Шаг в неизвестность

От лица Ами Передача продолжалась. Рио Хара рассказывал о том, что киты перестали ориентироваться в океане, как и многие другие рыбы. Они выплывали на берег и не могли вернуться в воду, а даже если их и возвращали – киты снова выбрасывались на сушу. Они умирали от недостатка воды и не могли дышать, а люди способны были только поливать их водой из огромных шлангов – и всё. Около десятка китов уже умерло, я была даже уверена, что это была неточное число, но никто не назвал бы нам другого. И это было ужасно. С начала замедления мои отношения с тетей стали... наверное, несколько хуже. Она совсем перестала обращать на меня внимание, порой срывалась на абсолютно пустом месте, исключительно чтобы разрядиться, обзывала меня и едва ли не била, чего раньше никогда не случалось. Я реже стала бывать дома, заходила к Усаги и, пока родители Мичиру пропадали на работе, – к ней. Возвращалась только переночевать, а с самого утра уходила в школу. Зачастую приходила одной из первых. Мне не хотелось попадаться тете на глаза и слышать новые упреки, сейчас – особенно. Я хотела вкусить какую-то жизнь, а не растерять её в бесконечном негативе, и единственным моим плечом во всем этом были ребята. Вот именно за всё это я их и любила – они помогали мне, что бы ни случилось. - Также жертвой замедления стали птицы, - вещал Рио Хара. – Во многих провинциях люди стали свидетелями того, что птицы разучились летать, а позже их трупы стали падать прямо с неба. Около тысячи птиц уже погибли, и мы не знаем, что будет дальше. Бессердечная камера во всех красках демонстрировала полувысохшие и полуразложившиеся птичьи тельца. Они отдавали синевой, и от этого зрелища становилось жутко, но никто не отворачивался. Я слышала, как всхлипнула Усаги у меня за спиной – она всегда была чувствительна к таким вещам, как Мичиру что-то шепнула, стараясь её успокоить. Мне и самой стало страшно, но опустить сейчас глаза казалось чем-то ещё более ужасным. Создавалось ощущение, что нас готовят к чему-то худшему, передвигаясь от чего-то простого, что мы ждали, до того, что ударит под дых, как когда-то новость о замедлении. Позволяла усомниться в этом только безразличная бодрость ведущего, до мозга костей погрязшего в своих привычных передачах – веселых пустых шоу, созданных для развлечения. Он и сейчас держал точно такой образ. - Как мы до сих пор не можем объяснить замедление, так и тайна смерти птиц остается для нас загадкой. Виновато ли в этом то, что происходит с нашей планетой? Ответ однозначен – да, но почему такое вообще происходит? За ответом мы решили обратиться к знаменитому ученому Тетсуо Имаи. На экране появился мужчина лет сорока, с бородкой и в очках. - Мы предполагаем, - начал он, - что в том, что происходит с птицами, виноваты изменения Земли. Нет прежней инерции и притяжения, к которому птицы привыкли, поэтому они не могут перенести такие метаморфозы, являясь менее приспособленным видом. Киты ориентируются под водой на магнитное поле Земли, а оно также меняется – и это заставляет их менять курс, что в итоге приводит к гибели. - А что происходит с магнитным полем Земли? – буднично поинтересовался за кадром ведущий. Меня редко что-то раздражало, но этот его напускной, развлекательный тон – уже начинал. Я не любила гнев и все эти негативные чувства, но как он может говорить обо всем так, будто передача посвящена вчерашнему дождю! Безразличные люди, бессердечные. Так всегда было. Все землетрясения, все катаклизмы воспринимались сквозь пальцы – и даже это не стало исключением. Ученый вздохнул, поправляя очки. - Из-за замедления магнитное поле Земли не только меняется, но и очень медленно разрушается. Мы думаем, что этот процесс займет очень долгое время, прежде чем магнитное поле станет слишком слабым, однако первые последствия можем наблюдать ещё сейчас. Замедление отражается на всех сферах нашей жизни, следующим под удар попадает озоновый слой, защищающий нашу планету. Он разрушается несколько быстрее, озоновая дыра растет и скоро начнет представлять ещё более серьезную опасность для населения Земли. Картинка перескочила слишком резко, и ведущий Рио Хара заявил о том, что космонавты по-прежнему не могут вернуться на Землю и стали узниками МКС. К ним никого не посылают, однако их не могут забрать: у всех капсул, в которых космонавты возвращались, сбивались траектории, также в нескольких случаях организм космонавтов не выдержал нагрузки в плотных слоях атмосферы – пока ученые не могли ничего придумать. При очередном щелчке, как после погружения в историю, наподобие справки, Рио Хара продолжил беседу с Тетсуо Имаи, однако ученый не смог дать никаких точных объяснений тому, что же именно происходит. Я почти не слушала, когда разговор пошел о сельском хозяйстве и гибели культур, обеспечивающих нам большую часть продовольствия, но, когда передача опять дошла до беседы с ученым, стала слушать внимательнее. - Мы предвидим всё то, что сделает замедление с нашей привычной жизнью. Пока на стадии разработки находятся системы, которые позволят обеспечивать сельскохозяйственные культуры искусственным светом. Вопрос заключается в том, где нам взять столько ресурсов для обеспечения этой системы. Однако... – ученый помолчал. – Я бы посоветовал всем закупаться едой, которая хранится долго, – боюсь, скоро абсолютно всё будет на счету, а полки магазинов опустеют. На сегодняшний день, исходя из того, что мы знаем о замедлении, и анализируя наше собственное положение, я не могу оставлять человечеству больше пяти-шести лет. Мы замерли, как от мощного удара током. Это было так похоже на далекое чувство первого сентября, когда мы сидели точно также перед телевизором, и какой-то ученый втолковывал нам о том, что земные сутки уже равны двадцать четыре с половиной часа. Мы впитывали в себя эту информацию, не в силах отторгнуть её – и не представляли, как это принять. Снова стало страшно. - Как же такое возможно, Имаи-сама? – почти робко поинтересовался ведущий, чем взбесил бы меня, если бы я сейчас вообще была на такое способна. - Я знаю, - ученый вздохнул, - что прогнозы неутешительны, однако ничего другого обещать не могу. Как видите, мы теряем всё то, что составляло нашу жизнь, и пока без важных изобретений и серьезных метаморфоз нам вряд ли удастся протянуть больше. - Но Вы же будете пытаться что-то сделать? - Конечно. Однако пять-шесть лет – это максимум, который я могу обещать сейчас. - Они ведь лгут? – несмело поинтересовалась Усаги. - Брешут, - усмехнувшись, ответила Рей, так же уверенно, как и когда-то первого сентября. Я заметила, что Сейя приобнял Харуку за плечи, и она снова не отреагировала на это, не попыталась скинуть руку или сделать ещё что. Почему-то мне показалось, что последняя картина Мичиру с двумя девушками – «За секунду до смерти» – может оказаться правдивой.