Наяву

Чувствую себя измотанным, уставшим, у меня совершенно нет сил, даже на то, чтобы подняться. Шеннон возиться со мной как с ребенком, помогает встать с пола, умыться. Но ведь он не обязан делать этого, и, наверное, совершенно не должен после моих попыток нагрубить, послать и прочего. Закрываю глаза, послушно опираясь о раковину, буквально повиснув на его руке. Я не в состоянии сделать что-либо самостоятельно, меня все еще тошнит, ощущаю головокружение, а слабость только усиливается. Теперь я вряд ли смогу даже просто стоять на ногах без его помощи, поэтому, как только покончено с умыванием, цепляюсь пальцами за его плечи. Это меня бесит, я не хочу быть от него зависимым, и не хочу нуждаться в его помощи ни сейчас, ни когда-либо еще, но если отпущу и отступлю назад, попросту упаду. Приходится смириться. Я понимаю, что веду себя как последняя свинья, и возможно, пожалею об этом позже, ну, а пока, я слишком зол и обижен, чтобы говорить и реагировать на него иначе. Это все этот злосчастный алкоголь, он развязывает язык, будь я хоть на толику трезвее, вряд ли сказал бы ему хоть что-то из того, что уже прозвучало. Особенно про подружку. Вот же, блядь. Он спрашивает про таблетки, но я лишь хмурюсь, пытаясь сообразить, чего он от меня хочет, и о каких таблетках речь. Даже его черты лица утратили четкость линий. Тем не менее, я смотрю на него немигающим взглядом, сосредоточенно слушая, ну, или хотя бы пытаясь это делать. Он повышает на меня голос в очередной раз, и я все-же отступаю назад, понимаю, что теряю равновесие, машинально пячусь, упираюсь спиной в раковину, которая не позволяет мне упасть. - Не ори на меня. Я ни о чем не забыл! – Раздражение в моем голосе звучит все отчетливее. – Не нужно учить меня жизни. Я и сам вполне могу справиться с этим. И если я принял от тебя помощь, это не дает тебе права… - Замолкаю, делая глубокий вдох, задерживаю дыхание, к горлу подступает ком. Закрываю глаза в попытке перебороть себя и сосредоточиться на происходящем. – И никакие таблетки я не брал. – Уже совершенно спокойным тоном. Не понимаю, какого хера ему сейчас понадобились эти злоебучие таблетки, и почему он спрашивает их с меня. – У тебя что-то болит? – В этот момент мне уже надоело с ним препираться, плюс, я решил, что он все же был слишком добр ко мне и стоит прикусить язык. Ну и, наверное, Шеннон все же прав, об остальном мы можем поговорить завтра. Делаю вдох, умолкая вовсе. Теперь он говорит со мной иначе, его голос звучит непривычно мягко, я давно не слышал этих интонаций и стал забывать. Отчего-то становится невыносимо больно, грудь сдавливает, хватаю воздух ртом, пытаясь успокоиться, чувствую слабость в ногах. Он касается моего лица, убирая слипшиеся волосы со лба, заставляя поднять на него взгляд. Прости, Шеннон. Я думал, это выход. Я не говорю это вслух сейчас и вряд ли скажу потом, но я признаю, что совершил ошибку. Это глупо, и просто нечестно, поступать таким образом. Делать плохо себе, чтобы заставить его обратить внимание. Это как жест отчаяния - сделать хоть что-нибудь, потому что я попросту не знаю, как к нему подступиться. Я боюсь, что он пошлет меня, выкинет, вычеркнет из своей жизни теперь уже окончательно и бесповоротно. Он нашел мне замену, и, наверное, я его не виню. Мне обидно, безумно, но, я понимаю, что сам в каком-то смысле виноват в том, что отдалился от Шеннона, несмотря на то, что хотел как лучше. Боялся навредить ему, боялся, что мое чрезмерное присутствие в его жизни приведет к отрицательным последствиям, что может случиться рецидив и, что, если вдруг, никого не окажется рядом? Я провел множество бессонных ночей, рассуждая о том, что и как могло быть, но это всего лишь пустые грезы, выливавшиеся в кошмары, что снились мне в те пару часов за ночь, когда мне удавалось заснуть. Я выдохся, исчерпал себя как морально, так и физически. Мне нужно было хоть как-то выплеснуть все скопившееся за это время, и я выбрал способ напиться в баре. Стоит признать, не самый удачный. Протягиваю руки по направлению к брату, он делает шаг навстречу, крепко обнимаю его, прижимаясь плотнее. - Мне так хуево, Шенни. Я хочу спать. – Киваю ему в ответ, соглашаясь на эти долбаные таблетки. Хорошо, пусть будут таблетки, хотя, мне кажется, с меня и алкоголя хватило, куда еще? Но этот вопрос оставляю не озвученным. Он доносит меня до спальни, осторожно опуская на кровать. Как только голова касается подушки, возникает ощущение полета, точнее, бесконечного падения. Крайне неприятная вещь, невольно сравниваю себя с Алисой из страны чудес. Прикрываю глаза – ощущения те же, но, кажется, я стал падать быстрее, и потоки воздуха закручиваются спиралью, вращая и меня, тут же распахиваю веки. Пытаюсь встать, отталкиваю от себя Шеннона. - Нет, мне так не нравится. – У меня бы и по трезвяку не хватило сил справиться с ним, что уж говорить про меня пьяного? Через несколько минут ожесточенного, как мне казалось, сопротивления, я сдаюсь. Но тут же обхватываю его руками на уровне груди, и утягиваю следом за собой на кровать, видимо, такого он не ожидал, ну, или попросту поддался. – Не уходи, полежи со мной. Не уходи, Шенни. Ты мне нужен. – Он лежит поверх меня, чуть приподнимаю голову, и целую его в скулу, уголок губ, подбородок – туда, куда могу дотянуться. В задницу эту гордость.