Выпусти зверя

POV Лидия

После очередного собрания я подхожу к Питеру. - Я хочу что-то сделать! - говорю я ему. - О чем ты? - он удивленно вскидывает брови - Я не могу сидеть на месте, пока похищают детей. Я чувствую себя унизительно слабой. Научи меня чему-нибудь стоящему. - Например? - Превращаться в животное. - Это слишком, Лидия, - он не дает мне закончить, - у тебя еще недостаточно практики для этого. Могут быть последствия. - Плевать. Научи меня. Он качает головой и одаривает меня долгим внимательным взглядом. – Ответь на вопрос, – говорит он – ты засыпаешь на предгорье, и волк спускается с горы. Что ты будешь делать? Я мешкаю. Он смеется надо мной? Нет, не похоже. Видимо, это какой-то тест, после которого начнутся наставления и убеждения в том, что я еще не готова. Ладно, Питер, давай сыграем в эту игру. - Я надеюсь, что он спустится с другой стороны горы, и я счастливо просплю всю ночь, - изрекаю я. - Ты мало знаешь о волках, - он ухмыляется уголком губ, что дает мне понять, что он выиграл, - так что ты будешь делать? Надеяться, что кто-нибудь разбудит тебя? Или прогонит его? Или убьет? - Я сама убью его, - нерешительно говорю я. Питер качает головой. - Нет. Не ты. Зверь внутри тебя. Когда ты осознаешь, что зверь внутри тебя, тогда ты поймешь. Ты не можешь убежать от него. И никто из тех, кто любит тебя, не может убить волка, потому что он – это часть тебя. Они увидят у него твое лицо, и они не выстрелят. Так выпусти этого зверя. - Выпустить зверя, - скорее утвердительно, чем вопросительно говорю я. - Выпустить зверя, - подтверждает Питер. Легко сказать! В течение всего вечера я пытаюсь сделать это, но безрезультатно. Иногда внутри что-то щелкает, но это секундное изменение быстро исчезает. Наверное, нужен какой-то всплеск эмоций, тот же, который появлялся, когда я училась выпускать энергию. - У меня ничего не получается, - рычу я в конце занятия. - Я говорил, что для этого слишком рано. - А ты умеешь придать уверенности, - гневно говорю я, собирая сумку, - у меня получится. Скоро. Он не отвечает, а просто наблюдает, как я накидываю пиджак и выхожу. - Лидия, - окликает меня он. Я поворачиваюсь. - Насчет вчерашнего... Я цепенею и жду приговора. - Давай притворимся, что этого не было, - продолжает он, - просто сотрем из памяти. - Не ты ли говорил, что не все вещи легко стереть? - спрашиваю я иронично, но потом соглашаюсь и, не дождавшись ответа, говорю, - если ты так хочешь. - Хочу. - Хорошо. Я закрываю за собой дверь и бодро шагаю к машине. Стереть из памяти. Ясно. Как же бесит его омерзительный тон и манера разговаривать в приказном порядке. Такое ощущение, что в его жилах течет студеная вода; а в моих всё кипит, и, когда я вижу такое хладнокровие, меня трясет! Причем я понимаю, что это все напускное. Возможно, Питер, которого я знала даже месяц назад, мог бы обмануть меня, но не тот, которого знаю сейчас. Он мог бы обмануть меня, но... он хочет быть со мной. Я знаю, что он чувствует. Нельзя такое подделать. Но если он не желает этого признавать, то заставлять я не намерена. С меня хватит погонь за собственным счастьем. Пусть оно само меня догоняет. Питер никогда ничего не узнает. Я никогда не признаюсь, что он пробудил во мне чувство, никогда не доставлю ему такого удовольствия!

Nothing can breathe in the space Всё бездыханно в космосе, Colder than the darkest sea Который холоднее самого глубокого из морей. I have dreams about the days Мне снились дни, когда я на закате Driving through your sunset breeze Буду мчаться к тебе сквозь бриз. But the first thing that I will do Но первое, что я сделаю здесь, - Is bury my love for you Захороню свою любовь к тебе. James Young – Moondust

Внезапно звонит телефон. - Лидия - на том конце провода Скотт, - можешь приехать в школу? Стайлз, кажется, нашел что-то. Мы с Кирой в пути. - Хорошо. Десять минут. Я разворачиваю машину в противоположном направлении и вжимаю педаль газа. Лишь бы Стайлз правда нашел что-то стоящее. Лишь бы остальные похищенные были живы. Лишь бы мы успели вовремя, и никто больше не пострадал. Я паркуюсь у поля для лакросса и бегу в сторону школы. Кто-то окликает меня. - Эй, Лидия! Мальчик из параллельного класса что-то делает в школе. Я настораживаюсь. - Рик, так ведь? - Ага. Ты что так поздно в школе? - Тот же вопрос я могу задать тебе. Он смеется, но очень странно. Не так, как беззаботный подросток. На всякий случай я готовлюсь ко всему. Я опускаю руку в карман и нащупываю телефон, заранее держа палец на кнопке быстрого набора. - Я жду брата. - У тебя есть брат? - Да. А вот и он, - он указывает куда-то мне за спину. К нам правда подходит какой-то красавчик в кожаной куртке и высоких ботинках. Он с улыбкой машет мне, я немного расслабляюсь. Похоже, здесь нет ничего криминального. Младший брат просто ждет задержавшегося после занятий старшего. - Лидия, да? - юноша улыбается, я киваю и собираюсь уходить, но Рик останавливает меня. - Лидия, не могла бы ты подсказать, как быстрее выехать на шоссе, а то брат не соглашается со мной. - Самая короткая дорога через лес, там и пробок почти не бывает. - Спасибо, - брат Рика широко улыбается, а потом вдруг кидает какую-то грязную тряпку мне в лицо. Я убираю ее подальше и собираюсь возмутиться его наглости и невоспитанности, как язык вдруг немеет, а тело цепенеет. В последний момент я понимаю, что тряпка не грязная, а лишь смоченная в эфире, но от этого легче не становится. Я заваливаюсь назад, и сильные руки подхватывают меня. Лица братьев расплывчаты, а мои глаза почти закрываются. Я упорно держу их раскрытыми. Закрыть глаза значит проиграть. А Лидия Мартин не проигрывает. Запах какого-то лекарства повисает в воздухе, я чувствую всаженную в шею иглу. Потом приходит жжение в правой руке, а потом что-то теплое и густое медленно течет по ней. Судя по железному запаху, это кровь. Моя собственная. Иголка больно врезается в кожу, но у меня нет сил даже чтобы вскрикнуть. Вся энергия куда-то делась, ее хватает лишь на то, чтобы держать сознание максимально ясным. Рик молча измеряет мой пульс, а второй брат долго светит фонариком в глаз. - Банши. Социально неопасна, - с долей разочарования говорит Рик. - Ты идиот? - возмущается второй, - зачем нам банши? Тебе что было сказано? Ищи оборотня! - Она была похожа! - Чем? Ты точно идиот! Что нам теперь с ней делать? - Можно закопать на пустыре. Сердце болезненно сжимается. - Идиот! - повторяет второй парень, - она банши! Нам не нужны банши! А убийство я не собираюсь на себя брать. Парни, похоже, не были в курсе, что я слышу их. Малолетние ублюдки. Закопать бы их самих. Между прочим, вооруженное нападение, тоже карается лишением свободы. Интересно, как мои знания дочери юриста помогут в данной ситуации, учитывая, что я не могу связать ни слова, да никто и слушать не станет. - Ну давай оставим ее здесь. Увеличь порез, и она до утра элементарно истечет кровью. Меня поражает, как легко и повседневно подростки рассуждают об убийстве человека. Я чувствую боль в другой руке, но в этот раз сильнее, так, что я бы закричала, если бы могла. Вскоре я слышу удаляющиеся шаги, и наступает тишина. Не знаю, что хуже: когда над тобой шушукаются малолетние преступники, обсуждая план убийства, или когда ты одна истекаешь кровью на холодной земле, обездвиженная и беспомощная. Тьма перед глазами сгущается и все, что я могу сделать, это сжать телефон в кармане. Я долго зажимаю пятую клавишу и слышу гудки. Молюсь, чтобы он ответил быстрее, чем я потеряю способность соображать. - Лидия, мы уже собрались, - тревожный голос Скотта доносится словно из другого мира, - ты скоро? - Им нужен оборотень, - говорю я. - Что? Где ты? - Защищайте оборотней. Кажется, я говорю что-то еще, но по дороге проносится фура и даже я сама не слышу собственный голос. Что такое «быстрая» смерть? «Быстро» — это сколько времени? Секунда? Десять?... И я не думаю, что даже миг чудовищной боли кажется «быстрым» тому, кто ее испытывает. Время умеет растягиваться, когда тебе очень страшно. Холод земли жжет. Ничто не обжигает так, как холод. Но лишь поначалу. А потом он проникает внутрь тела, наполняет тебя, пока совсем не остается сил сопротивляться. Легче просто закрыть глаза и уснуть. Говорят, что, замерзая, перед концом не чувствуешь никакой боли. Просто слабеешь и тихонько засыпаешь, все словно блекнет, а потом как будто проваливаешься в море теплого молока, в мир и покой. Сочащаяся из обеих рук кровь уже не кажется теплой. Она течет и течет холодными каплями, отсчитывая минуты до конца. В голове проносится последняя ясная мысль перед тем, как я отключаюсь. Если им нужен другой оборотень, значит ли это, что Джексон мертв?