Легенда об Инь и Янь

На следующий день По проснулся раньше обычного и спустился по лестнице тихо-тихо, как только может панда, стараясь не разбудить своего отца. Тем не менее, он сильно удивился, когда увидел господина Пинга на кухне. Он готовил вкусный суп с лапшой. Панда хотел было уйти обратно в комнату, но тут его заметил Пинг. — По! Почему ты так рано? — Эм... папа... помнишь, я сказал тебе вчера, что у меня новое задание? Гусь кивнул и продолжил резать имбирь. — Пап... я забыл сказать, что к нему мне нужно приступить сегодня. Пинг смотрел на корень имбиря. — О... я... все хорошо, сынок... - сказал он, не оборачиваясь. Он не хотел, чтобы По увидел, как текут слезы по его щекам. — Ну... - панда не был уверен, что отец говорит правду, и хотел продолжить, но был прерван Журавлем. — По! Панда вышел во двор. — Что случилось? — Нам пора идти. Мы подождем тебя снаружи, — оглянувшись, По увидел остальных мастеров Неистовой Пятерки. — Хорошо, только с папой попрощаюсь... Панда хотел было зайти в лапшичную, но в этом не было необходимости: господин Пинг вышел проводить его, и вынес большой мешок со всякой всячиной. Большинство вещей, такие как фигурки мастеров Неистовой Пятерки, определенно не принесли бы никакой пользы. Но Воин Дракона знал, что не стоит недооценивать эти "ненужные вещи" — однажды именно фигурка Богомола помогла перехитрить охрану Шэня. — Здесь суп, лапша, еще лапша, а еще есть... По посмотрел на Журавля. Всем своим выражением лица он говорил, что нужно торопиться. — Папа... нам уже пора. Я уверен, что все это мне пригодится, — панда взвалил мешок на плечи. — Я люблю тебя, папа! — крикнул он, отправляясь в путь. — Я тоже люблю тебя, По... — прошептал гусь. Между тем во дворце Гун Мэня Вещунья заботилась о лорде Шэне. Она единственная, кому разрешили быть рядом с павлином в камере. Коза осмотрела рану на правой ноге пострадавшего. Многочисленные порезы и рваные раны, некоторые из которых были слишком глубокими, все же не повредили кость. На его теле были лишь ссадины и синяки — не столь серьезно, по сравнению с ногой. Была также царапина внизу клюва. Лечение, по мнению Вещуньи, займет слишком много времени. К счастью для Шэня, его все же можно было вылечить. Предсказательница влажными бинтами очистила раны, а затем нанесла какой-то заживляющий крем. После этого она забинтовала его ногу так, что он с трудом переставил ее. Под конец она дала ему какую-то жидкость. Шэнь брезгливо отдернул голову, как только почувствовал запах лекарства. Но все же, пересилив себя, он выпил его. Когда коза закончила, она посоветовала Шэню расслабиться и освободить разум от всех мыслей, сказав, что это исцелит его быстрее, на что тот с ухмылкой посмотрел на нее. После Вещунья ушла, а Шэнь остался сидеть в холодной темной камере. Через три дня подобного лечения большинство ран и порезов начали исчезать, оставляя после себя очень мало шрамов. Нога перестала болеть, и Шэнь мог спокойно передвигаться, но из-за лекарств чувствовал слабость. Спустя некоторое время Вещунья поговорила с ответственными за заключенных и попросила выпустить Шэня на несколько дней из камеры, дабы завершить процесс лечения. Ей были готовы отказать, но затем принцесса Фэй согласилась. В соответствии с ограничениями, наложенными на лорда, ему разрешалось гулять только во дворе дворца под наблюдением охраны. Новость сильно потрясла лорда, он не ожидал такого одобрения. Именно на одной из таких прогулок, когда его надзиратель, старый волк, уснул под деревом, павлин направился во дворец и незаметно пробрался на третий этаж. Он разглядывал трубы для фейерверков, когда наткнулся на принцессу. Сначала она проигнорировала его, но потом вдруг обернулась и подошла к нему. — Мастер Шэнь, рада встрече, — как можно правдоподобнее сказала она. — Здравствуй, принцесса. Я был уверен, что ты будешь рада видеть меня. Фэй старалась сохранять спокойствие. Подавляя страх и дрожь в коленках, она сказала: — Должна заметить, я удивлена. Разве я не ясно выразилась, когда запретила Вам заходить во дворец? — принцесса была уверена, что застанет его врасплох этим вопросом, однако павлин спокойно смотрел на нее, намекая, что этот вопрос был лишним. — Я понимаю, что теперь ты принцесса. Но признаю, я недостаточно силен для того, чтобы не терзать себя воспоминаниями об этом дворце. Фэй не поверила ему. Как он может говорить такое, когда несколько месяцев он сбил башню? — Я могу понять Вас. Но это не значит, что Вы не должны подчиняться. Возможно, если бы Вы попросили меня впустить Вас сюда ненадолго... — А ты бы позволила мне это? Она задумалась. — Я бы подумала над этим. А сейчас, пожалуйста, покиньте дворец. Шэнь опустил голову. — Принцесса, я знаю, что кажусь тебе каким-то неблагодарным, но есть кое-что, что принадлежит мне, и это кое-что лежит в деревянном ящике на этаж выше. Принцесса нахмурилась — ей это показалось довольно-таки подозрительным. — И что же это? — Одна безделушка. — Я не позволю Вам бродить по дворцу. — Возможно, покажусь наглым, но в таком случае не могла бы ты сама мне ее принести? Фэй заволновалась. А вдруг это что-то опасное? Вдруг это совсем не безделушка, а какое-то оружие, хорошо замаскированное под игрушку? Но если это действительно какая-то безделушка, она почувствует себя виноватой, если откажет в помощи. — Полагаю, я могу... — Твоя доброта обязательно когда-нибудь будет вознаграждена. — Действительно... — сказала она тихим голосом. После этого Шэнь описал во всех деталях саму безделушку и ее местоположение. Деревянный ящик хранился в лаборатории пиротехнического завода. Убедившись, что она не заблудится, Шэнь медленно заковылял к выходу из башни. Принцесса Фэй в первую очередь винила себя за то, что помогает преступнику. Во-вторых, она сомневалась, что лорд сказал правду. Она доверяла мастерам Кроку и Быку, а они считали его виновным. Они были готовы отдать свои жизни за Гун Мэнь, поэтому не доверять им не было никакого повода. Она и сама отдавала все свои силы на процветание города, ведь именно она сделала Гун Мэнь вновь таким же величественным, каким он был раньше. Жители со всех концов Китая приехали на предстоящий праздник Весны, и принцесса была горда за себя, за город и за его жителей. Она поднялась на этаж выше и увидела лабораторию Шэня. — Мы все ближе! Я чувствую это! — кричал По. Спустя два часа пути они все же остановились передохнуть. Через несколько минут они продолжили идти. Панда был заряжен энергией, но Неистовая Пятерка знала, что этой бодрости ему хватит максимум минут на десять, после чего он снова заноет, говоря, как он устал. — Смотрите! Вон там! — Журавль показал крылом на развалины. Остальные, увидев это, сильно удивились. — Пойдем! - махнул рукой панда и, споткнувшись об кирпич, растянулся на земле. — Ай, больно!.. — Ничего себе... — произнес Богомол, разглядывая руины. — Что здесь произошло? — спросила Гадюка, спрыгнув с балки. — Точно что-то ужасное, — ответил Богомол, исследуя обломки. — Видимо, тут побывала целая армия, — холодно сказала Тигрица. — Ребята... — прошептал По. — Кажется, здесь что-то есть... Остальные подошли к нему. Среди пепелища и обломков четко выделялся хвост павлина. В тот же день принцесса пошла к Шэню, спрятав его коробочку в рукаве. Погруженная в собственные мысли, она не замечала мастера Крока, который следил за ней. Дойдя до тюрьмы, она достала коробочку из своего рукава и открыла ее. Там были рисунки. На большинстве из них были павлины. Фэй увидела картинку с белым павлином-альбиносом. Без сомнения, это были семейные рисунки. Ничего подозрительного. Принцесса подошла к небольшой луже и разглядывала свое отражение. Вдруг рядом появилось отражение мастера Крока. — Мастер Крок! Почему Вы меня преследуете? — Я... я собирался... прогуляться. Просто. Принцесса недоверчиво посмотрела на него. — Хорошего дня, — сказала она и ушла. Мастер, обескураженный, остался стоять на месте. Зайдя в тюрьму, Фэй попросила охранников отвести ее к Шэню. Волк проводил ее и предупредил, что она будет заперта в камере вместе павлином на время визита. Принцесса уверила волка, что долго она там не пробудет и осторожна вошла в камеру Шэня. Он лежал в углу, свернувшись калачиком. Увидев Фэй, он поднял голову. — Привет. Принцесса показала ему коробочку, и, протянув крыло, помогла Шэню подняться. Поднявшись, лорд сразу же открыл коробку. Он громко вздохнул, увидев семейные рисунки. Его терзали воспоминания. — Кажется, Вы не совсем рады им, — сказала она. Шэнь улыбнулся, а принцесса почувствовала себя неловко. — Это своего рода счастье, только несет оно в себе много боли. И так каждый раз. Это порочный круг, шрам на сердце, — ему казалось, что он смог заставить ее сострадать. — Если Вам больно смотреть на эти рисунки, так зачем же смотреть? — спросила она, как бы сочувствуя. — Потому что. Тут нет ничего, к чему стоит возвращаться, — он пошел в самый темный уголок камеры. Наблюдая за тем, как он хромает, она поежилась. — Шэнь... Спокойствие в камере было нарушено оглушительным взрывом. Ударная волна сбила павлинов с ног. В течении целой, как казалось Фэй, бесконечной минуты шум в ушах не стихал. — ПРИНЦЕССА ФЭЙ!!! — вопль заставил ее подскочить от испуга. Дверь распахнулась, и в камеру вбежал волк. — Вы... должны... явиться! — выдохнул он, тяжело дыша. Шэнь заметил, что лицо волка было настолько бледным, будто он только что вернулся из самого ада. — Что происходит? — Гун... Гун Мэнь осаждают!!!