Выпусти зверя

POV Питер

Ее вносит Скотт. На ее руках зияют огромные кровавые раны, из которых капля за каплей вытекает кровь, образуя кровавую дорожку от двери к столу. Рыжие волосы растрепаны и испачканы. Рядом со Скоттом уверенным шагом идет Дитон, явно только что проснувшийся. За их спинами маячит Стайлз с выпученными глазами. Дерек сразу включается в работу: он проводит рукой по столу и разом смахивает с него всё, расчищая место. Скотт опускает Лидию на импровизированную кушетку и отходит, предоставляя Дитону свободу действий. А я просто стою, прислонившись к стене, и смотрю на капающую кровь. Ее запах раздражает ноздри и давит на мозг, а еле слышное дыхание все же дает надежду. В нос ударяет запах антисептика. Я поворачиваю голову и смотрю на уверенные и отточенные действия врача. Он ее спасет. Я смотрю на Лидию и вижу перед собой бледное лицо и дрожащие губы. Совершенно другой человек. Нет той энергичности и легкости, так присущей ей. Я не могу это вынести. Всю свою жизнь, я заставлял себя сражаться с обстоятельствами и не одно из них не могло победить меня. Я всегда одерживал верх, я продолжал сражаться, пока не побеждал, но не это. Это выше моих сил. Видеть ее, истекающую кровью, и не иметь возможности помочь. Молча смотреть на всю эту суету и понимать ее бессмысленность, но даже не пытаться навести порядок. Хочется лишь смотреть на Лидию и слушать ее сердцебиение, цепляясь за этот звук, как за спасательную соломинку. Дитон обрабатывает рану, зашивает ее и туго перевязывает. - Не трогайте ее до утра, пусть отдохнет, - просит он, закрывая чемодан. Все послушно кивают и, не сговариваясь, устраиваются на диване. Дерек приносит им пару пледов и уходит к себе. Малия пристраивает голову на плече Стилински, Скотт обнимает Киру. Вскоре они засыпают , а я нахожу в себе силы подойти к Лидии ближе. Ее черные ресницы резко контрастируют со светлой кожей, хотя на щеки постепенно возвращается румянец. Стайлз заботливо накрыл ее одеялом перед тем, как лечь. Я приношу сверху подушку и кладу Лидии под голову. Ее размеренное дыхание постепенно возвращает мне спокойствие. Все будет хорошо. Она загадочна, непонятна для меня, странны и наши с ней отношения — мы все еще совсем не близки; и все это без конца держит меня в не разрушаемом напряжении, в мучительном ожидании — и вместе с тем я несказанно счастлив каждым часом, проведенным возле нее. Она совершенно непредсказуема: то предостерегает всех и каждого от сумасбродства, то сама бежит в пекло. С ней совершенно не понимаешь, чего ждать завтра. Она особенная и этим опасна. Именно такие навсегда запечатляются в памяти и западают в душу. Она быстро привязывается. И как только она привыкает к кому-то, то делает все, чтобы угодить им и сделать их счастливыми. Она ставит потребности других превыше своих. Она дает людям слишком много шансов, которые, откровенно говоря, не заслуживают их. Они берут вверх над ней. И даже если они бросят ее, она все еще будет рядом с ними. Потому что это она и то, кем она является. Как только она привяжется к кому-то, они захватят ее сердце и в нем всегда будет место для них. Вот почему ей так трудно отпускать их. Вот почему я не могу обременять ее привязанностью к себе. Что угодно может стукнуть мне в голову, и я уйду, оставив ее. Слишком ясно я понял, что все в этой жизни можно потерять мгновенно и навсегда. Она не заслуживает этого. Такой, как Лидия, нужен кто-то, кто обеими ногами крепко стоит на земле. Мужчина, который удержит её внизу, чтобы она не могла улететь прочь. А я не такой. Мне бы себя удержать.

***

Она просыпается раньше всех. Еще лежа на кушетке в своей спальне, я слышу неуверенные шаги босых ног по деревянному полу. Негромкий оклик по имени, и вдруг взрыв голосов. - Лидия! - Как ты? - Что ты помнишь? - Как себя чувствуешь? - Голова не кружится? - Может, тебе еще полежать? - Кто это сделал? - Ты разглядела кого нибудь? Дерек, услышав голоса, тоже спускается вниз. Когда все внизу более менее успокаиваются, спускаюсь я. Размеренным шагом я прохожу мимо Лидии, намеренно не удостаивая ее взглядом, и сажусь в кресло немного в отдалении от всех. - Я шла к вам, - начинает девушка, - когда меня позвал тот парень из параллельного класса. - Внешность, приметы? - деловито отзывается Скотт. - Его зовут Рик. Высокий блондин. Он сказал, что ждет брата. Потом вышел и брат. Мне в лицо швырнули тряпку, пропитанную эфиром. Я слышала, как они сказали, что я социально неопасна, потому что я банши. Потом они ругались и решали что со мной делать. Кажется, этот Рик думал, что я оборотень, а когда выяснилось, что он ошибся, второй его чуть не убил и начал кричать, что оборотень нужен срочно. Они выглядели так, будто занимаются этим давно, и ничего особенного в этом нет. Во время рассказала Лидии Стайлз что-то быстро печатает на клавиатуре, а когда она заканчивает говорить, разворачивает экран ко всем. - Это он? - спрашивает он у Лидии. - Да, - она кивает. - Это его страница в Фейсбуке. Похоже, он не очень популярный парень. Я съезжу в офис к отцу, пробью его по базам. Стайлз будто загорается. Наконец-то у нас появляется зацепка, и ему не терпится ей воспользоваться. Дерек едет с ним, аргументируя тем, что информации много, и один Стайлз с этим не справится. Скотт и Кира спешат на тренировку, Малия отправляется исправлять неуд по математике. Лидия задерживается дольше всех, потому что ждет мать, которая уже выехала за ней. Ей позвонили еще вчера вечером и сказали, что Лидия уснула рано. Кажется, женщина настолько обрадовалась, что ее дочь наконец-то живет полноценной жизнью девушки-подростка, что совершенно не разозлилась. Она пообещала приехать утром и забрать ее. Лидия смотрит на меня с робкой улыбкой. Я не могу вынести этого взгляда. Она смотрит на меня, будто все в порядке, будто только что на нее не было совершено покушение, будто ее рука не болит, а повязка туго не давит. Я резко отворачиваюсь и ухожу в другую комнату, по пути заметив, как вытягивается ее лицо. Вскоре за спиной слышится стук каблуков. Она останавливается прямо за мной. Я поворачиваю голову и встречаюсь с ее гневным мечущим молнии взглядом. Ее руки скрещены на груди. - Ну уж нет, даже не пытайся сбежать от меня! - Как можно быть такой беспечной! Лидия! - сквозь зубы говорю я. Ее взгляд, полный удивления, окончательно выводит меня из себя. - Беспечной? - шипит она, - ты о чем? - Ты же знаешь, что на улице опасно. Почему ты ходишь одна? - обвиняюще говорю я. - Извините, я не знала, что могу оказаться жертвой. Я думала, что я теперь могу за себе постоять! Погляди-ка, что оказалось, - выпаливает она на одном дыхании. Я разъяренно поднимаю на нее взгляд, она сразу затихает и будто становится ниже ростом. По ее взгляду видно, что она только что в полной мере осознала, что сказала. - Прости, - быстро говорит Лидия, - я не это имела ввиду. - Никогда так больше не делай. - Это твоя любимая фраза? - удивительно, как ей удавалось маневрировать из крайности в крайность, то неимоверно выводя меня из себя, то приводя в потрясающее душевное равновесие. - Лидия, - я предупреждающе прожигаю ее взглядом. - Мне просто интересно: ты хоть немного переживал за меня? - Лидия, мы об этом уже говорили. - Вот только я почему-то за тебя переживаю, а ты с неприступным видом ругаешься из-за того, что меня чуть не убили. Переживает за меня? Это тревожный знак. Тот ее порыв в лесу еще можно списать на мой жалкий вид, а эта фраза несет за собой нечто большее, чем просто жалость. Понятия не имею, как реагировать на это. Как бы отреагировал Уитмор? А Стилински? Какого черта я вообще сравниваю себя с ними? Мне никто не нужен. Когда в течение шести лет ты предоставлен самому себе, то одиночество само собой становится броней. Дело в том, что быть одиноким — это как гулять по морозу без пальто. Неудобно, но постепенно тело немеет. И даже если вдруг решить перестать быть одному, то рано или поздно тебя все равно снова выбросит на мороз. Проще изначально не впускать никого в свою жизнь. - Давай мы не будем ничего усложнять. -Ты... ты и тебе подобные, вы хоть знаете, что такое чувства? Вы можете чувствовать хоть что-нибудь, или это просто... программа? Я думала, что увидела в лесу глубину твоих переживаний, увидела настоящего тебя, я думала, что мы хоть немного, но заботимся друг о друге. Выходит, настоящий ты сейчас, и я ошиблась? Тебе плевать на всех? Я открываю рот, чтобы что-нибудь ответить, но слова не приходят на ум, Лидия говорит вместо меня: - Можешь не отвечать, - мрачно говорит она, - я приду завтра вечером. Она даже не просит о перерыве в связи с травмой. Даже не жалуется на то, что ее рана ноет, хотя я чувствую терпкий запах крови, въедающийся в кожу надолго. Что за мысли блуждают в ее голове? Чем вызван такой интерес ко мне - тому, кто долгое время мучил ее? Классический Стокгольмский синдром не подходит, Лидия не настолько проста. Я вообще не могу избавится от вечных вопросов, которые возбуждает во мне эта рыжеволосая девчонка. Вроде бы все хорошо, спокойно и идет своим чередом, как в мой мирок врывается она и переворачивает все вверх дном и оставляет после себя миллион вопросов и ни одного ответа. И что мне делать с этим? Куда с этим багажом обращаться? Просто я не могу описать, что происходит, когда мы вместе; это так тепло, и одновременно так мощно, разрушительно и смертельно, и возможно именно потому, что Лидия обладает подобной силой, она и пугает меня. Но не думаю, что когда-нибудь скажу ей об этом.

Baby, I'm thinking it over, Малыш, я задумываюсь над этим, What if the way we started, made it something cursed from the start? Что если то, как мы начали, обрекло нас на провал с самого начала? What if it only gets colder? Что если равнодушие будет лишь расти? Would you still wrap me up and tell me that you think this was smart? Ты бы продолжал перебивать меня и говорить, что, по-твоему, это умно? ‘Cause lately I've been scared of even thinking ‘bout where we are. Потому что в последнее время я боялась даже думать о том, что между нами. BANKS - Waiting Game