Mein kleiner Rapunzel: Vorgeschichte

Pov Autor С каждым днем становилось все теплее, будто весна пришла раньше. За окном то таял снег, то снова укрывал землю одеялом, а в их объятиях всегда было тепло. После февраля март принес оттепель, апрель одарил деревья зелеными листочками, а май пришел в компании с палящим солнцем. Этот год был полон сюрпризов, и после белоснежной зимы обещало наступить необычайно жаркое лето. После самого прекрасного дня рождения Билл пытался вытянуть из Тома его дату, но тот упрямо отмахивался то ли в отместку за молчание, то ли по другим причинам, которые скрывали хитрые глаза. Он лишь каждый раз повторял: "Не скоро". Билл, безуспешно натыкаясь на эту стену, решил пойти другим путем, одолжив у подруги ноутбук, и впервые со дня регистрации зашел на свою страницу в социальной сети. Открыв список оповещений, увидел несколько пунктов, возле одного из которых стояло фото Тома... - Линдерманн... он Линдерманн... - выдохнул юноша, когда смог говорить, а подруга тут же развернула к себе компьютер и взглянула на фотографию принца, покорившего сердце ее друга. - Тот самый! - воскликнула она. - Нет... быть не может! Возможно, просто однофамилец или?.. - Да нет же! Смотри, это он! - девушка открыла поисковую систему и нашла десятки фотографий Томаса Линдерманна, наследника огромной сети отелей, чье имя занимало достойные места в списках самых богатых, красивых и холостых. – Шикарный мужчина... Билл, ты чего?! – а тот сидел, зажмурившись, и боялся снова взглянуть на экран, с которого ему улыбался его парень. Он не знал, что и думать, не знал, что должен чувствовать. Единственной его мыслью было: «Вот я влип!». Это было смятение, неверие, страх. Том никогда не говорил о себе ничего конкретного. Боялся, что Билл будет с ним только ради денег? Или наоборот, боялся спугнуть? Да, юноша был напуган и растерян: хотелось убежать и спрятаться… но шок прошел, а мысли прояснились. Он уже любит Тома, а все остальное не важно. Дату рождения Тома он так и не узнал: на странице она не была указана, а в Интернете личной информации о нем практически не было. Зато было сказано, что он не просто наследник своего отца, но и совладелец его компании, и, будучи еще студентом-третьекурсником, лично управлял несколькими отелями из их сети. Прочитав это, Билл просто захлопнул ноутбук и заявил, что не желает больше ничего знать. После этого несколько дней он избегал встреч с Томом, боясь, что не сможет больше смотреть ему в глаза. Но когда молодой мужчина не выдержал и сам приехал к нему, все сомнения развеялись. Когда он был рядом, только его тепло и нежность были важны. Почти каждый день они проводили вместе. Даже когда Билл вечерами брался за учебники, Том приходил к нему, просто обнимал и делился своим теплом, успокаивал одним своим присутствием и, конечно, отвлекал поцелуями. Парню безумно нравилось ласкать эти невинные губы, никем до него не целованные, обнимать юношу за тонкую талию и, зарываясь пальцами в мягкие волосы, вдыхать их аромат. Нравилось задирать футболку Билла, касаться гладкой кожи и видеть румянец смущения на милом личике. Так хотелось сорвать сладкий плод, самый соблазнительный, попробовать его, но он не спешил, лишь с каждым прикосновением позволяя себе чуть дольше погладить, чуть крепче прижать, чуть жарче поцеловать. А Биллу каждый раз казалось, что сердце выпрыгнет из груди, когда его касался Том, когда его пальцы щекотали кожу под футболкой, заставляя краснеть. Он мысленно одергивал себя, когда подрагивающими руками отстранял горячие ладони и опускал взгляд. Хотелось сказать "прости", но язык прилипал к небу. Оставаясь наедине с собой, он начинал самого себя убеждать, что это нужно им обоим, и ведь действительно так думал, но... стоило Тому снова обнять его, поцеловать, погладить, как душа уходила в пятки, оставляя его на съедение смущению и страху. Страху не перед тем, кого уже любил, а перед неизвестностью и ее последствиями. Том и сам боялся того, что может сорваться, видя соблазнительную красоту своего возлюбленного, чувствуя его так близко. Но запретить себе прижимать к груди тонкое тело не мог, это было почти больно: видеть и не прикасаться, больнее, чем проводить ночи в ванной, представляя хрупкого юношу на разворошенных простынях. Лишь бы не спугнуть нежное существо, не надавить на него, а только увлечь и соблазнить, разбудить в котенке дикого кота, который каждый раз смотрит из глубины черных глаз и зовет, просит освободить его, взять, сделать своим. Весна подходила к концу, началась пора зачетов и экзаменов. Времени у Билла было все меньше, а Том продолжал приходить к нему и просто сидеть рядом, как будто ему не нужно было готовиться к защите диплома. Когда юноша спрашивал его об этом, тот лишь улыбался и просил не беспокоиться. Вторая сессия прошла для Билла гораздо легче. То ли присутствие парня сглаживало стресс, то ли второй раз уже просто не так страшно, как в первый. Но перед последним экзаменом он совсем не боялся и лишь хотел поскорее сдать его, зная, что, когда он выйдет из университета, у ворот его будет ждать Том. И когда они с группой счастливые, предвкушающие два месяца отдыха, покинули строгие стены, Билл сразу увидел его, и даже издалека янтарные глаза светились улыбкой. Юноша быстро попрощался с друзьями и побежал к своему парню, на глазах у своих товарищей без стеснения обнимая его и подставляя губы для поцелуя. - Ну как? – спросил Том, но не дал ответить, снова целуя. - Пять, - ответил Билл, как только смог вдохнуть, и почти повис на сильных плечах, ощущая надежно поддерживающие его за талию руки. - Ты умница, - снова поцелуй, на этот раз короткий, игривый. – У меня тоже хорошая новость: вчера я защитил диплом, - и черные глаза расширились от удивления, а через секунду раздался возмущенный возглас: - Почему ты не сказал мне?! Пришел ко мне, сидел у меня весь вечер и молчал?! Ты… ты… - он не находил определения этому хитрецу, который только щурился и смеялся. - Я просто не хотел тебя отвлекать – ты так усердно готовился. Я бы не простил себе, если бы ты из-за меня забыл что-нибудь повторить и не сдал на «отлично». - Я бы сдал, - надулся Билл, но тут же улыбнулся и крепче обнял Тома, прижимаясь щека к щеке. - Поздравляю, - шепнул он ему на ухо и поцеловал. – И это обязательно надо отметить! - Хотел предложить тебе то же самое. Садись, поедем в одно уютное место, тебе понравится. И Биллу действительно понравилось. Он восхищенно обвел взглядом зал ресторана, где каждый столик был отгорожен от любопытных глаз живой изгородью высотой в средний человеческий рост. Света было мало – ровно столько, чтобы не споткнуться и не пронести вилку мимо рта, играла тихая приятная музыка, и она казалась такой же живой, как лианы, опутывающие перегородки. У входа их встретил официант и проводил к столику у окна, убирая с него табличку «Зарезервировано». - Ты заранее все спланировал, верно? – прищурился юноша и сел на удобный диванчик. - Верно. Я часто здесь бываю, и подумал, что мы могли бы ходить сюда вместе. - Часто бываешь? Ты живешь где-то рядом? – спросил Билл и, получив в ответ кивок, снова огляделся. - Выглядит очень… дорого, - он провел ладонью по мягкой обивке и чуть поерзал, откидываясь на расшитые подушки. - Не думай об этом. В конце концов, у нас сегодня три повода. - Три? – Билл склонил голову на бок, внимательно глядя на Тома.- Твой диплом… - медленно протянул он, - моя сессия… а третий?.. Молодой мужчина чуть улыбнулся и поднял взгляд на подошедшего к ним официанта. - Желаете выпить вина, пока ждете заказ? – предложил он винную карту обоим. Билл взял одну, растерянно обвел взглядом список неизвестных ему названий и колонку цифр и отложил в сторону, предпочитая забыть о том, что видел. Том же внимательно изучил ассортимент вин и молча показал официанту свой выбор, а через пару минут на их столике стояла бутылка вина и два бокала. Юноша несмело взял свой и пытливо посмотрел на парня. - Так что за третий повод? – спросил он, глядя поверх края бокала и вдыхая сладковатый вишневый аромат. - Мой день рождения, - будто гром прогремел над головой Билла. Он не слышал музыки, не видел ничего, кроме спокойных глаз напротив, будто сказанное ничего не значит. В горле стало сухо, в зале – душно, а пальцы дрогнули, ставя бокал на стол. - Почему… почему ты не сказал мне? – тихо спросил он, глядя на бордовую поверхность благородного напитка. - Я сказал. Только что. - Нет, ты должен был сказать раньше! – от досады голос предал, на миг пропал, а затем будто прорвался: – Я же… у меня нет для тебя подарка! Да я просто не знаю, что тебе подарить! Все, что бы я ни придумал, будет такой мелочью по сравнению со всем, что ты уже имеешь… - тараторил Билл, сводя брови и кусая губы, а Том с каждым словом все сильнее хмурился и в конце концов подсел ближе, совсем вплотную. – Ты Линдерманн, а я… я даже не знаю своей настоящей фамилии, - юноша был готов расплакаться, когда почувствовал теплые объятия. - Это все не имеет значения. Мое состояние, твоя фамилия, - не зря Том не спешил демонстрировать свое имя и статус. – Если бы мне был нужен подарок от тебя, я бы сказал тебе, когда ты спрашивал. Но ты – это все, что мне нужно, - он смотрел прямо в темные глаза, чуть влажные от подступивших слез. – Я просто хочу провести с тобой время сегодня. Это ты можешь мне подарить? Несколько часов рядом с тобой? Билл чуть помедлил, успокаиваясь тихим бархатным голосом и светом, отражающимся в солнечно-карих глазах, и кивнул, облизывая губы, которые от волнения стали еще ярче, а на щеках вспыхнул румянец. - Да, - будто кивка было мало, и осторожный, нежный поцелуй заставил лишь сильнее забиться сердце, а мурашки – побежать по спине. Они оторвались друг от друга, только когда стало не хватать воздуха, и до очередного появления официанта Том не выпускал Билла из объятий. Они тихо говорили, иногда замолкая на несколько минут, и тогда тишина вокруг них нарушалась тихими звуками поцелуев. Когда после затянувшегося позднего обеда, постепенно превратившегося в ужин, они вышли на улицу, юноша посмотрел на машину парня и повернулся к нему с вопросом в сверкающих глазах: - Мы выпили целую бутылку вина, как ты сядешь за руль? – он чуть растягивал слова, что выдавало его игривое настроение. - Не сяду, - ответил с усмешкой Том, на которого алкоголь в таких количествах практически не действовал. – Прогуляемся, а машину я заберу завтра. Не смотря на то, что Билл выпил всего два бокала, его непривычный к такому организм был опьянен, разум чуть затуманен, а все беспокойства словно сдуло ветерком, который сейчас трепал волосы, выбившиеся из косы. Держась за руки и никуда не спеша, они прошли немного и не заметили, как небо заволокли тучи. Грянул гром, и в тот же миг потоки воды хлынули им на головы, оглушая и в считанные секунды пропитывая всю одежду. Теплый летний ливень не дал им и шанса укрыться, и они были насквозь мокрые, когда добежали до беседки в сквере поблизости. Ясный вечер превратился в ночь, все вокруг скрывала серая пелена дождя. И никого рядом. Они были единственными, кто не заметил наступления грозы, – так влюблены. Прижимаясь друг к другу, они не ощущали холода и того, что с них ручьями стекала вода. Влажные губы, мокрые волосы и прилипшая к коже рубашка. Горячее дыхание и дрожь по телу то ли от щекочущих кожу капель, то ли от близости тел. - Может… пойдем к тебе? – наконец прошептал еле слышно юноша, прижимаясь к широкой груди, и посмотрел в потемневшие глаза, находя там ответ. Алкоголь давно выветрился, но Билл по-прежнему был опьянен чувствами, которые сжигали изнутри. Он был полон решимости, но вместе с волнением рос страх, и, попав в квартиру, он совсем растерялся, кусая губы и опуская взгляд. - Я приготовлю нам что-нибудь горячее, - мягкий голос успокоил, а ласковое прикосновение губ к щеке словно забрало дрожь. – Чувствуй себя как дома, - и Том ушел, оставляя Билла собраться с мыслями. Тот вздохнул, прикрыв глаза, облокотился о стену, но тут же отпрянул от нее, вспомнив, что насквозь промок. Он прошел вперед, заглянул на кухню, где его парень, скинув на стул мокрую рубашку, засыпал заварку в чайник, и пошел дальше. Гостиная была просторна и со вкусом обставлена, и не было ощущения, что здесь живет молодой холостяк: не было бардака, какой мог бы себе представить Билл, и атмосфера была уютной. «Наверное, здесь поработала женская рука», - подумал юноша и подошел к лестнице. Он медленно поднялся, и в небольшом коридоре включился свет. Заглянув в приоткрытые двери, он вошел в одну из комнат, которая оказалась ванной. Шикарной ванной комнатой с огромным джакузи, просторной душевой и приятным освещением, которое можно было приглушить до мягкого интимного света. Билл тут же почувствовал мурашки, которые бежали по телу от мест, где мокрая рубашка прилипала к коже. Он посмотрел на себя в зеркало и вспыхнул: сквозь ставшую прозрачной ткань отчетливо проступали твердые соски. Развернувшись, он поспешил вниз к Тому, по пути пытаясь оторвать рубашку от груди. На кухне приятно пахло свежезаваренным чаем. Еще сильнее хотелось согреться. - Том? – позвал он, остановившись на пороге. – Можно мне воспользоваться ванной наверху? – отчаянно краснея, юноша говорил все тише, теребя пуговицу на рубашке. – Я замерз и… - Конечно. Но у меня нет халата твоего размера, я тебе дам свой, - парень поднялся вместе с ним и вручил мягкий белый халат и пару полотенец. - Иди, а то простудишься, мокрый весь, - а сам ушел снова вниз, задержавшись в комнате лишь чтобы сменить брюки на джинсы и высушить влажные волосы. Билл долго стоял под горячими струями. Кожа раскраснелась от жара, но мурашки никуда не исчезли, так и бегая по всему телу. Внизу его ждет Том, чай и… от «и» бросало в дрожь, а тело отзывалось вполне однозначно: сердце бешено билось, дыхание становилось частым, а в низу живота тяжелело. Было стыдно избавляться от этого напряжения здесь, в чужой ванной, будто вода не смоет следы, будто он обязательно узнает. И Билл сменил режим, сжимая зубы и сдерживая визг от резко сменившейся температуры. Ледяные потоки сбили возбуждение, и юноша заставил себя больше не думать ни о чем… таком. Еще несколько минут погревшись под теплым душем, он вышел к Тому в одном халате – он мог бы трижды в него завернуться – и белье, оставив одежду аккуратной стопочкой на полке в ванной. В гостиной, освещенной лишь огоньками нескольких свечей, на журнальном столике у дивана его ждала чашка горячего чая и корзинка фруктов. Том же стоял рядом, зажигая последнюю свечу. Он сел на диван и похлопал по месту рядом, включая музыкальный центр на минимальную громкость, создавая лишь легкий фон. Но после одной чашки последовала вторая, а за ней - терпкие поцелуи. Тело было легким, как и разум, будто эфемерным, но сознание - ясным. Сильные руки привлекли тонкое тело к крепкому, нежные пальцы подняли раскрасневшееся лицо, и горячие губы разбудили огонь внутри. Билл не помнил, как они преодолели расстояние до спальни: длинный коридор, просторную гостиную и лестницу. Ему казалось, он парит, не касаясь пола. А когда Том и правда приподнял его, голова закружилась, и все вокруг завертелось, смешивая краски. Парень уложил почти невесомого юношу на подушки, наконец отрываясь от его губ и глядя в чуть прикрытые глаза. Он обвел красивое лицо кончиками пальцев и провел ладонью по шее, по плечу, снимая с него мягкую ткань халата и обнажая тонкое тело. Пушистые ресницы затрепетали, пухлые зацелованные губы приоткрылись, выпуская едва слышимый всхлип. Том несдержанно зацеловывал открывающиеся участки кожи, а Билл отзывался на каждое прикосновение обжигающих губ, обхватив тонкими руками голову Тома и сжимая его мягкие волосы. Он хватался за своего мужчину, цеплялся за его плечи и чуть выгибался, подставляясь ласке. А Тому все казалось таким естественным: хрупкий юноша был прекраснее любой девушки, которую он когда-либо знал. Узкие бедра, тонкий стан, томный взгляд и смущение на щечках. Сама невинность, такой соблазн. И с каждым поцелуем он вспыхивал ярче, дрожал и то тянулся к нему, то пытался прикрыться, стесняясь своей наготы, когда мягкий халат распахнулся, и он остался лишь в белье, а затем… и вовсе остался обнажен. Молодой мужчина поцеловал круглое плечо и отстранился, чтобы раздеться под блестящим взглядом и увидеть, как оленьи глаза расширяются и крепко зажмуриваются, лишь на миг задержавшись на его твердом члене. - Боже… - тихий голос испуганно дрожал, коленки сжались, а пальцы впились ногтями в простыни, уже чуть смятые под ними. Том тут же обхватил Билла за талию и прижал к себе. Всего несколько минут назад юноша боялся, что все может закончиться, едва Том увидит его обнаженным, когда вместе с этим придет осознание реальности того, что он, Билл, на самом деле парень. Но желание не только не уменьшилось, а кажется, становилось все сильнее с каждым прикосновением. Сильные руки оглаживали чувствительное, отзывчивое тело, нежные губы целовали, оставляя влажные, жгучие следы на коже шеи, плеч, груди и все ниже. Широкие ладони по-хозяйски держали маленькую упругую попку, приподнимая ее, а игривый язык прокладывал влажную дорожку ниже. Билл и не заметил, как в него осторожно проник смазанный чем-то палец, тихонько застонал, кусая губки, когда ощутил внутри второй, и всхлипнул, когда в узенькое отверстие вторгся и третий. Том не спешил, следя за реакцией мальчика, поглаживая его по животу и разводя то и дело сводящиеся колени. Он бережно массировал чувствительные стеночки и задел маленький плотный бугорок, отчего Билл с протяжным стоном всем телом дрогнул и едва не соскочил с пальцев, начиная хныкать и ерзать. И Том снова нащупал его и ловил губами каждый стон, сцеловывал каждый вскрик. Его собственный член гордо стоял, демонстрируя свои размеры, а маленькая нежная розочка, которая раскраснелась от ласк и пульсировала, была такой узенькой… - Ну же, - заскулил Билл, потеряв страх и смущение, вытеснив их диким желанием отдаться без остатка. И Том пошел на поводу у таких невинных и похотливых глаз. Он, приподняв Билла, посадил его на себя, головка члена коснулась маленькой попки и медленно и тяжело раскрыла кольцо нежных мышц. На красивом лице отразилась боль: ресницы задрожали и стали влажными, губы приоткрылись в немом вскрике. Большой... очень большой член. Том знал это, и единственное, чего он боялся - сделать больно своему мальчику. Он бережно уложил подрагивающее тело на подушки, одну подкладывая под поясницу. Давление стенок чуть ослабилось, и парень смог немного продвинуться вперед... еще один небольшой толчок, и крик преобразился в протяжный сладкий стон. Было все еще больно, но... это не хотелось прекращать. Постепенно боль и вовсе стала призраком, когда после пары неглубоких толчков двигаться стало легче, и член каждый раз задевал комочек нервов, то лишь касаясь, вызывая жалобный всхлип, то надавливая и получая сладострастный стон в ответ... крик. Тонкие пальцы оставляли царапины на коже, губы просили поцелуя, но получали лишь мимолетное прикосновение, когда толчки стали быстрее и глубже. Единение тел, как единение душ. Билл обнимал Тома за плечи и чувствовал, как проникает в него, под раскаленную кожу. Это было верхом блаженства, и юноша закричал, почувствовав внутри горячий всплеск, выгнулся под мощным телом и сжался, заливая собственный живот. Семя, будто обжигая, тоненькой дорожкой вытекало из него на влажные простыни, и это приносило странное моральное удовлетворение, а на губах расцвела блаженная улыбка.