебя дела. С тех пор. Ну ты знаешь. Ты долго не отвечал на мои сообщения. Я вроде как беспокоюсь. И… - я сглотнул и, нахмурившись и убирая телефон от уха, прошептал Мари: – Говорю, как идиот! - Продолжай! – указала она. Я сидел несколько долгих секунд, обдумывая то, что стоит сказать, наполняя голосовую почту молчанием. - Т-ты должен перезвонить мне, - сказал я, пожимая плечами в сторону младшей сестры. – Просто надеюсь, что твои кошмары не приносят слишком много хлопот… И, ну… Мари поддалась вперед и громко воскликнула: - Марко скучает по тебе! - Мари! Голосовая почта запищала, и со стоном я хлопнул рукой по лицу и повесил трубку. - Я тупица, - проворчал я. - Не-а! – сказала она, сжимая мою руку. – Я думаю, ты умный! Я съел половину одного куска своей пиццы, прежде чем мы отнесли наш мусор, и на этот раз Мари согласилась взять меня за руку, когда мы совершали обход магазинов. Она вела себя тихо, выглядела задумчивой, когда мы шли, и не проронила ни слова, пока мы не ступили на эскалатор, поднимаясь на второй этаж. - Можно в следующий раз я поговорю с Жаном? Я с опаской уставился на нее сверху вниз. - Заче-е-е-е-ем? – осторожно спросил я. Ее улыбка стала только шире. - Потому что! Он твой лучший друг. И еще ты сказал, что он клевый! «Ну, конечно». - Он по-прежнему слишком взрослый для тебя, - напомнил я ей. – Но угадай, что? - Что? - Если он снова заговорит со мной, то мы будем болтать по Скайпу, как тебе это? Она встала на цыпочки и пискнула: - Ура! Мы сошли с эскалатора. Мгновение она оглядывалась по сторонам и потащила меня в сторону «Клэрс» (прим.пер. - «Claire’s» – маг. аксессуаров для телочек). Я поморщился, не очень желая заходить в столь розовый магазин, но так или иначе я не должен был возражать. Затем я заметил витрину магазина, который по соседству находился рядом с девчачьим аутлетом… И я не смог устоять. - Погоди, Мари! Мы купим подарок твоей подруге через секунду! Я быстро потащил ее к магазину, протискиваясь сквозь толпу покупателей, что обступили нас. Она с трудом поспевала за мной, не понимая: - Что такое? – спросила она. - Я только что нашел идеальный подарок на Рождество Жану.

***

На следующий день я, как обычно, проснулся ни свет ни заря. Как только я открыл глаза, то сразу уставился на тумбочку рядом с кроватью и был встречен своим сотовым телефоном. Секунду я смотрел на него, решая, стоит ли проверять новые сообщения или пропущенные звонки от Жана, но… Вместо этого я повернулся лицом к окну, чувствуя, как сердце постепенно ускоряло частоту. Если не гляну, то поведу себя, как Жан. Он прислал мне сообщения ночью, а я их еще не прочитал. Я мог бы прикинуться, что у него нашлось время, чтобы ответить мне и накропать сообщение. Но если я загляну в телефон, то рискую разбить себе сердце, увидев большой жирный ноль после слов «Мои сообщения». Я вел себя как жалкий неудачник, откладывая это дело на потом. Я тонул в собственных безответных чувствах, но часть меня отказывалась признавать, насколько безответными они были. Если честно, то я, наверное, теперь больше не нравился ему. «Но что если пришло сообщение? Не от Жана, наверное… А если от него? Да нет, вряд ли. … … … Интересно, который час?» Моя твердость разрушилась в руины; я перевернулся и схватил телефон с тумбочки, быстро снимая блокировку. Мои сообщения (3) Я сел, уставившись на экран, даже не взглянув на время. Я был слишком занят, подавляя желание визжать как девчонка. Они пришли от Жана. В три часа утра. От: Жан прив. понимаю, что наверно веду себя как осел потому что не говорил с тобой какое то время. так что для меня это тупо писать тебе после очередного кошмара, но ты мне прям ща нужен. От: Жан кста я не буду тебе звонить. потому что знаю тебе надоело что я постоянно бужу тебя по этому поводу. честно, пишу тебе и мне сразу становиться легче. с тобой мне всегда легче после кошмаров, даже если ты ничего не сделал. От: Жан … мб прозвучит грубо. я не твой друг только потому что с тобой мне легче после кошмаров, ты просто удивительный человек, но я соскучился, тебя нет поблизости. и до этого я скучал по тебе, но не отвечал по причинам… херню какую то пишу так что заканчиваю, эти смски тебе точно не понравятся. Я сверлил взглядом экран, долго и упорно, перечитывая сообщения снова и снова, и снова. Я не был в восторге как минуту назад - на самом деле я чувствовал раздражение и обиду. Нахмурившись, я посмотрел на часы в верхней части экрана, и обнаружил, что было десять сорок пять утра. Я сел, потянулся, и напечатал новое сообщение. Кому: Жан Зайди сегодня в Скайп. Нам нужно поговорить. И через пятнадцать минут мой телефон завибрировал. От: Жан ок

***

После отправки сообщения я оставался спокойным и сдержанным. Писать сообщения было проще – если захотел, то мог стереть и удалить любые слова, даже несмотря на то, что они были тщательно подобраны. Говорить с ним, видя лицо и слыша голос, и быть не в состоянии забрать слова обратно – это совсем другое, особенно потому, что я был уверен, что в последнее время он злился на меня. После этого я несколько часов потратил на обед, душ и пополнил список домашних дел, которые поручила мне мать. Сперва нужно было разобраться с ними, а потом уже болтать с Жаном, хотя в действительности больше времени я потратил в попытке привести в порядок свои мысли. Мари была в школе, мама на работе, но я едва заметил насколько пустым был дом – мысленно я был в другом месте. Жан. Его исхудалое лицо в пятницу. Сообщения с прошлой ночи. Мне так не терпелось снова поговорить с ним, но, в то же время, я опасался – почему он не отвечал на мои сообщения раньше? Достаточно скоро, когда наступило три часа, я больше не мог терпеть – дом был убран, приближался вечер. Я должен поговорить с ним, иначе я, наверное, начну кусаться от невыносимого беспокойства. Кому: Жан Я готов. А ты? От: Жан да. Его сиюминутный ответ поразил меня, и на душе стало неспокойно – он, наверное, весь день ждал, чтобы поговорить, а я дурью маялся. Но опять же, он избегал меня больше четырех дней. «Пару минут он сможет подождать, ничего с ним не случится», - злобно подумал я, поднимаясь наверх по скрипучей лестнице нашего старого дома и направляясь в свою комнату. Я не торопился, включая ноутбук и Скайп. Как только я зашел, у меня мелькнула мысль, что, может, он первым позвонит мне. Я подождал минуту, глядя на его ник. Прошло две минуты - курсор завис над кнопкой «Вызов». Три минуты спустя, мой палец готов было нажать… Жан Вальжан: ? (Прим. пер.: Жан Вальжан – гг романа, ну и фильма, «Отверженные» В.Гюго.) Я подскочил от громкого оповещения Скайпа, мой палец нажал на кнопку, и судьба была решена. Я звонил ему. Потребовалось время, чтобы он ответил… Что было немного странно, потому что до этого казалось, что он очень сильно желал созвониться со мной, но вскоре звонок был принят, загружая видео. Мои глаза сразу сосредоточились на молодом человеке, который сидел напротив веб-камеры. Он выглядел… потрепанным. В смысле, хуже, чем в последний раз, когда я видел его. Его лицо было болезненно бледным, появились синяки под покрасневшими глазами, рот сжат в тонкую линию; он нервно перебирал пальцы перед собой, ковыряясь в ногтях, а затем запустил руку в жутко лохматые волосы. Я сглотнул и наклонился вперед; мой язык с трудом двигался. Я попытался вспомнить все, что хотел сказать, озвучить все мысли, которые целый день приводил в порядок. Но они просто не приходили мне в голову… - Жан… - Марко… Мы оба закрыли рты, ожидая, когда другой продолжит, но за этим последовало молчание. В воздухе висела давящая и неприятная неловкость, ощущение, будто каким-то образом оно передавалось через видео и микрофон. Я не желал нарушать тишину, поерзав на кресле от дискомфорта, пока Жан не фыркнул и не откинулся назад, скрестив руки на груди. - Ты хотел поговорить? Я взглянул на пол под босыми ногами, кусая нижнюю губу и кивая. Вы всегда можете доверить Жану перейти к сути дела, а не ходить вокруг да около, и я был бесконечно благодарен за это, иначе эта неловкая, оглушительная тишина прикончила бы меня. Я снова взглянул на экран ноутбука, распрямляя плечи и готовясь. - Да. Послышался глубокий вздох от Жана, а затем: - О чем? «Пришло время, чтобы добраться до сути вещей», - подумал я, выпрямляясь в кресле и снова осматривая его нездоровую внешность. - Жан, я думаю, ты знаешь о чем. Он смотрел на меня в течение долгой секунды, потом его взгляд опустился на колени, и он вздохнул. - Да… об этом… Марко, я должен извиниться, - я терпеливо ждал, наблюдая, как он облизывал губы и снова судорожно вздохнул. - За то, что не позвонил и не отвечал на твои сообщения. Я мудак. Я громко вздохнул, откинувшись назад на спинку кресла и уставившись в потолок. - Не в этом дело, Жан, - я такой врунишка. – На самом деле, меня больше волнует, по какой причине ты не отвечал. Я что-то сделал не так? Ты злишься на меня? - Что?! – услышал я. – Нет, конечно нет! Чувак, ты ничего не сделал. Тем не менее, глядя в потолок, я застонал и сжал переносицу. - Тогда почему ты игнорировал меня? ...Тишина. Я терпеливо ждал ответа, но все, что я услышал в колонках, это скрип кресла, когда он переместил вес, сидя на нем. Поэтому я откинулся назад и покосился на монитор, глядя, как Жан открывал и закрывал рот, словно рыба, и краснея. Когда он заметил, что я наблюдал за ним, он спрятал язык за зубами так быстро, что я мог услышать стук его зубов, когда он закрыл рот, и его взгляд упал на пол… - Жан? Он поднес руку к шее, неловко потирая ее, и слабо пожал плечами со все еще закрытым ртом. Что это вообще значит? - Жан, не веди себя так, словно не знаешь причину… - Нет, я знаю! – воскликнул он, сидя прямо и снова глядя на экран. – Я знаю причину. Просто… - Просто что? – спросил я. - Просто… - он снова глянул вниз, его лицо покраснело пуще прежнего. – Я правда не могу… рассказать тебе. Я нахмурился. - Не можешь, или не хочешь? - Не хочу. Когда он снова посмотрел в мою сторону, то поморщился на мое угрюмое выражение лица. Оглядывая его комнату, я наблюдал, как он подтянул колени к подбородку, обнимая их руками. - Пока что, - добавил он. - Пока что? Жан кивнул, затем поставил один локоть на колено и большим и указательным пальцами возился с волосами, которые падали на лоб, нервно крутя их. - Когда-нибудь я скажу тебе, - ответил он, смущенно выглядывая на меня из-за руки. – Но сейчас… мне нужно время. Чтобы обдумать. Некоторые вещи. Какое-то время я всматривался в экран, пытаясь понять услышанное, вместо того, чтобы думать о том, каким офигенно милым он был. Он стеснялся и краснел, свернувшись калачиком в кресле и перебирая волосы… «Хватит быть таким милым, Жан. Я как бы пытаюсь выглядеть расстроенным». Я быстро вернул свое внимание на его руку, мысленно делая заметку, что нужно попрактиковаться управлять своими мыслями. Это начинало надоедать… - Ладно, - я фыркнул. – Спешить некуда. Просто скажи, когда будешь готов, ок? Он кивнул, все еще крутя волосы, затем прочистил горло и произнес: - Чел, я скучал по тебе. «Тогда какого хрена ты не отвечал мне?!» - подумал я, и от раздражения у меня невольно задергался левый глаз. - Я тоже скучал. - Т-ты… простишь меня? – еле слышно спросил он. Я сглотнул, слова будто в горле застряли. - Не знаю, - было обидно. Он игнорировал меня в течение трех дней, от чего я постоянно тревожился за него. Я думал, он ненавидел меня. Я все еще не понимал и беспокоился, я не получил от него никакого вразумительного объяснения его поведения. Это так несправедливо. Глаза Жана, полные надежды, опустились вниз, на пол; на губах появилась подрагивающая ухмылка, и мое сердце чуть не остановилось от его удрученного вида. - О, - пробормотал он срывающимся голосом. – Я… Я понимаю. Ладно. Я, э-э… - он поднес дрожащую руку, провел по волосам и глубоко и судорожно вздохнул. – Мы можем не общаться какое-то время. Если ты хочешь… - Нет! – я практически вскочил с кресла. Жан поднял на меня взгляд, немного склонив голову в сторону. - Что? - Н-нет, я просто. Давай, пожалуйста, мы снова начнем нормально общаться? – умолял я. Это все, что я хотел, правда. Без него я буду чувствовать себя в полном одиночестве, а прошло только несколько дней каникул. Каким же жалким я был. - Да, - сказал он, издавая слабый смешок без всякой радости, но который прозвучал с облегчением. Он спустил ноги на пол, позволяя им отдыхать на полу. – Да, так будет лучше! – он сделал паузу, снова сжимая губы в тонкую линию. - Но… ты все еще злишься на меня. Это было утверждение, а не вопрос. - Я вообще на тебя не злюсь. Мне просто… Просто очень обидно. Его выражение лица изменилось; рот открылся, когда он пытался придумать, что сказать. - Я-я… Марко, обещаю, я скажу тебе когда-нибудь. Скажу, почему я так боюсь говорить с тобой, но не сейчас. И когда я скажу тебе, ты поймешь, клянусь… - Боишься? – прервал я. – Почему ты боишься говорить со мной? Если до этого лицо Жана было покрасневшим, то после моего вопроса цвет исчез, возвращая коже белизну. И я почти мог чувствовать, как мое сердце замерло вместе с его. Он стиснул зубы; широкие янтарные глаза остекленели, и я мог бы поклясться, что маленький хомячок в его голове рухнул, выполняя беговые упражнения на скрипучем колесе - все мысли замерли. Он был в ужасе. - Жан? – тихо позвал я, медленно меняя позу – я боялся, что если сделаю резкое движение, он взбесится, как крошечное животное перед хищником. – Жан, ты же понимаешь, что не должен бояться говорить со мной, правда? - он не ответил; вместо этого он громко сглотнул, и я следил за движением его кадыка. Я даже хотел спросить, дышал ли он. – Ты можешь сказать что угодно, не бойся. Я не собираюсь… Я не собираюсь судить тебя. Я пытался успокоить его, утешить, но он только сильнее нахмурился. Жан наклонился вперед, поставив заостренные локти на стол и зажав пальцами переносицу. Глаза плотно закрыты, а брови над ними сведены вместе. - Пожалуйста, Марко, дай мне самому разобраться во всем, - попросил он. Его голос звучал чуть громче, чем шепот. Если бы я был там, рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, я бы провел пальцами по его растрепанным волосам. Я бы обнял его и держал до тех пор, пока страхи и сомнения не ушли бы. Я бы держал его лицо обеими руками, прижимаясь лбом к его, пока все мысли не ушли бы прочь, и единственный звук, который мы бы слышали – это собственное дыхание. Я бы держал его руки, пока они бы не перестали дрожать, и потянул бы в постель, что находилась позади него, и напевал бы ему песню, уткнувшись в волосы, пока он не заснул бы, и вся его неопределенность улетучилась бы. По крайней мере это то, что я мысленно сделал бы с ним. Тяжелая холодная рука реальности быстро смахнула воздушные фантазии, когда я глядел на Жана, находящегося в сотнях миль от меня. - Хорошо. Хорошо. Это все, что я ответил. «Хорошо». Хорошо?! Да ничего хорошего, с ним так тем более, и не утверждайте обратное. - Х-хорошо? – он убрал руку, глядя на меня усталыми, слезящимися и покрасневшими от раздражения глазами, но, тем не менее, с надеждой. Я кивнул. - Хорошо. Жан испустил тяжелый вздох, сидя на кресле; воздух со свистом вышел из него. - Прости, я… - начал он хриплым голосом, но я прервал его, качая головой. - Не извиняйся, - сказал я ему. – Просто скажи, когда будешь готов. Он коротко кивнул; глаза замерли, когда он снова утонул в своих мыслях. Я воспользовался молчанием, чтобы просто взглянуть на него. Он выглядел больным и таким уставшим. Я отказывался верить, что ничем не мог ему помочь. - Но, Жан. Он задумчиво моргнул. - М? – он выпрямился. - Не стесняйся, звони, когда тебе снова приснятся кошмары, ладно? После этого наш разговор, по началу немного неловкий и напряженный, изменился на нормальный – он отпирался и говорил, что ночью мне нужно отдыхать, и в конце концов я согласился. Положа руку на сердце, меня больше заботило его личное благополучие, чем несколько недостающих часов сна - он не смог с этим спорить. И еще: он выглядел слишком измотанным, чтобы спорить со мной. Мы продолжили болтовню, рассказывая друг другу о том, чем занимались последние пару дней, иногда бросались шутками. Он постепенно расслабился: острые и напряженные плечи опустились, слабая ухмылка заменила собой хмурое выражение лица. Он был почти таким же беспечным, как и раньше, и одинокая боль в груди, появившаяся несколько дней назад, почти прошла. В присутствии Жана мне всегда становилось спокойнее, даже когда он так далеко. Говорить с ним было уже огромным облегчением. Весь мой накопившийся стресс и беспокойство и страх просто растаяли во время разговора по Скайпу. Если бы я мог, то сделал бы так, чтобы этот звонок никогда не заканчивался. Только мы вдвоем. Потому что, слава Богу, с ним все было в порядке, и он не ненавидел меня. В тот момент, когда мне удалось хорошенько рассмешить его (я гордился собой), я услышал, как открылась входная дверь, а затем донесся пронзительный и писклявый голос семилетней девочки, объявивший об ее прибытии домой. Жан покосился на меня через монитор своего компьютера. - Что это было? Я услышал, как она звала меня по имени, и я понял. Я понял, что она направлялась ко мне. - Так, Жан, - начал я, нервно потирая затылок. – Как ты относишься к маленьким детям? Я услышал, как она топала по лестнице: маленькие ножки грохотали, давая понять о ее скором подходе. Боже, спаси нас всех. - Господи, - простонал Жан. – Ненавижу детей. Зачем тебе? - Ну-у-у-у-у-у… В тот самый момент в комнату ворвалась Мари, забираясь на руки и крича мое имя. - Я соскучилась! - просияла она; я обнял ее, затем обратил внимание на Жана. - Жан, это моя младшая сестра – Мари. Она обернулась в моих руках к ноутбуку и ахнула, а я попытался прошептать Жану поверх ее головы: - Пожалуйста, веди себя прилично. От удивления его брови поползли вверх при внезапном появлении маленькой девочки, и несколько долгих мгновений в тишине я боялся, что он скажет что-нибудь слишком грубое, высокомерное или случайно ранит ее чувства. Или, скажем, что если он почувствует неприязнь к Мари? Я обвил руки вокруг нее, словно защищая, и прижался животом к спине, зубами терзая губу. - Ого! – Жан выпрямился, явно еще не оправившись от шока, что вызвало внезапное дополнение к нашему разговору. - Она… Чувак, да она выглядит как мини-ты, только девочка. - Итак, Жан, - произнес я. – Я красивая девочка? – я наигранно захлопал ресницами и крепче обнял Мари. Жан с отвращением поморщился на мой плохо скрытый намек на Спанч Боба. Я издал небольшой смешок. - Ну же, Мари, - пробормотал я в ее волосы. – Поздоровайся. Мари вспыхнула румянцем до ушей и застенчиво пробормотала: - Привет. Казалось, эти двое полностью лишились дара речи: Жан неловко водил по волосам, а Мари качалась из стороны в сторону, пока я не прочистил горло и не нарушил тишину. - Мари, это тот друг, о котором я говорил тебе. В торговом центре. Помнишь? Она быстро закивала головой, затем подняла голову и прошептала на ухо: - Помню. Ты был прав. - О чем? И голосом, который, к сожалению, прозвучал слишком громко для моего дешевого, встроенного в ноутбук, микрофона, она сказала: - Он клевый. - Мари! – вскрикнул я, недоумевая от ее слов; мой рот остался открытым. Скажи Мари, и она обязательно откроет свой большой рот! Я молча молил хоть какое-нибудь божество, которое следило за нами, чтобы Жан не услышал первые сказанные слова Мари по поводу того, что я был прав – я не хотел, чтобы Жан знал, что я считал его клевым. На лице Жана вспыхнула дерзкая усмешка. - Ты тоже клевая, принцесса, - сказал он ей. Я быстро и с облегчением выдохнул через нос – казалось, тогда я был словно открытая книга. С другой стороны, Мари, пропищав, повернулась ко мне и уткнулась лицом в мое плечо. - Она… обычно не такая застенчивая, - произнес я, и он пожал плечами. - Все нормально. Я, э-э… все равно не совсем привык говорить с детьми. Мари повернулась и взглянула на Жана, немного надув щеки и губы. - Я не ребенок! – возразила она. - Я, эм… Разве? – моргнул Жан, ошеломленный. - Нет! – она полностью повернулась к нему лицом. – Я женщина! «О, Боже». Я даже не знал, как мне попросить Жана, чтобы он подыграл ей так, чтобы она не услышала, но, видимо, это уже не понадобилось. - О! Конечно! – сказал он, изображая удивление. – Прости, принцесса. Да, ты женщина. Она слегка нахмурилась; карие глаза пристально уставились на него, и Жан, казалось, чуть не вспотел от ее сурового взгляда. С моей стороны потребовалось большое количество самоконтроля, сдерживая хихиканье от его дискомфорта – Мари вряд ли выглядела столь устрашающе, и все же Жан выглядел запуганным семилетней девочкой. - Ты очень красивая женщина, - снова попытался он, и ожесточенное выражение лица Мари растаяло в чистый восторг и удивление. Она подвинулась ближе к ноутбуку. - Я красивая? Жан вздохнул почти с облегчением. Он наклонился вперед в своем кресле и снова улыбнулся ей. - Наверное, самая красивая, которую я встречал. «Кто-то слишком преувеличивает», - подумал я. С другой стороны, Мари купилась. Она хлопнула руками по лицу, прячась за пальцами и стыдливо выглядывая между ними, и ухмылка Жана торжественно стала шире. - Да ладно, не прячь свое красивое личико, - он явно набрался уверенности. Она сильнее покраснела, затем спустила руки. - Н-но мое лицо… не очень красивое, - робко продолжила она. – Оно все в веснушках. Улыбка Жана дрогнула, от непонимания его брови поползли вверх. - А что не так с веснушками? Я думаю, они очень красивые. - Правда? - Да. Вообще-то, - на мгновение он взглянул на меня, но только на долю секунду, - веснушки в моем вкусе. Я недоверчиво покосился на него, подавляя желание поднести руку к собственному лицу и проверить, есть ли там веснушки. Сказал ли он это только ради Мари? Почему тогда он смотрел на меня? Может быть потому что не хотел, чтобы у меня сложилось неверное представление. Не то, чтобы я подумал что-то не то – я прекрасно осознавал, каким натуралом до мозга костей он был. До боли прекрасно это осознавал. Мари ахнула и полностью опустила руки, сжимая и нервно перекручивая край фиолетового свитера. - Получается… я в твоем вкусе? Жан сразу же покраснел, усмехнулся и ответил: - Да, думаю да. Именно в этот момент мать крикнула наверх, стуча кулаком по лестнице. - Марко, Мари, спускайтесь вниз. Сегодня поужинаем в кафе! Я слегка подскочил от неожиданности, но Мари даже не шелохнулась – она стояла почти во весь рост, не отрывая глаз от экрана. - Ладно, - начал я. – Жан, мы должны идти. Созвонимся еще раз? Ухмылка Жана ушла с его лица, он нахмурился и мрачно кивнул. - Да, конечно. - Мари, попрощайся с Жаном, - сказал я ей, и она медленно помахала ему маленькими пальчиками. - Пока, Жан, - пробормотала она. - Увидимся, принцесса. Я наклонился вперед, чтобы завершить вызов, но прежде чем я сделал это, сказал: - И еще, Жан? - Да? - Если я напишу тебе, ты ответишь? Он хмуро уставился на меня. - Я уже сказал, что да. - Хорошо. Спасибо, - я улыбнулся. – Пока, Жан. - Пока… Марко. Я быстро завершил вызов и закрыл ноутбук, провожая Мари из комнаты и спускаясь вниз по лестнице, чтобы одеться. Но даже когда мое тело оказалось внизу в поисках ботинок, душа осталась наверху в моей комнате, слушая надломленный и почти печальный голос Жана. И я не мог подавить слабую надежду, что, может быть, он уже успел соскучиться по мне. Кому: Жан Я так понимаю, что тебе нравятся семилетние девочки, да? От: Жан Ой заткнись я просто мило себя вел

***

Утро наступило быстро. Время летело быстрее, когда переписываешься с Жаном, и прошлый вечер пролетел в мгновение ока. Прежде чем я это понял, утренний солнечный свет снова проникал через окно, и тот же статус «Мои сообщения (0)» остался неизменным – последнее сообщение от Жана, которое я получил, было «Спокойной ночи». Уже почти восемь утра. Я перевернулся под одеялом, зевая и медленно позволяя глазам снова закрыться – было слишком рано, чтобы вставать. Я был полон решимости поспать еще несколько часов. Только вот… что-то было не так. Мутным взглядом я прищурился на комнату: белая стена, дверь, ведущая в коридор, пустой стол, на котором ноутбук пропал без вести, одинокий кроссовок возле кровати… Я снова зевнул и упал под теплое одеяло. «М-м-м…» Я лежал так добрые тринадцать секунд, когда до меня дошло. «Мой ноут!» Глаза открылись; я отбросил одеяло, вскочил с постели, потерял равновесие и рухнул на пол. Я с трудом поднялся на ноги, держась за голую и пустую поверхность стола. Зарядное устройство все еще оставалось на месте, но где сам ноутбук? Исчез! Пуф! Нету! Неужели мама взяла? То есть, у нее есть свой компьютер, но ведь это возможно, да? От отчаяния я схватился за голову, в последний раз оглядывая комнату широкими глазами, затем повернулся и выскочил в коридор, даже не потрудившись надеть футболку и по пути ударившись плечом о дверной косяк мизинцем на ноге. По пути вниз, кусая губу и держа ругательства при себе, я поспешил – все время спотыкаясь – в мамину комнату. «О боже, о боже, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть я закрыл браузер прошлой ночью, умоляю!» Ступая голыми ногами по скрипучим доскам пола, я метнулся в комнату матери, пробегая мимо комнаты Мари и по пути замечая ее пустую кровать. И передо мной предстала моя мать. Она все еще крепко спала в своей постели: темные волосы разительно контрастировали с белоснежными простынями; тусклый свет раннего света лился через окно над ее изголовьем. Никакого ноутбука в поле зрения не оказалось. Медленно моргая, я развернулся обратно, снова повернул голову в сторону комнаты Мари и покосился на ее пустую кровать. «Да ты шутишь». Я нашел ее за кухонным столом с моим ноутбуком. И, когда заметил, что она не открыла кучу сайтов, которые не предназначались для маленьких детей, я с облегчением вздохнул. «Я помню, как все закрыл». Но облегчение было недолгим. Потому что именно тогда я понял, что был открыт Скайп. И на экране был Жан. - Мари! – крикнул я. Она резко обернулась; волосы цвета воронова крыла метнулись за движением ее головы, и я услышал голос Жана. - Э-эй, это Марко? - Мари! Что!? Ты?! Что ты делаешь с моим ноутом?! - С Жаном говорю! – огрызнулась она, положив руки на бедра. – Что еще! Кухня была наполнена теплым и мутным свечением зарева от восхода солнца, что проникало через тонкие шторки. Мари все еще была одета в ночную рубашку, которая ее любимая - фиолетовая с лентами, но любопытно то, что ее волосы были не лохматыми, как обычно бывает после сна. На самом деле, они выглядели так, словно их тщательно расчесали, и тонкий красный ободок с бантиком украшал ее голову. Я подозрительно прищурился, переводя взгляд с ноутбука на сестру и обратно, на экране которого сидел Жан, тупо осматривая кухню в ожидании, когда я появлюсь в поле зрения веб-камеры. Мари молчала, держа руки на бедрах, и оглядела меня сверху донизу; от появившейся незначительной усмешки на ее лице она выглядела старше своего возраста. - И тебе надо одеться, - сказала она. Я вдруг резко осознал свою наготу, стоя в чем мать родила, только еще на мне были боксеры. А Жан в Скайпе. О, мой бог. «Он не может видеть меня в таком виде! - я замер, чувствуя, как жар прилил к лицу, и размышляя, стоит ли мне бежать в комнату за футболкой, когда я прижал ладонь к щеке. - Марко, держи себя в руках, это тупо! Как будто он тебя в трусах не видел», - подумал я, желая, чтобы сердце замедлило свой ритм. Мне приходилось постоянно себе напоминать, что я ему не нравился так, как он мне, так что, увидев меня полуобнаженным, он не обратит особого внимания. Честно, я стал напрягаться по пустякам. Ему все равно наплевать. Принимая это во внимание, я спокойно подошел к компьютеру, поднял Мари со стула и поставил ее на пол. - Иди переоденься, - сказал я ей. – Твой автобус приедет через тридцать минут. Сердито надувшись, она повернулась на пятках и потопала вверх по лестнице, скрываясь из виду. Я медленно опустился на пустой стул перед ноутбуком. Жан, казалось, демонстративно рассматривал что-то у себя на полу с покрасневшим лицом и широко открытыми глазами. Я откашлялся, привлекая его внимание, но вместо того, чтобы повернуться ко мне, он почти молниеносно перевел взгляд между мной и тем, что было на полу. - Э-э, Жан? Ты в порядке? – спросил я, затем его глаза остановились на мне, замирая. - Д-да! – ответил он, почти задыхаясь. – Да, замечательно, просто… Эм. Да, я в норме. - Н-ну ладно тогда, - я нахмурился. – Извини за мою сестру. Это она тебе позвонила, или… - Да, - ответил он, усмехаясь. Цвет его лица постепенно снова становился естественным, менее красным. – Я думал это ты звонишь! Но, ох, я вспомнил, что тебя хрен разбудишь раньше восьми. Я улыбнулся, издавая слабый смешок. - Как долго вы говорили? Он пожал плечами, глядя в угол экрана, по-видимому, чтобы проверить время. - Эм, не знаю, - ответил он, пожимая плечами. – Не дольше пятнадцати минут примерно. Я покосился на него. - И ты не спал? Жан кивнул; его улыбка медленно соскальзывала с губ. На мгновение он отвернулся в сторону, затем произнес: - Просто сон. - Т-ты имеешь в виду кошмар? – я нахмурился. – Жан, я же сказал тебе, чтобы ты звонил… - Нет-нет, это был… не кошмар, - поправил он меня, снова уставившись в пол. – Это был другой… - Хм-м-м. Ладно. О чем он был? Казалось, Жан замер на моих глазах, все еще отказываясь смотреть на меня, и прямо тогда, как раз на его удачу, Мари бегом спускалась по лестнице. Странность его реакции задела мое любопытство, но в мыслях я пожал плечами, полагая, что он рассказал бы, если хотел. Я встал, быстро достал тарелку и высыпал туда ее любимый сухой завтрак. На Мари были джинсы и милая розовая футболка со снеговиком; она прошлась по кухонному линолиуму в носках и попыталась вернуть свое место перед ноутбуком. - Нет уж! – сказал я, ставя тарелку на другой конец стола. – Ты сидишь здесь. Мари выглянула из-за компьютера и показала мне язык. - Ты хочешь есть свои хлопья или нет?! - Не эти! – заныла она. – Ты добавил туда молока! Я испустил протяжный стон: как я мог забыть. Я быстро принялся делать ей новую тарелку хлопьев, без молока и на сто процентов сухие и противные, и поставил на место испорченного. - У тебя не получится украсть мой ноут, а потом просто продолжать говорить с моим лучшим другом во время еды, - сказал я ей, схватив стул, на котором она сидела, и переставил его возле другой стороны стола. – Так что ты будешь… Эй! Она вскочила со стула и снова встала перед компьютером. - Привет, Жан! - Мари! Следующие несколько минут мы гонялись по кухне после того, как я сказал ей, что если она не начнет есть свой завтрак, то опоздает на автобус. Она приступила к еде, жуя сухой завтрак. К сожалению, от нашего шума проснулась мать. - Мари?! Марко?! – она спустилась на кухню в розовом халате и тапочках. – Где Мари?! – спросила она меня; ее волосы были растрепаны. – Я проспала, она опоздает на… - Я здесь! – Мари выглянула из-за ноутбука; монитор прятал ее лицо, так как она сидела напротив меня. - Все хорошо, мам, она не опоздает. Она почти закончила завтракать, - успокоил я. Мать выгнула бровь, оглядывая меня с ног до головы. - Ты должен одеться. Я поморщился, садясь за ноутбук, и она поспешила наверх. Возможно, снова попытаться уснуть. - Это была твоя мама? – спросил Жан, широко ухмыляясь. - Да... Она допоздна много работает, поэтому спит больше обычного. Кстати, о чем вы говорили с Мари до того, как я прервал вас? Мари набила рот горстью хлопьев, оббежала стол и схватила лист плотной бумаги. - Смотри! Я нарисовала себя и Жана! – воскликнула она. – Я показывала ему, пока ты не пришел! Он сказал, что ему нравится. Она протянула мне рисунок. Я быстро осмотрел его, прежде чем закатить глаза. Бумага оказалась цветным розовым картоном. Сам рисунок состоял из различных оттенков цветных карандашей, которые превратились в двух амебовидных фигур с ярко-желтыми зазубренными шляпами, которые находились, как я смог догадаться, на головах. Ноги были тонкими и, честно говоря, анатомия тел выглядела пугающей, где руки росли из шеи, сотни пальцев больше походили на волосы и торчали из круглых ладошек, но рисунок в целом был понятен. Высокий парень с двуцветными волосами и острым носом, подписанный как «ДЖОН» большими буквами под наклоном, стоял рядом с низкой фигурой, которая была в широком и пышном платье и веснушками на щеках. Над головой красовалась подпись – «МАРИ». Оба носили короны, и Джон держал огромный цветок своими тысячами пальцами. Также на рисунке были изображены другие странные предметы, такие как зеленый замок на фоне и голубое солнце в небе, но в этом и была суть. - Жан, - начал я, - ты не говорил мне, что ты принц. - Ой, заткнись на хрен! – ответил он, закрывая лицо руками. Мари ахнула, от шока закрывая рот ладонью. - Жан! Что я сказала тебе о твоем языке?! Он опустил голову, также прикрывая рот рукой. - Бля, прос… Твою мать. Боже, мне пиздец как жаль… Бля… - Жан, помолчи, - я повернулся к сестре. – Мари, он говорил плохие слова? Она энергично закивала головой, держа руку поднятой и шевеля пальцами. - Пять раз! Ну, после этого я потеряла счет… - она посмотрела на свои руки, медленно загибая каждый палец и вспоминая каждое ругательство, произнесенное Жаном. - Теперь девять, - пробормотал я, положив руку ей на спину и отводя в сторону. – Иди доешь свой завтрак, иначе… - я замер на полуслове, глядя на часы. – Бля! Жан взглянул на нас. - Что такое? - Мари, иди обувайся! Быстро! – я вскочил со стула, вытаскивая маленький пакетик из шкафа. - Но ты сказал плохое слово! - Мари, твой автобус прибудет в любую секунду! – я быстро высыпал оставшийся сухой завтрак в специальный пакет с застежкой и схватил ее маленький рюкзак с феей Динь-Динь, игнорируя крики Жана: - Ха! Марко, да ты ничем не лучше меня! Мари подошла к входной двери и обула свои теннисные туфли, когда послышался ревущий старый двигатель школьного автобуса, предупреждающий нас о прибытии. Мари выскочила за дверь, и, чтобы отдать ей хлопья и рюкзак, мне пришлось бежать за ней. На улицу в снег. В одном нижнем белье. Несколько детей в автобусе завопили. Водитель автобуса просигналил и сказал, что я должен был одеться. С позором я зашел в дом. - Она успела на автобус? – спросил Жан, когда я снова сел за стол, дрожа от холода, цепляющегося за мою кожу. - Да, - ответил я. – С трудом, - я снова взял ее рисунок в руки, внимательно изучая его. – Теперь ты понял, что бывает, когда зовешь ее «принцессой». - Гр-р-р, я же просто был вежлив! Я посмотрел на него. - Знаешь что, Жан? Думаю, ты не очень знаешь разницу между флиртовать и просто вежливо себя вести. Его рот широко открылся и снова закрылся, и так несколько раз - он был слишком шокированным, чтобы произнести хоть слово. - Это неправда! – высказался он иронично. – Я знаю, в чем разница! И я не флиртую с твоей младшей сестрой! - Ага, - я закатил глаза, - и именно поэтому она влюбилась в тебя, да? Он громко застонал, резко откидываясь на спинку кресла и закрываясь руками. - Чувак, а что мне оставалось делать? Я не могу отказать пятилетней! - Ей семь, - поправил я, - и ты, конечно же, можешь; не ты ли вчера говорил, что ненавидишь маленьких детей? - Ну да-а-а-а… - начал он, хрустя костяшками пальцев и ерзая в кресле. – Обычно так и есть! Но, э-э, Мари исключение. Она мне нравится. - Конечно нравится, ты же флиртуешь с ней. - Марко! – крикнул он, и я разразился хохотом. Он хмурился, пока я не успокоился. - Ладно, чувак, теперь серьезно, - сказал я. – Не парься об этом. Она успокоится, так что нет необходимости отказывать маленьким детям и доводить их до слез. Она вскоре забьет на тебя. Мне кажется, в последнее время она слишком много думает о мальчиках. - Уже? Она не слишком маленькая? - Для тебя она точно маленькая! Недавно мы ходили в торговый центр, чтобы она купила подарок для своей одноклассницы, потому что у них в школе проходит игра «тайный Санта», так что моя мама попросила отвезти ее в ТЦ. О, кстати, ты в курсе, сколько там народу в праздники? С ума сойти; я чуть пару раз не потерял Мари, и потом мне пришлось нести ее на плече. Она начала нести чушь, что если ее заметят, как она держит меня за руку – ну ты знаешь, чтобы не потерять ее в магазине – то люди будут думать, что я ее парень. Это же смешно, но потом она начала говорить, что если они решат, что я ее парень, то другие мальчишки не подойдут и не будут с ней общаться, получается, она что, искала себе парня в магазине? Ей же только семь, но, возможно, все маленькие девочки в таком возрасте проходят через это, не знаю, я же не девочка. Я звонил тебе, когда мы были в торговом центре. Ты слушал свою голосовую почту? - … - Эй? Есть кто-нибудь дома? Жан не отвечал… На экране показывало, что он все еще сидел, подперев подбородок руками, а глаза прикрыты. Может быть, задержка в Скайпе? Я наклонился вперед, щурясь, но потом он медленно заморгал; получается, нет - соединение работало, казалось, прекрасно. Его глаза выглядели помутневшими, светлый румянец окрашивал его нос и щеки, и языком он медленно провел по нижней губе. Я выпрямился; сердце болезненно стучало о грудную клетку, внезапно отправляя большой прилив крови вниз. «О, мой Бог». - Э-э, Жан? – я хотел ударить себя кулаком в лицо за столь высокий голос. Я откашлялся. – Жан, ты, э-э, в порядке? Когда он вернулся в реальность, выпрямляя спину, его глаза расширились, а лицо краснело с каждой секундой. - Прости! Прости, я, э-э, задумался, - ответил он, почесывая затылок, потягиваясь и выгибая спину, - отвлекся… - Все нормально, - произнес я писклявым голосом и был рад, что Жан не мог видеть то, что находилось ниже моего торса. – Просто, э-э… О чем задумался? - О т… Э-э… Я-я-я-я, эх, просто… - его глаза начали безумно мелькать по комнате, он не знал, что ответить. – П-просто сон. - Который ты мне не расскажешь, - медленно произнес я. Его глаза все еще беспокойно метались по комнате, а затем остановились на экране компьютера, и он улыбнулся так, будто неловко поморщился. - Д-да. Вообще, я, э-э, сильно устал. Плохо спал прошлой ночью. Поэтому веду себя сам не свой… Я кивнул. «Он хотя бы понимает, что ведет себя странно…» - Ладно. Э-э, так почему бы тебе не кончить и не пойти спать? – предложил я. Его глаза расширились до такой степени, что я боялся, что они выпадут из его орбит. - Ч-что ты только сказал? - Ну ты знаешь, - ответил я, - выключаешь компьютер и идешь спать. Ты же устал…? – мне стало интересно, что у него на уме. - Ох! Да, точно. Отличная идея. Вот прямо сейчас пойду… - он уже потянулся за мышкой, чтобы закончить разговор. – Пока, Марко. - Э-э, пока Жан. Позвони… Звонок завершился. - … позвони позже. Слова прозвучали глухо и прерывисто, эхом отражаясь в пустой кухне, зная, что Жан не услышал их. Я прижал запястье к тупой боли, что резонировала в глубине груди, и сделал глубокий вдох, позволяя ей уйти вместе с тяжелым выдохом. А потом я получил уведомление Скайпа. Даже несколько, и все в быстрой последовательности. Жан Вальжан: епт! Прости, сбросил да я позвоню позже да извини что так быстро закончили Я улыбался сам себе, читая его сообщения. Боль в груди пропала. Марко Йоло: Тебе не нужно извиняться Я же типа тебе не бойфренд, ха-ха Иди спать, Жан Мгновение я раздумывал над одним решением, чтобы отправить ему смайлик… Марко Йоло: <3 (Прим. пер.: Йоло (Yolo = you live only once) – ты живешь только один раз) Затем я закрыл ноутбук, упал лбом на прохладную поверхность стола и закрыл глаза. Я все еще пребывал в полном неведении о случившемся. Почему Жан так резко закончил звонок? Он действительно так сильно хотел спать? «Хм-м-м… Что за чушь ему снилась?» Я вспомнил, как он полностью отвлекся от разговора, когда я продолжал чесать языком, вероятно, наскучил ему до смерти. И как его живые янтарные глаза потускнели, прячась за длинными ресницами. Легкий розовый румянец на щеках и на остром носе. И его язык… облизывал нижнюю губу… Мне никогда не требовалось много времени, чтобы начать фантазировать о поцелуях с Жаном. По правде говоря, я постоянно думал о том, чтобы поцеловать Жана, а мысли, не относившиеся к этой теме, составляли лишь четверть от всех, и то, для отвлечения от первых. Так что мне всегда нравилось думать о поцелуях с ним. И после звонка невозможно было остановить запустившийся мыслительный процесс, вообще никак. Я слишком много думал о поцелуях с Жаном. Я представлял, как прижимаюсь к его губам тогда, когда он высунул язык. Я представлял, как держу его лицо обеими руками, наклоняя голову и встречаясь своим языком с его. Какие звуки он издавал бы во время поцелуя? Какой он был бы на вкус? Что, если я слегка потянул бы и укусил его губу? Что было бы, если бы проникнул языком глубже в его рот - я хотел знать, на что бы это походило, чувствовать, как он дышал в мои губы. Я бы хотел знать, как он реагировал бы, когда я начал бы оставлять поцелуи на его челюсти и вниз по горлу. Какие звуки он издавал бы, если бы я начал кусать и лизать шею, пока не остались бы темные засосы? Что произойдет, если я спущусь ниже… Мои глаза распахнулись, и я выпрямился, осторожно оглядываясь по сторонам: я все еще сидел на кухне, в нижем белье, и по-прежнему в одиночестве. И кстати, у меня стоял - это что-то новенькое. Я решил взять свои необузданные сексуальные мысли с собой в комнату, захватив со стола ноутбук и направляясь вверх по лестнице. В конце концов, в ближайшие часы Жан будет спать, а мне нужно убить время.

***

Следующая неделя проходила одновременно и быстро, и медленно. С одной стороны, всем, чем я занимался, я делал это во время болтовни с Жаном, и поэтому все было как в тумане. Мы созванивались по Скайпу всякий раз, когда выпадал шанс, болтали по телефону, если не получалось по Скайпу, и даже во время еды я писал ему сообщения под столом. У меня было ощущение, что о последнем догадывалась моя мать, но по каким-то причинам она позволяла мне это, учитывая ее обычное правило «никаких телефонов за столом». Таким образом, в некотором смысле я все свое время тратил на Жана. И от этого время побежало быстрее. Иногда, в промежуточные моменты между нашими разговорами, я вспоминал насколько далеко он был и как долго мне придется ждать окончания зимних каникул. Бывали ночи, когда я просто лежал в постели после того, как мы с Жаном обменялись сообщениями с пожеланиями спокойных снов; моя кровать ощущалась холодной и пустой. Темнота душила, грудь сдавливала легкие, когда мне слышалось воображаемое дыхание рядом со мной. В такие моменты я поддавался искушению и отправлял Жану сообщение: «Ты спишь?» После двух часов ночи мы закончили трещать по телефону, когда мой голос опускался до шепота и низкого говора, чтобы не разбудить сестру и маму, пока один из нас не засыпал с телефоном в руке возле уха. И я снова мог нормально дышать. За эту неделю я немного узнал о Жане, даже слишком. В один момент, во время разговора по Скайпу, на нем была вязанная красная шапка, немного влажная от снега, когда он выходил на улицу на несколько минут. - Тебе кто-то связал шапку? – спросил я, глядя вниз и рисуя каракули на бумаге. Я никогда не видел, чтобы он носил ее раньше, и она точно выглядела ручной работы, так что у меня промелькнула мысль, однако… - О, - начал Жан, - тебе, э-э, нравится? – он снял ее с головы, держа обеими руками и тщательно рассматривая, и я кивнул, потому что да, конечно, она мне нравилась, почему нет. - Ну. Вообще-то я сам ее сделал… Это застало меня врасплох. Я взглянул на него и вскинул брови, кладя карандаш. - Чего? Жан Кирштайн вяжет? - Эй! Я же не спицами вяжу! – сказал он, хмурясь и краснея в тон шапки. – Это для стариков. А я не старик. Я закатил глаза. - Ладно, хорошо, тогда чем? - Это называется вязать крючком. Я вяжу крючком. Так что. Ага. Здесь есть разница… Он посмотрел на свою шапку, дрожащими пальцами перебирая переплетенные нити, его плечи были напряжены, и до меня дошло, возможно, он боялся признаться во всей этой вязальной ерунде сильнее, чем я думал. Как мило. - Ну что ж, - заговорил я. – Все, что я хочу узнать, так это почему ты до сих пор мне ничего не связал. Жан поднял на меня голову; его рот открылся от удивления. Он, казалось, недоумевал от моих слов, затем произнес: - Ты… правда хочешь, чтобы я сделал тебе что-нибудь? - Э-э, да! Конечно хочу, - я засмеялся. - О! Тогда, э-э, - он снова поглядел на шапку в руках, - вообще-то, я не занимаюсь этим в университете… потому что не хочу, чтобы мои соседи по комнате думали, что я гей или баба, или еще что, так что я вяжу только дома, - в самом конце его голос дрогнул, - Так что я немного подзабыл, что да как! Что бы я не сделал, может получиться не очень хорошо… - Я уверен, что получится очень даже круто, и неважно, что ты свяжешь, я буду носить это при каждой возможности, - сказал я ему, и он загорелся: плечи расслабились, его угрюмый вид исчез, и он слабо улыбнулся. - Хорошо, - произнес он, - тогда, думаю, сделаю кое-что для тебя… - Кстати, Жан, можешь привезти с собой свои крючки или что там у тебя и оставить их у меня в общежитии в универе, если захочешь. В тот день он показывал мне по веб-камере, как он вязал, держа дрожащими пальцами обмотанные вокруг нитки и странные для меня иглы; его брови были сведены вместе, когда он пытался сконцентрироваться, всякий раз выдыхая ругательства и жалобы, когда не получалось. Я мог наблюдать за ним целый день. Когда мы завершили вызов, он обещал, что научит меня вязанию после зимних каникул. Я также узнал, что он умел готовить, и что, будучи маленьким, он много времени проводил со своей единственной экономкой, помогая готовить обеды. Его экономка, Анита, была также единственной, кто во время наших разговоров попадал в камеру; я ни разу не видел его родителей. Жан утверждал, что Анита ему была больше семьей, чем прислугой, и когда он произнес это, поседевшая женщина подошла к нему и поцеловала в лоб, в результате чего он покраснел, а я стал хохотать и дразнить его. Жан действительно не очень любил говорить о своих родителях. Я никогда не поднимал этот вопрос.

***

За день до Рождества по почте пришла посылка. На стороне коробки корявым и знакомым почерком было написано: «Не смей открывать до Рождества!». Я немедленно набрал Жана. - Да, в чем дело? – ответил он после второго гудка. - А что, - начал я, - будет, если я открою раньше Рождества? - Нет! Я тебе запрещаю! Мы откроем наши подарки завтра в одно время, понял?!

***

Так и случилось. Я поставил ноутбук в гостиной, чтобы мы могли одновременно говорить и открывать наши подарки; позади меня Мари купалась в куче своих подарков. Моя мать тоже была здесь, от ее вспышки на телефоне я ослеп, когда она фотографировала меня с сестрой. Отец тоже приехал, и Мари прилипла к его ноге, когда он зашел через дверь. Радио крутило рождественские песни на полной громкости, и мы с Жаном вместе открывали наши подарки. По сравнению с нашим, в его доме стояла гробовая тишина, даже елки не было видно, но он, казалось, вообще об этом не задумывался. Я не увидел его родителей - только его самого и Аниту. Жан, казалось, был не особо впечатлен содержимым, в основном потому, что получил все, что просил, и как таковое, все было ожидаемо: по большей части это были игры для Xbox 360, и я сказал, что ему лучше стоит научить меня играть в Assassin’s Creed: Black Flag когда мы вернемся в колледж. Он также получил от Аниты связанный вручную свитер, который сразу натянул на себя, хотя немного неохотно. Он себя вел грубо, говоря, что не обязательно одевать его прямо сейчас, так почему он должен, но, в конечном итоге казалось, он радовался и был счастлив носить этот свитер. Я думал, что он питал слабость к своей экономке, только был слишком гордым, чтобы признать. Когда он открыл последний подарок перед моим, я не знал, что ожидал увидеть. Коробочка была маленькой, так что я подумал, что это могли быть наручные часы или еще что. Я явно не ожидал увидеть портативную систему Nintendo 3DS. - Да ты, наверное, шутишь, - заныл я, когда он показал ее мне. - Что, завидуешь, Ботт? – он усмехнулся. Я кусал губу и смотрел вниз, безусловно, чувствуя капельку зависти… Я ждал эту консоль с октября, когда вышли игры Pokémon X и Y. Затем Жан показал небольшую упаковку игр для Нинтендо, среди которых были Animal Crossing: New Leaf и… Pokémon Y. - Ох, если бы я мог с кем-то поиграть в покемонов, - размышлял он, посылая мне одну из самых дерзких и кривых усмешек. Я надул губы, с грустью глядя на него, но не из зависти; он знал, что я хотел эту консоль, и что у моей семьи не так много денег, чтобы купить ее, так что я действительно не понимал, почему он тыкал ею мне прямо в лицо. Мне подарили в основном одежду и несколько игр для Жанова Xbox 360, и на этом все, так что я начинал чувствовать себя неловко. - Ладно, заткнись, просто открой мой подарок, - сказал я ему, и он исчез за пределами экрана, чтобы взять его. Когда он вернулся, то наполовину уже распаковал коробку, развязывая ленту по дороге. Я накрыл губы кулаком, чтобы удержаться от смеха, когда он вытащил черную толстовку, поворачивая ее в руках. - Ой, да ладно, ты серьезно?! Я разразился смехом, наблюдая за Жаном, когда он удивлялся надписи, написанной большими буквами на спине: “NO HOMO”. (Прим. пер.: не гей) - Какая ирония, - услышал я его бормотание, и он быстро надел ее на себя. - Извини, если размер немного больше, - сказал я. – Я не знал, какой у тебя, так что купил своего размера. Не брать же маленький. На нем она выглядела большой и широкой; он мог спокойно спрятать руки в рукавах, и выглядел таким маленьким. Он был слишком милым, хмуро уставившись на меня в широкой толстовке. - Спасибо, Марко, - пробормотал он, слабо улыбаясь. - Пожалуйста, - сказал я, стараясь не обращать внимания на волнение в животе. - Теперь открой мой! – попросил он, наклонившись вперед и подперев голову руками, поставив локти на колени. Я повернулся влево к последней коробке с почерком Жана сбоку и взял его. В течение предыдущих двадцати четырех часов я без остановок пытался понять, что это могло быть; я даже слабо тряхнул и услышал, что там были мелкие предметы и один большой, как кирпич. На этом все. Широкие и дикие глаза Жана следили за мной, рот растянулся в улыбке, и я подумал: мне стоит бояться или радоваться. Когда я снял ленту и бумагу, я понял, что должен радоваться. - Не может быть… - выдохнул я. Внутри коробки, вместе с воздушными карманами безопасности, чтобы сохранить в целостности содержимое, находились несколько игр для Nintendo 3DS и сама коробка с консолью. «Он что, подарил мне… консоль Нинтендо?» - Ты готов стать мастером покемонов, или как? Клянусь, я мог почувствовать, как мое сердце в тот момент растаяло. Он подарил мне консоль, наряду с Покемонами Икс на Рождество. И не только это. Он тоже получил консоль, так что мы могли вместе играть. Внутри все переворачивалось, у меня не было слов. Я мог только переводить взгляд между коробкой и Жаном. - Эй…ты в порядке? – сказал он. – Ты же хотел ее, да? Я просто подумал… Сам знаешь, мы могли бы вместе играть, и… - Я бы поцеловал тебя прямо сейчас, - ответил я, затаив дыхание. Я озвучил слова, прежде чем понял их смысл, и сглотнул. У Жана отвисла челюсть. - В-в смысле, ты понял, э-это просто выражение, когда человек счастлив и-и благодарен… - я дал задний ход, пытаясь исправить свою ошибку; мое сердце громко стучало в ушах. – Н-не то, что я поцеловал тебя, м-мы же друзья, т-так что… Жан спрятал язык за зубами и слабо кивнул, и на долю секунды мне показалось, что его губы чуть не опустились вниз. Но затем он улыбнулся мне, как и раньше, хотя улыбка выглядела натянутой. - Да я понял, расслабься, - сказал он. – Как будто я позволю тебе это сделать. «Ой». Я вдруг почувствовал горький приступ обиды, цветущий в грудной клетке, и слова посыпались из моего рта, прежде чем я успевал понять, о чем говорил. - Ну, прежде всего я и не собирался тебя целовать, так что… Я хлопнул рукой по губам. «Блин. Не прозвучали ли мои слова слишком грубо?» Я честно понятия не имел, откуда они взялись. Так что я засмеялся, словно это была шутка. - Кстати, - продолжил я, опуская руку, - большое спасибо, Жан. Это круто, и я не думаю, что смогу тебя достаточно отблагодарить. - Ерунда, - сказал он, краснея и сильнее зарываясь в свою новую толстовку. - Твой подарок лучше моего, - заныл я. - Эй! – нахмурился он. – Не начинай. Ты знаешь, мне не трудно покупать такие дорогие подарки, - его лицо смягчилось, и он продолжил: - Кроме того… Я, э-э, мне действительно нравится эта толстовка, которую ты подарил. Тем утром мы вдвоем кучу времени болтали по Скайпу; моя мама подошла к ноутбуку сзади и пожелала Жану счастливого Рождества, а Мари продемонстрировала свои новые платья и игрушки. Самое смешное то, что до этого Жан во всеуслышание заявлял о ненависти к Рождеству, а в праздник во время звонка казался необычайно счастливым и непринужденным, и даже улыбался чаще, чем хмурился. Однако я был несколько благодарен за расстояние между нами, потому что знал, что если был бы с ним поблизости, то, возможно, не удержался и зацеловал бы его всего. Я никогда не видел его таким милым и счастливым, и на некоторое время я почувствовал, что парил в воздухе. Вскоре пришлось закончить звонок, так как моя семья уселась за стол, когда папина подружка и ее сын приехали в наш дом. Я пожелал Жану счастливого Рождества и обещал перезвонить ему позже, сказав, что должен поесть. - Ладно, - сказал он. – С Рождеством, Марко. И я завершил вызов. Даже когда я сел за стол с родителями и сестрой, эти слова звучали в моей голове снова и снова, и снова. Он произнес их самым теплым голосом, с искренней улыбкой, без всякого сарказма или цинизма, с которыми он обычно выражался. Вдруг, в окружении семьи я почувствовал себя невероятно одиноким. Потому что Жана не было. Кому: Жан Мы должны почаще отмечать Рождество вместе От: Жан ага. как насчет в след году? Кому: Жан Отлично! :D

***

- И все же тебе стоит оставить их в покое… - Нет! Ну же, Марко, ты должен принять мою сторону; Конни постоянно достает меня по поводу моей личной жизни, так что так будет справедливо! Я покачал головой, подставляя телефон к другому уху и подпирая его плечом. Мы висели на телефоне примерно около двух часов, что для нас было относительно мало. Я лежал на своей кровати и просматривал ленту новостей на ноутбуке. - Да, но разве Саша заслуживает такого отношения? Кроме того, они сами все поймут. Дай им время. Жан тяжело выдохнул в трубку. - Пофиг… Пусть они оба тупят, если хотят. Что касается меня, я в этом плане умнее. Ну точно не тормоз, как они. - Вообще-то… Жан, когда ты произнес эти слова, они звучали не столь убедительно. - Что ты пытаешься сказать?! – вспыхнул он. – Я не тормоз! Я, вообще-то, невероятно проницательный, когда дело касается людей. Я закатил глаза; мои пальцы зависли над клавиатурой, не допечатав комментарий к селфи Эрена. - Конечно, - ответил я, посмеиваясь. – Кстати, чем планируешь заняться в новогоднюю ночь? На другом конце провода Жан молчал, только слегка застонал. - Э-э, мои родители всегда устраивают вечеринку в доме. Думаю, в своих бизнес целях. Эти вечеринки полный отстой, ненавижу их. Мои предки пытаются свести меня с дочерями их бизнес-партнеров, ужас какой. - О, значит ты не жаждешь встречи с горячими цыпочками на новогодней вечеринке? - Бля, нет, - пробормотал он. – Я просто хочу, чтобы эти четырнадцать дней прошли как можно быстрее… Я убрал телефон от уха и покосился на него, высчитывая. «Четырнадцать дней?» Я открыл календарь, нажав на дату в правом нижнем углу рабочего стола; моя мышка застыла на цифре «28 декабря», а затем на «11 января». Вернув телефон к уху и снова подперев его плечом, я спросил: - Ты… ведешь отсчет оставшихся дней до нашего возвращения? На другом конце послышалось, как Жан поперхнулся, пытаясь как можно скорее ответить. - Что?! Нет! Да… не совсем! Только разок. П-потому что я не веду обратный отсчет дней до нашей встречи, это же по-гейски, а я не такой, я п-просто… Эх, похер, потому что… - Жан! – прервал его я, кусая нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. – Жан, не парься. Ты же знаешь, нет ничего такого в том, чтобы признаться, что ты скучаешь по мне, - я сказал это наполовину в шутку, наполовину серьезно, не желая давать себе надежды. Но я знал Жана достаточно хорошо – он слишком боялся признаваться в чем-либо. На мгновение он затих. - Д-да? - Угу, - промычал я. – Я тоже по тебе скучаю, - забейте на бабочек в животе, они появились в моих легких, после этих слов в груди распространилось трепещущее волнение. Это было так глупо: всего лишь обмен едва ласковыми словами, и все же я чуть не потерял сознание. «Ты идиот», - сказал я себе. «Да и плевать», - ответил я. - Н-но все равно, я не гей… - сказал он хриплым голосом. Ну вот. Жан всегда знал, как испортить идеально хороший момент. - Ой, даже совсем чуть-чуть? – дразнил я, вполне ожидая услышать следующее: "Нет, ни капли". А затем мы бы посмеялись, пока мое сердце обливалось бы кровью, которая стекала в живот, а потом я свернулся бы калачиком, испытывая любовную горячку и тошноту. Но вот чего я точно не ожидал… - М… может быть немного. Мои глаза распахнулись, и на мгновение, казалось, время остановилось, пока я обрабатывал полученную информацию. «Может быть немного? Значит ли это… это, наверное, просто шутка, да?» Мое сердце, как дикое, сердито стучало в груди, пока я не почувствовал пульс в горле и животе. - Ч-что это было? – спросил я, и в конце предложения мой голос прозвучал на тон выше. - Н-н-ничего, я-я ничего не сказал, - запинался он. – Т-ты поймал каких-нибудь сияющих покемонов? - О! – я потянулся за консолью, открывая и включая ее. – Вообще-то, никого не смог поймать… Мы обсуждали покемонов еще, вероятно, час-полтора, а я бы этого даже не заметил, если бы он снова не поменял тему, но я был слишком занят, рассказывая ему о своей команде покемонов. Затем он вызвал меня на бой, когда мы вернулись после перерыва. - М-м, я кое-что вспомнил, - начал я. - Я тут подумал… - Да? – рассеянно произнес он; музыка из игры звучала на заднем фоне. – О чем ты там подумал? - Скоро начнется новый семестр и все такое, так? - Ага. Блядь, ублюдок, парализовал меня… - Жан, ты меня слушаешь? - Да-да, слушаю! Что такое? - В общем, я уже говорил, что ты можешь переехать в другое общежитие в начале семестра, да? - … - Тебе не кажется, что для нас будет проще, если ты переедешь в мою комнату? Да ты все равно почти мой сосед по комнате… Жан не ответил, и на секунду мне показалось, что он не услышал меня. - Ты меня слушал, а? – вздохнул я. - Д-да, слушал, - ответил он. - Правда? Так что ты думаешь? - Д-думаю… что не стоит. Я сглотнул, выпрямившись и перемещая телефон к другому уху. - Почему? - Потому что, - медленно начал он и остановился, чтобы сделать глубокий и долгий вдох, - не думаю, что… что ты захочешь, чтобы я делил с тобой комнату… - Жан, что за глупости, конечно я хочу, чтобы ты переехал ко мне! Почему нет?! – это было действительно странно. Я думал, он согласится, потому что это казалось вполне разумно, учитывая его кошмары и все такое. - Марко, слушай, на то есть свои причины, ок? Я сузил глаза. - Свои причины. А это как-то связано с… тем, что ты не хочешь рассказывать мне? – на последних словах я понизил голос, несмотря на то, что в доме никого не было – мать работала, а Мари гостила у отца. - Нет! – воскликнул Жан. – Ну, вообще-то… В смысле, да, из-за этого. - Я подумал… Ты сказал, что дело не во мне, - мой голос не звучал обвиняюще – просто немного тихо, немного надломлено и грустно. - Марко! Да, дело не в тебе! Чувак, сколько раз говорить, что ты здесь ни при чем? Ты не сделал ничего плохого, забей. - Тогда почему… - Мне действительно стоит повторять избитую фразу – «Дело не в тебе, а во мне»? Марко, это моя личная проблема, и я скажу тебе когда-нибудь, но сейчас дай мне просто самому разобраться во всем, хорошо? Я поднес руку к лицу, разочарованно потирая глаз кулаком. - Я просто… не понимаю. Как личная проблема влияет на твой переезд ко мне? – как его друг, я, признаюсь, чувствовал обиду сильнее, чем обычно. Но как его друг, который влюбился в него, это было вполне понятно. - Очень сильно, - ответил он. – И когда я расскажу, ты мне еще спасибо скажешь, ага? - Нет, не «ага», я не собираюсь тебя благодарить. Но ловлю на слове. А пока… - Спасибо, Марко. - Подумай об этом, ладно? – попросил я. – У тебя есть две недели. - Да, хорошо, я подумаю. Я выгнулся спиной, потягиваясь и вытягивая руки над головой, и выпустил легкий стон облегчения. Вздохнув через нос, я потянул ноги. - Ч-что это было?! Я снова вздохнул. - М-м… я только что потянулся, - пробормотал я сквозь другой стон, чувствуя треск в нижней части спины, и снова лег обратно на кровать. – А почему ты спрашиваешь? - А… вот бля… - Э-э… Что-то не так? Все нормально? - Нет, мне нужно идти, поговорим позже, - ответил он. – Пока, Марко. - Что?! Ну, ладно. Пока, Жан. Он повесил трубку, оставляя меня задуматься над его странным поведением. Он так резко сбросил, оставляя меня в замешательстве. Может, ему нужно было пойти в ванную?

***

Через несколько дней наступил Новый год, и праздник мы провели в доме у отца. В основном это была маленькая вечеринка, на которую пришли мои родители, Мари, новая девушка отца с сыном, бабушки и дедушки, ну и я сам. Все вместе мы уселись в маленькой гостиной и до полуночи ели. Примерно в девять вечера папа подключил караоке, и в ответ на наши приятные и мелодичные голоса мы слышали крики соседей: «Заткнулись на хуй» и «Поёшь, словно блюешь». Один дядька даже стучал кулаками в стену, чтобы мы успокоились. Если бы мы только могли услышать их «прекрасные» голоса. Ну, для нас это было оправданием. За тридцать минут до полуночи я вытащил телефон, чтобы проверить сообщения от Жана, и с удивлением на экране обнаружил три пропущенных звонка. Я встал с дивана и надел куртку. - Куда это ты намылился? – спросила мама, оторвавшись от кучи дисков для караоке. - Я, э-э, должен позвонить, - ответил я. - Хорошо, только ненадолго, уже почти полночь, - сказала она, возвращаясь к дискам, и ко мне подошла Мари. - Это Жан? Ты звонишь Жану? – спросила она, глядя на меня глазами, полными надежды. - А-ага, - произнес я, и она сразу заверещала: - Я хочу поговорить с ним! Можно? Можно? Можно? Я положил руку ей на макушку, останавливая ее. - Нет, Мари, не сейчас, ладно? Иди поиграй с Тайсоном, ему одиноко. Она надула губы, отвернулась и потопала к маленькому мальчику, который держал в крохотных ручках новые игрушки. Я повернулся и совершил побег, остановившись, чтобы закрыть дверь, и оказался на холоде. Я стоял на крытом балконе на третьем этаже с видом на парковку. Со всех сторон я мог слышать глубокие басы взрывной музыки, как оказалось, моя семья не единственная, кто устраивал вечеринку в ту ночь. Выпуская облако пара, я нажал пальцем в сенсорный экран и набрал Жана, поднеся телефон к уху. Он ответил после пятого гудка. - Привет. - Привет, Жан. В чем дело? - Да ни в чем, - ответил он. – Мне просто было скучно и захотелось немного с тобой поболтать. Извини… Ты был занят? Можешь вернуться к тому, чем ты там занимался… - О, нет, все хорошо, - произнес я. – Мне все равно нужно было отдохнуть. - Отдохнуть от чего? Чем ты там занимаешься в Новый год? Я объяснил ему, где находился, и как моя семья поспорила, кто сможет хуже и громче всех спеть. Наш успех измерялся в количестве жалоб от соседей и как громко сосед барабанил по батареям. Жан рассмеялся. - Ну офигеть, хотел бы я к вам! - Да, ты бы победил. - Что? Чтобы ты знал, я хорошо умею петь. - Правда, что ли? – спросил я. – Что-то с трудом верится. - Я докажу! Смотри, вот вернемся в колледж, я спою для тебя, и ты заценишь, какой офигительный у меня голос. Я задумчиво хмыкнул, чувствуя, как румянец согревал щеки. - Думаю, я не против послушать… Я напомню, а то вдруг забудешь. - Не забуду, - а затем приглушенным голосом добавил: – Ты возьмешь свои слова обратно, Ботт. Мой голос заставит кого-угодно влюбиться в меня. «Уже поздно», - подумал я, вздыхая. - Так чем ты занимаешься на Новый год? – проговорил я, меняя тему. – Разве ты не с родителями на вечеринке? - Да, с ними. Здесь такой отстой, впрочем, как и всегда. Все эти пьяные телки пьют шампанское, и каждая хочет спросить о моем будущем. - Почему ты говоришь так, словно пьяные девушки - это плохо? – я засмеялся, опершись на перила балкона. - Потому что! Марко, я вырос с ними! Они мне не интересны… - Вижу… Так что, ты просто их всех избегаешь? - Да. Я просто прячусь в одной закрытой комнате. Если точнее, в кабинете. Отсюда хороший вид на фейерверки, которые скоро будут. А еще, родители не будут придираться ко мне за то, что я не надел этот хренов пиджак. - Пиджак? Ты в костюме? – воскликнул я, чувствуя тяжесть в животе и представляя его в голове. – Ничего себе. Даже не могу тебя представить в нем, мне с трудом верится… - Ну, если ты так хочешь увидеть меня в костюме, тогда я снова надену его, но только для тебя. - Ого, только для меня? – дразнил я. Я абсолютно не представлял, как завязывал галстук и тянул его для поцелуя, и совершенно не воображал, как держал его талию и медленно расстегивал рубашку, спускаясь поцелуями по шее, мягко покачиваясь бедрами. Не-а. Вовсе нет. – Ты знаешь, я люблю парней в костюмах. Он засмеялся, а потом мы замолчали, пока я любовался широким пространством ночного неба надо мной. Сквозь городской смог мне удалось разглядеть только несколько ярких звезд. - Уже почти полночь, - пробормотал он, и я хмыкнул в ответ. Уже почти две тысячи четырнадцатый год. Еще один год подходил к концу. - Ты будешь кого-нибудь целовать, когда часы пробьют полночь? – спросил он, и в ответ я засмеялся. - Ты же знаешь, что нет… Жан молчал. - Ты… Ты хотел бы поцеловать того парня, который тебе нравится? Да? Я выдохнул через нос, наблюдая, как облако пара выходило из ноздрей и поднималось вверх. Я ненадолго представил наш поцелуй: каким бы он был, если бы я поцеловал Жана в Новый год? - Да, - ответил я. – Да, хотел бы. Жан ничего не сказал. На другом конце провода было тихо около минуты, так что тишину прервал я. - А как насчет тебя? – спросил я. - Что? - Собираешься кого-нибудь поцеловать? - А. Не-а. Боюсь, что нет. - Правда? Ты же сказал, что у тебя есть шампанское, фейерверки и пьяные девушки, и никого, чтобы поцеловать? Он засмеялся. - Нет! Говорил же, меня они не интересуют… - Ладно-ладно, понял, - я приложил телефон к другому уху, засовывая свободную руку в карман куртки, чтобы согреться. – А вообще, есть кто-нибудь, кого бы ты хотел поцеловать? - Да. «Погоди, что». - Э-э… Ты… Правда? - Угу. В моей груди вдруг появилась невероятно сильная боль, и на секунду я забыл, как дышать. Только не говорите, что такие слова вас не задели бы. Они словно дали под дых. - Кого? – спросил я, задыхаясь. - Да ладно? – невозмутимо произнес он. Неожиданно для меня его тон звучал настолько серьезно, что я понял: он не шутил. – Ты ждешь от меня ответа, когда сам не говоришь, кто тебе нравится? - Справедливо. Мир ощутился весомее, чем тогда, когда я вышел на улицу, и я почувствовал тошноту. Все мои фантазии и жалкие мечты до этого момента начали гнить в моей собственной голове. Вместо того, чтобы петь мне, Жан пел Микасе. Вместо того, чтобы целоваться с ним в засос и снимать его костюм, одежду за одеждой, это была Саша. И вместо того, чтобы поцеловать Жана в полночь, это был кто-то еще. Но не я. Все это время я был слишком слаб и эгоистичен, чтобы слепо предполагать, что он никого не любил так, как я его. Я явно переоценивал себя, думая, что смогу оставаться его лучшим другом, другом, у которого были к нему чувства, и который был бы счастлив все это время, не произнося ни слова. В ту секунду, когда влюблялся в него, я должен был понять, что мне придется наблюдать, как он влюбляется в кого-нибудь, а я должен буду скрываться за натянутой улыбкой и говорить: «Я люблю тебя, но только как друга». Я должен был предугадать, во что ввязывался. Но вместо этого, я был эгоистичным и тупым, и слепым. Позади меня моя семья начала вести обратный отсчет от десяти. - Эй, Марко, - Жан позвал меня из мыслей. - Да? - Тебе не кажется, что четырнадцатый год будет полной жопой? Я кивнул, а потом понял, что он меня не видел. - Да. Так и будет. Весь жилой комплекс разразился криками «С Новым годом!», как и моя семья. Вдали фейерверки молниеносно взлетели вверх и окрасили звездное небо в голубой, розовый, зеленый, фиолетовый и красный цвета, и на другом конце я тоже мог услышать взрывы. - С Новым годом, Марко. - С Новым годом, Жан.

***

- Привет, Конни. - Чувак, какого хера ты звонишь мне в семь утра в воскресенье? - Ты же сосед Жана по комнате, да? - Ты позвонил, чтобы напомнить мне об этом? - Ты знаешь, кто нравится Жану? - Ох, ебанный пиздец, я больше не играю в эти игры. Он повесил трубку, а я с грустью уставился на телефон на столе.

***

Каждый день я продолжал переписываться и созваниваться с Жаном, и делал все возможное, чтобы пересилить депрессивное настроение и вести себя как обычно. Хотя, его не одурачить: он часто спрашивал, что со мной не так, и в порядке ли я. В воскресенье после Нового года он постоянно шутил и спрашивал меня, соскучился ли я по нему. Когда я сказал: «Возможно, чуток», мы стали дописывать в сообщениях «Я соскучился» и «Я тоже очень скучаю» после наших пожеланий на ночь. Лучшие друзья часто говорят друг другу, что они скучают, разве нет? В понедельник, шестого января, я отослал Жану зашифрованное сообщение. Кому: Жан 5 От: Жан ? Кому: Жан :) От: Жан то есть ты даже не потрудишься объяснить? Кому: Жан Не-а! Улыбаясь про себя, я продолжал посылать сообщения подобного типа каждый день в течение недели. К четвергу до него, наконец, дошло. Кому: Жан 2 От: Жан так ты дни до встречи считаешь!!!! Кому: Жан Может быть! ;D Когда я, наконец, отправил ему сообщение с цифрой один, то лег спать и всю ночь ворочался, чтобы привыкнуть. Я понимал, что смогу уснуть, только когда рядом будет Жан. В субботу утром, одиннадцатого января, мой автомобиль был готов к отъезду. Я поднял Мари с земли и крепко обнял, прежде чем снова уехать. - Вот! – сказала она, протягивая мне сложенную плотную бумагу. - О, что это? - Это для моего парня. Я покосился на нее. - Ты про Жана, что ли? Она кивнула и поцеловала меня в щеку. - В будущем точно, Марко. Я поставил ее обратно, закатив глаза и засунув бумагу в карман. - Я обязательно ему передам, - произнес я и повернулся к матери, которая сразу кинулась меня обнимать. - Береги себя, ладно? - Ладно… - Напиши, когда приедешь, хорошо? - Хорошо… После нескольких «Я люблю тебя» и «Я буду скучать» я прыгнул в машину и завел двигатель, помахав Мари из окна, когда она кричала, чтобы я передал Жану, как она любила его. И только машина сдвинулась с места, я услышал мамино «Будь осторожен». А как только выехал на автомагистраль, я выжал полную скорость. Я скоро увижу Жана. «Я скоро его увижу». От: Жан ты уже здесь От: Жан ты уже здесь От: Жан ты уже здесь От: Жан ты уже здесь От: Жан ты уже здесь От: Жан ты уже здесь Кому: Жан НЕТ!!!! От: Жан не пиши за рулем, это опасно В конце концов, спустя три с половиной часа пути, я заехал на парковку Шины. Повезло, что рано приехал и занял свободное место возле здания. И на улице в снегу вместе с Райнером, Энни, Бертхольдом, Сашей, Конни и остальной нашей компанией стоял Жан. Радостно улыбаясь, он сделал большой шаг вперед с того места, откуда я видел его в последний раз. И как только я вышел из автомобиля, все начали приветствовать меня. - А вот и он! – крикнул Райнер. - Вовремя, - произнесла Имир. - Марко, мы скучали по тебе! – поддержала Саша. – Мы ждем уже несколько часов! Я всех их любил, правда, и ценил их энтузиазм, когда те радовались моему возвращению, но в тот момент я смотрел только на одного человека. Я бросился к Жану, выкрикивая «Ноль!», обвивая руками и притягивая его в крепкие объятия. Я закружил нас; он смеялся и держался за меня изо всех, пока я не потерял равновесие, и мы рухнули на груду снега; он приземлился на меня. Уставившись на него и тяжело дыша от физической нагрузки, я восхищался его светлыми янтарными глазами вживую, его улыбкой, красным носом и смехом, из-под шапки торчали его волосы. Он был прямо здесь, в моих руках, и я снова притянул его к себе. - Я так соскучился по тебе, - сказал я, не обращая внимания на свист и крики наших друзей «Почему бы вам не уединиться!». - Я тоже скучал, - прохрипел он. Я воспользовался моментом и уткнулся носом в сгиб шеи, вдыхая его запах и не отпуская Жана несколько минут.