Выпусти зверя

POV Питер

- Думаете, это что-то типа дистанционных камер или вроде того? - спрашивает Стайлз, когда все вновь собираются в лофте, - то есть, они ведут прямую трансляцию? - Вряд ли, - Лидия качает головой, - думаю, что это записи. Они зачем-то просматривают их. Стилински замолкает и как-то поникает головой. - Тогда что можно получить из этих видео? - Не знаю, что-нибудь, - Лидия разводит руками, - наконец-то у нас появилось хоть что-то, с чем можно работать. - А что, если никто из нас с этим работать не умеет? - тихо интересуется Кира. - Кое-кто все же умеет. - Кто? - Я позвонила Итану, он сказал, что постарается привести Дэнни, - отзывается Лидия, - думаю, у него познаний больше, чем у нас. - Он согласится помогать? - я скептически поднимаю бровь. - Не забывай, что у него пропала сестра. Он сделает все, что в его силах. Я киваю и снова погружаюсь в непонятное состояние. Все тело расслабляется, и мозг будто отключается. Я превращаюсь в бестелесное существо, которое смотрит на всех вокруг по-новому, словно в другом свете. Дитон накачал меня какими-то лекарствами, благодаря которым тело кажется невесомым. Я чувствую, что могу удержать на плечах весь мир. Скотт и Кира жмутся друг к другу, стараясь не оставить друг между другом ни сантиметра. Раньше я принимал это за подростковые заморочки, когда гормоны играют, и когда даже смерть одной подружки не мешает парню завести другую. Теперь они видятся мне замученными вечными войнами детьми. Они пытаются найти друг в друге лекарство от одиночества и залечить свои раны. Наверное, хорошо, когда человек поддерживает человека. Может, это делает жизнь более сносной. А может, это дает силы двигаться дальше. Откуда мне знать. Стайлз - гиперактивный подросток. По крайней мере, должен был быть. Сейчас передо мной стоит молодой человек с огромными мешками под глазами, слабыми мышцами и безжизненными глазами. Он единственный, у кого нет сверхъестественных сил. Но такое ощущение, что они ему и не нужны. Даже когда я предлагал ему укус, он отказался. Стайлз не выглядит слабым среди своих друзей. Неудивительно, что Малия обратила внимание именно на него. Мальчишка выделяется своей рациональностью, тогда как его друзья рвутся в бой сломя голову, не зная врага. Сила - она тоже разная бывает. Сила не всегда в умении драться на ножах. Или в готовности вступить в бой. Иногда сила проявляет себя в выносливости, черпается как из глубокого колодца со спокойной водой. Сострадание и умение прощать - это тоже признаки силы, а не слабости. Какая стая может похвастаться тем, что в их составе имеется такой человек? Дерек и Кора, как и Скотт с Кирой, держатся вместе. Неудивительно, они ведь семья. Почти на корню истребленная, но семья. Интересно, почему же я сейчас не стою рядом с ними? Малия, новоприобретенная дочь, кажется мне ближе тех, с кем я прожил бок о бок всю жизнь. Я догадываюсь: это потому, что она еще не видела меня таким, какой я есть. Не видела жажды власти, не видела жестокости, не видела предательства и крови, которую я проливал. Она не видела зверя внутри меня. Дерек и Кора в полной мере познали его и перестали смотреть на меня, как на дядю. Наверное, правильно, кому нужен циник с прогнившим внутренним миром? Я устремляю взгляд на единственного человека, для которого я что-то значу. Лидия роется в сумке, а я задумчиво слежу за ее движениями. Все, что она делает, кажется необычайно изящным и прекрасным. Она сама просто великолепна. Даже когда Лидия завязывает волосы в небрежный узел на затылке, это выглядит так, будто она только что сделала прическу в салоне красоты. Я трясу головой. Таблетки какие-то волшебные. Это странно - чувствовать и понимать. Непривычно. Даже не пойму, нравится мне это или нет. Я и раньше видел людей насквозь, но сейчас всё... по-другому. Я вижу их страдания, их самую суть. Страшно осознавать, что они такие же, как и я. Я отталкивал их годами, предавал, даже убивал. И что теперь? Я чувствую родство с ними. Ужасно это или прекрасно я еще не решил. - Питер! - резкий голос доносится до меня сквозь дымку. - Что? - я фокусирую взгляд на источнике звука и вижу встревоженную Лидию. - Я спросила, что ты думаешь об этой идее. - Какой идее? Дерек хмурится. - Ты в норме? - Лекарства Дитона весьма странные, - я машу рукой, - так что за идея? - Дерек и Кора поедут в Монтану. Смитты переехали оттуда пять лет назад. Может, кто-то помнит их и расскажет что-то интересное. - Неплохо. Сами придумали? - съязвить не получается, - хоть кто-нибудь из вас поведал бы что-нибудь людям с такими лицами? Хмурившиеся Дерек и Кора одновременно как по команде поднимают брови вверх. - О чем ты? - Да вас любой будет за километр обходить, вы просто излучаете враждебность. - Неправда, я очень коммуникабелен, - возражает Дерек. Впервые за несколько месяцев в лофте звучит смех. - Лучше я поеду с вами, - я убеждаюсь в том, что все согласны со мной. - Ты не поедешь в таком состоянии, - парирует Лидия, все взгляды резко перемещаются на нее. Ни капли не смутившись, она выдерживает их все до одного, - вы разве не видите? Если бы Питер не сидел, он бы с ног валился. Повисает не предвещающая ничего хорошего тишина. Скотт робко начинает. - Но кто тогда разговорит соседей Смитта в Монтане? Из нас всех только у Питера есть такая способность. - И давайте признаем, всем тут плевать, вернусь я оттуда или нет, - косо улыбнувшись, говорю я. - Это правда, - подтверждает Стайлз, - тебя не жалко. - Стайлз! - восклицает Лидия. - А что? Разве все со мной не согласны? - Я не согласна, - Лидия упирает руки в бока, - с каких пор мы разбрасываемся стоящими оборотнями? Хоть Питер и не Альфа, он по-прежнему один из самых сильных из вас. А сейчас нужны все силы. Я против, и попробуйте меня отговорить. Лидия складывает руки на груди, а я пораженно замираю, глядя на нее. Она стряхивает оцепенение и садится, когда чувствует мой взгляд на себе. Вся путаница в моей голове проясняется в ту чертову секунду, когда я вижу ее. Борясь с самим собой, я наблюдаю за тем, как она делает глубокий вдох и поднимает глаза, в которых плещется отчаянная мольба. Мое сердце бьется в диком, отчаянном темпе, пока я смотрю, как она ломает руки и молчит. Иногда молчание красноречивее слов. - Ладно, - Скотт рассекает голосом тишину, - пусть будет по-твоему. Я поеду с Хейлами, может, люди прислушаются ко мне. - Обязательно прислушаются, - тихо говорит Лидия, - а я помогу Дэнни. Понемногу все расходятся. Стайлз предлагает подвезти Киру домой, на что она отвечает согласием, и они уезжают. Дерек и Кора отправляются собирать вещи, Лидия приваливается к дверному косяку, наблюдая за ними. К ней подходит Скотт. - Думаешь, это что-то даст? - спрашивает он. - Не знаю, - устало отвечает она, - я надеюсь. Иначе у нас ничего больше не останется. - У нас все еще есть винчестер. - Не знаю, что можно на нем найти. Остается надеяться лишь на то, что Дэнни компьютерный гений. - Он такой, - ободряюще говорит Дерек, выходя из комнаты, - мы со Стайлзом несколько раз в этом убеждались. - Все будет хорошо, я уверен, - Скотт кладет руку Лидии на плечо, она вздыхает. - Я боюсь, что новых жертв не избежать. Кому-то обязательно причинят боль. - Мы постараемся свести жертвы к минимуму. Все будет хорошо. Лидия кладет голову Скотту на плечо, и он прислоняется к стене. Она закрывает глаза. Глядя на них создается впечатление гармонии, полной безмолвной печали и скорби. Я смотрю на них из-под полуопущенных ресниц и думаю о том, как близко и знакомо мне то, о чем они говорят. Им ведь всего лишь сколько, семнадцать? Восемнадцать? В восемнадцать лет не должно быть такого взгляда. - Ты вспоминаешь ее? Хоть иногда? - тихо задает вопрос Лидия. Я понимаю, что речь идет о ее подруге Эллисон. Я слышал, МакКол даже не был на похоронах. Я и сам, честно говоря, не понимаю их смысла. Что это дает, успокоение? Как может вид мертвого лучшего друга приносить покой? Наверное, даже если бы я не лежал шесть лет назад в больнице полуживой, я бы тоже не пошел на похороны. - Мне не нужно вспоминать, - также тихо отвечает Скотт, - я никогда и не забывал. Лидия приподнимает уголки губ, ее ресницы трепещут, а глаза открываются. Скотт и Лидия неподвижно стоят вплоть до появления Коры. Племянница закидывает рюкзак на плечо и говорит: - Я готова, можем идти. Я наконец нахожу в себе силы подняться, чтобы проводить родственников. - Тебе подбросить? - спрашивает Скотт у Лидии. - Нет, спасибо, я на своей, - грустно улыбается девушка. Скотт улыбается в ответ и выходит на улицу. Лидия идет за ним, я медленно перемещаюсь вслед. Дерек заводит двигатель. Скотт ловит взгляд Лидии и машет ей, а она ему. Дерек собирается отъезжать и в последний момент поднимает глаза на меня. Я косо ухмыляюсь ему, потому что по-другому не выходит. Дерек почти незаметно кивает мне и быстро уезжает. Видимо, хоть какие-то семейные узы у нас сохранились. Мы с Лидией стоим, обдуваемые ветром, еще пару минут. Наконец, она поворачивается и говорит: - Пошли, калека, уложим тебя спать. - Но я не хочу спать, - возмущаюсь я. - Это мы еще посмотрим, - шутливо грозит она. Я кладу руку ей на плечо, и мы медленно заходим внутрь. Не то чтобы я нуждался в помощи прямо сейчас, просто мне вдруг захотелось дотронуться до нее. В последнее время она кажется жутко далекой, отстраненной. Холодной. - Я впечатлен тем, что ты сказал сегодня. Лидия спотыкается, и настает мой черед придержать ее. Ее глаза встречаются с моими. Меня поражает ее взгляд: в нем сверкает ум, а вместе с тем и какая-то инквизиторская недоверчивость и даже подозрительность. - О чем ты? - Обо мне. - Ну, - Лидия снова перехватывает инициативу, - я сказала правду. - Уверена? - Конечно. А ты? - Не особо, - я дарю ей косую улыбку. - Что ж, стоит поверить. - Зачем? Она смотрит на меня снова, в этот раз с удивлением. - Иногда нужно верить во что-то немного большее, чем сила и власть. - Иногда я верю. - Во что же? - В тебя, например. - Только иногда? - спрашивает Лидия почти оскорбленно, что не может не вызвать у меня кратковременный приступ смеха. - Всегда. Я хотел сказать всегда. - Ладно. Она опускает глаза и сосредоточенно глядит себе под ноги. Я останавливаюсь, вместе со мной и она. Вскоре ей приходится поднять глаза. - Просто "ладно"? - щурюсь я. - Просто ладно. - Ладно. Я развожу руками, и мы продолжаем дорогу. Почти около кровати я снова останавливаюсь. Лидия раздраженно восклицает. - Что опять? - Я тут подумал. - Неужели? - от меня не укрывается ее саркастичный тон. Обычно под ним люди пытаются скрыть свои истинные чувства. - Ты правда так думаешь обо мне? - Может хватит? - Лидия закатывает глаза, - ты очень рвался поехать? Так надо было возразить мне. - Я не рвался поехать, мне просто любопытно. И не нужно быть такой агрессивной. Своим негативным отношением к окружающим ты уничтожаешь себя саму. - Ну хоть кого-то я могу уничтожить, - рычит она. - Что ты имеешь ввиду? - Ничего. - Нет, - я беру в руки ее лицо и заставляю посмотреть на меня, - Лидия. О чем ты? - И теперь я должна вдруг сдаться и ответить тебе? Потому что ты проникновенно посмотрел на меня? - Да что с тобой? - удивляюсь я и выпускаю ее. - За исключением того, что я чувствую себя в ловушке? Времени, рассудка, да всего, и такое чувство, что они практически на исходе. Желание двигаться дальше, даже просыпаться по утрам — медленно испаряется, и я не знаю, на сколько меня еще хватит. О, еще злость. Она так вообще просто бесит. Злость на тех, кого я люблю, на тех, кто из-за меня умер, кто покинул меня, оставив в полном одиночестве. Злость на Эллисон, потому что она знала обо мне всё - и все равно умерла. Злость на Эйдана, потому что он умер за чужую стаю, защищая чужого человека. Злость на тебя, потому что ты из-за меня получил пулю и все равно не признавал моей вины. Но больше всего злость по отношению к самой себе. Злость на то, что я именно такая, за то, что ни черта не могу исправить. Злость на то, что я сейчас тебе это все рассказываю, хотя знаю, что тебя это, по сути, не очень-то и волнует. Вот какая я слабая! Можешь посмеяться и прогнать! Доволен? Под конец ее голос срывается, и Лидия захлопывает рот, давя всхлип. - Ты не слабая, - говорю я твердо. Лидия молчит и хмурится. Наверное, уже раздумывает, как сбежать отсюда. Я повторяю. - Ты не слабая. Лидия делает прерывистый вдох. - Я лучше пойду. А тебе стоит поспать. На ходу я ловлю ее за руку. Она вскидывает голову, и я могу видеть рассветное солнце, отражающееся в ее глазах. Поразительно, при каких обыденных обстоятельствах на человека нисходит осознание. Ни торжественного настроения, ни молитвенного экстаза. Просто клубок чувств, копившихся столько времени, вдруг сам собой распутывается, тает и исчезает в ночи. - Ты сильная, и за это я люблю тебя. Лидия открывает рот и резко закрывает его. Она смотрит на меня с удивлением и надеждой. Я люблю ее и за это. Я люблю ее. Я мужчина, который считал любовь фальшивкой по крайней мере половину своей жизни. Думал, что любовь - это выдуманные чувства для дураков... Но эта девушка... Скорее я живу в любви к ней, чем любовь к ней живет во мне. Мы ссорились, унижали друг друга, причиняли друг другу боль, но... перестать любить ее, значит перестать дышать. Я безнадежно, абсолютно влюблен в нее. И я знаю, что она любит меня в ответ. - Ты врешь, - с сомнением говорит Лидия. Я качаю головой. Сколько раз я предавал ее доверие? - Я должен был попытаться убить в себе любовь, - безжизненным голосом отвечаю я, - но, оказалось, что это не так-то просто. Были минуты, когда я верил, что забуду о тебе. Но забыть – это ведь не от меня зависит, это выходит само собой. И у меня не вышло. Я думать ни о ком другом не хочу. Я провожу кончиками пальцев по волосам Лидии, по ее щеке. Она трется щекой о мою ладонь, целуя ее. - Лучше бы ты говорил правду, иначе твое тело никогда не найдут, - шепчет она. Я широко улыбаюсь. Я провожу пальцем по линии ее губ, она в ответ их приоткрывает. Наши губы соприкасаются. Я слепну, глохну, немею. Лидия действует на меня сильнее всяких таблеток Дитона. Я замираю, даже не смотря на то, что вокруг меня все плывет. Только сердце гремит в груди. Есть вещи, в которых вы уверены. На что вы бы поставили свою жизнь. То, что вы просто знаете. Вы знаете, что тепло огня обожжет вас. Вода утолит жажду. Лидия тоже к этому относится; наиболее безошибочная уверенность в моей жизни. Она смотрит мне в лицо, нежным и уступающим взглядом, и каждая часть меня жаждет взять то, что она мне даст. Я жадно начинаю покрывать поцелуями ее шею, откидывая волосы на бок, прижимаясь к груди и вдыхая ее аромат, как сумасшедший. Пальцы Лидии впиваются в мою шею. Мое дыхание учащается. Я крепко держу ее за талию двумя руками, опасаясь, что вот-вот все это наваждение спадет, и Лидия растворится в воздухе. Она, кажется, такими мыслями не обременена. Лидия позволяет своим рукам свободно бродить по моим, вниз по груди, проследить за изгибами мышц, опуститься ниже, чтобы приподнять футболку. Её пальцы прикасаются к обнаженной коже, а затем она запускает руки под футболку. Мышцы напрягаются под её руками. Из груди вырывается вздох, прямо ей в губы. Лидия берет поцелуй под контроль. Но я вновь беру верх, кусая её нижнюю губу, пока она не вздрагивает, целуя уголок рта, вдоль челюсти, посасывая место на шее, где бьется пульс, выдающий её быстрое сердцебиение.

Have you ever had to be the one who sail away Был ли ты когда-нибудь тем, кто уплывает вдаль? Have your heart torn apart, feel your love float astray Чьё сердце разрывается? Чью заплутавшую любовь уносит течением? Do you remember all the sounds, when I found you by the lake Помнишь ли ты все звуки, когда я нашла тебя у озера? And how the water seemed to call your name И как вода будто бы называла твое имя? I'll never let you down, never let you down Я никогда не подведу тебя, никогда не подведу. Never let you down, never let you down Никогда не подведу тебя, никогда не подведу. Woodkid – Never Let You Down (feat. Lykke Li)

Вскоре наши тела сплетаются на кровати. Оказавшись сверху на мне, Лидия запускает свои руки в мои волосы и поддается наслаждению. Я целую ее лихорадочно и страстно. Мои пальцы впиваются в ее талию, спину и бедра. Я удивляюсь, как после таких прикосновений на ней не остается маленьких круглых синяков. Я не замечаю, как мы избавляемся от одежды: она испаряется, словно ее никогда и не было. Мгновение я восхищенно наблюдаю за Лидией, за изгибами ее тела, за соблазнительно приоткрытыми губами. Наблюдая, как быстро поднимается и опускается ее грудь, я провожу пальцами дорожку по нежной коже от ее живота, вниз по бедрам и назад. Лидия выгибается навстречу, вытянув руки над головой. Я откидываюсь назад, позволяя ей перехватить инициативу. Наклонившись, Лидия страстно целует меня, двигаясь на мне, чувствуя, как я полностью заполняю ее. Мы словно два мотылька, что прилетают на огонь и сгорают...

***

Итан и Дэнни приезжают утром, вместе с остальной частью стаи. Лидия вовремя успевает одеться и притвориться, что просто приехала раньше всех, а не провела здесь ночь. Было бы неловко, если бы придя в лофт, дети обнаружили бы ненавидимого ими оборотня и рыжеволосую одноклассницу-отличницу в одной постели. - Я посмотрел материалы, что ты мне дала, - говорит Дэнни Лидии, - даже не знаю, чем тут можно помочь. Все, что я смог выжать из записей - это время их создания и примерный ареал распространения сигнала. Одно могу сказать точно - записи были сделаны в Бейкон-Хиллс. Пленники здесь. - Ладно, - нервно спрашивает Стайлз, - не можем мы просто снарядиться и прочесать весь город? Нас же много! - Может, Бейкон-Хиллс и создает впечатление маленького городка, но большинство построек спрятано от посторонних глаз, - возражаю я, - прими во внимание то, что Смитты еще и не хотят быть найденными. - Потому что проводят испытания над людьми, - заканчивает Стилински, - я понял. Я смотрю на поникшую Лидию. Она всей душой переживает за этих детей. Меня-то, говоря честно, волнует только Малия. Несмотря на наши с ней натянутые отношения, я уверен, что обязательно почувствовал бы, если бы она была мертва. Значит, надежда еще есть. Я задаюсь целью сохранить семью. Может, Хейлы и утратили свое могущество и силу, но они не должны утратить свое единство. Дерек, Кора, Малия и я. Чем не семья? Наверное, если бы я мог усмирить свою гордыню, у нас могли бы сложиться вполне здоровые и добрые отношения. Я гляжу на Лидию, волосы которой на свету блестят золотом. Она ловит мой взгляд и грустно улыбается. Наверное, моя идеальная семья должна включать в себя не только Дерека, Кору и Малию. Там точно есть место еще для одного человека. Но для этого нужно найти дочь. Интересно, как она отреагирует, когда узнает, что я влюблен в ее ровесницу? Разозлится, наверное. Может даже ударит. Я готов стерпеть и это, главное - чтобы Малия вернулась домой живой и невредимой. - Питер, - Лидия трогает меня за плечо, - скоро приедет друг Дитона, чтобы посмотреть твою рану. - Я уже и забыл про нее, - беспечно говорю я, отмахиваясь, - еще не поздно отменить? - Поздно, - не терпящим возражений тоном отвечает Лидия, я прячу улыбку. - Ладно, я тогда съезжу за едой. В холодильнике шаром покати, а оборотням, знаешь ли, тоже надо есть. - Только недолго. Я киваю и накидываю куртку. На улице опять не заладилась погода. Надвигалась гроза. Во дворе стоит Дэнни, который тоже замечает черные облака. - Подвезти? - спрашиваю я, на что получаю подозрительный взгляд, - не бойся. Сегодня у меня разгрузочный день, ем только девственниц. Паренек шутку не оценивает и не двигается с места. Я пожимаю плечами. - Как хочешь, мне-то какое дело. Я завожу машину и отъезжаю. Выехав на шоссе, я разгоняюсь и расслабленно откидываюсь на сиденье. В первый раз за пять дней я остаюсь один. Я – человек, для которого уединение жизненно необходимо. Хоть недавно я и осознал важность семьи, одиночество тоже имеет значение. Я не могу без него, как другие не могут без воды и пищи. Каждый день без одиночества отнимает у меня силу. Я не горжусь своим одиночеством, но я от него зависим. Сколько великих произведений искусства создано под влиянием одиночества? Сколько стихов написано, сколько музыки, картин? Уединение помогает понять себя. Умные люди ценят одиночество именно за это, а я тщеславно считаю себя умным человеком. Машину вдруг резко кидает влево, я вжимаю педаль тормоза и чувствую запах жженой резины. Мир вокруг кружится, я подпрыгиваю. Кровь приливает к голове. Вокруг огонь. Нет, только не огонь. Только не огонь! Меня должен накрыть приступ паники, но я ничего не чувствую. Что-то острое пронзает плечо, и дымка застилает глаза. Мне кажется, что я замерзаю. Закрыв глаза, я почти могу ощутить, как лед сковывает тело, будто бы скользя от лодыжек, все выше и выше. Плавно, мягко, крадется к сердцу. Меня не бьет озноб, но я знаю, что это лихорадка. Не тела - мозга. Мои мысли играют со мной, и я проигрываю. Все ведь только в голове, все это придумано. Наверное. Нервное. Мое единственное утешение, что осталось совсем немного - мороз почти добрался до сердца. А пока, я чувствую, как с каждой секундой кровь течет все медленнее, загустевая от холода. Не могу понять, открыты ли мои глаза. Где-то читал, что это признак безумия. Кажется, водительская дверь открылась. А может и нет. Мысли путаются и будто застывают одновременно с телом. Интересно, как долго это длится. Я думал, недолго, а вдруг долго? Черт, я становлюсь глупым. Надеюсь, это пройдет. Лидия просила скорее возвращаться. Она будет в ярости.