Наяву

Тихий вздох. Что он несет? Какая вода? Придерживая одной рукой Шеннона за поясницу, смотрю ему в глаза в попытке разобраться, прежде всего, в его чувствах и эмоциях, но, понимаю, что это бесполезно. Во-первых, мы в полутьме и мне попросту не видно, во-вторых, я слишком пьян. Второе открывает мне простор действий. Я совершенно уверен в том, что на трезвую голову я никогда бы не поступил подобным образом, и я осознаю это, что немаловажно. Именно поэтому, второй – свободной рукой провожу по его груди, спускаясь к животу, чуть надавливаю на поясницу, заставляя склониться ниже. Продолжаю осыпать его лицо поцелуями, спускаюсь на шею, закусываю кожу, легонько оттягивая, царапая зубами, и тут же обвожу укус языком, вновь целуя, и оставляя засос. Провожу языком до уха, обводя им края ушной раковины, прихватываю губами мочку, выдыхая, щекоча его собственным дыханием. Мне кажется это забавной игрой, которая называется «насколько Шеннона хватит». У меня даже в мыслях не промелькнуло, что это может быть неправильно. По сути, сейчас я рушу то, к чему шел столь долгое время, ради чего мучился и страдал – его душевное равновесие. Я пытаюсь вернуть все к началу, я хочу этого, и мне трудно справляться с внутренними демонами, так как я уже давно поддался их власти. Пальцы вырисовывают его пресс по контуру линий и спускаются ниже к резинке боксеров, пробегая по самому краю, задевая сначала ткань, затем обнаженные участки кожи. Делаю короткий вдох, целую его в скулу, и шепчу на ухо. - Шеннон, я хочу тебя, я так скучал по тебе, пожалуйста, Шенни… я люблю тебя. – Не прерывая поцелуев, спускаюсь к подбородку, провожу носом у линии губ, прихватив нижнюю губу своими губами, нежно, невесомо. Ощущаю его дыхание, делаю вдох, смешивая воздух из наших легких, вновь касаюсь его губ. Кажется, я заигрался. Рука, лежавшая на пояснице, сползает к его заднице, сжимаю пальцы на упругой коже. Вторая также ползет ниже, провожу кончиками пальцев по ткани трусов в области паха, кусая его губы. – Не бросай меня, я не могу так больше, я с ума схожу без тебя. Ты нужен мне, нужен как воздух, мне так тебя не хватает, - короткий вдох, - Шеннон, я все осознал, ты для меня … - Отстраняюсь, откинувшись на постель, не сводя взгляда с его глаз, пытаюсь подобрать сравнение, но мой проспиртованный мозг отказывается сотрудничать. – Ты… - Провожу тыльной стороной ладони по его щеке, второй рукой уже обнимая за спину. Вздыхаю, как же сложно сосредоточиться, но, я все же хочу закончить мысль, хочу сказать ему, как он важен для меня, как необходим. И…. Открываю глаза, в комнате по-прежнему царит полутьма. Шеннона рядом нет, это заставляет меня нахмуриться, и чуть приподняться на локтях. Осматриваю окружение, пытаясь сориентироваться, я все еще в своей комнате. Видимо, я спал. Может быть, все, что было ранее – тоже сон. Я не помню, что именно происходило, но точно знаю, рядом был он. В висках отдает ноющей болью, опускаюсь на кровать, и лежу молча, рассматривая потолок, на котором застыл луч света, пробирающегося из коридора в спальню. По телу разливается какая-то неприятная ноющая боль и покалывания, у меня словно ломит кости. Результат похмелья, не иначе. Прикрываю глаза, стараясь вновь провалиться в сон, что у меня получается довольно быстро. Алкоголь как снотворное. Не знаю, сколько времени я проспал, но разбудила меня дикая боль в коленях. Резко распахиваю веки, принимая сидячее положение. Хмурюсь, и тут же скалюсь от очередного болевого приступа, который ощущается еще острее предыдущего. Он заставляет меня согнуться, прижаться ниже к коленям, обхватив ноги. Понимаю, что не могу сжать пальцы от того, что мне кажется, сделав это, они попросту сломаются, рассыпятся на осколки. Из них словно вытягивают нервы, один за другим, медленно наслаждаясь процессом. Опускаюсь на кровать в положении на бок. Нужно найти таблетки. Вытягиваюсь, тянусь к тумбе, выдвигая ящичек – пусто. Во втором также нет того, что мне нужно. Боль усиливается, заставляя тихо стонать, кусаю губы, чтобы перекрыть стоны и не разбудить Шеннона. Подбираю к себе ноги, обхватывая их за колени. Ничего, нужно немного потерпеть, отпустит, и я схожу вниз, посмотрю, где я оставил этот хренов «Напроксен». Мне трудно сделать вдох, меня словно сковали в железный капкан, и постепенно сжимают его. Мысли не позволяют отвлечься. Резко вдыхаю, бросаю взгляд на ноги, колени постепенно начинают опухать, а чувства сродни тем, если бы меня растянули меж лошадьми, привязав за конечности веревками, и пустили четверку в разные стороны. Такие, словно мне отрывают ноги на живую снова и снова. На глазах выступают слезы. Терпеть все труднее. Неожиданно ощущаю мгновенное затишье, позволяющее перевести дыхание, и, вдруг спазм, настолько сильный, невыносимый, который заставляет заорать меня в голос, забыв о том, что в доме кто-то спит.