Клетка души. Мой проклятый рай

Крис: «Ночью я лежал и прокручивал в голове всё произошедшее. Теперь я — убийца. Я убил двоих, но никаких угрызений совести или раскаяния не последовало. Наоборот, какая-то часть моей души ликовала и с нетерпением ждала продолжения. Мне раз за разом удавалось заставить её замолчать. Утро было обычным. Правда, было одно неприятное отличие. Джул не смотрел на меня, вообще не обращал внимания. Я знал, что это значит. Он обиделся из-за „русской рулетки“ в моём исполнении. Надо будет как-нибудь объяснить ему, поговорить с ним. Вечер, всё как всегда. Хозяин запер дверь, я встал и подошел к столу, послушно нагнулся. Он зафиксировал мои руки и завязал глаза. Я стал прислушиваться… Что-то со свистом рассекало воздух. Секунду спустя мою спину резко обожгло болью, и я понял, что это кнут. Я должен был стерпеть, и я терпел, ни звука не срывалось с моих губ. Я пару раз отключался. Когда я в очередной раз пришел в себя, Хозяин яростно трахал меня, крепко сжимая мои бедра, впиваясь ногтями. Потом он чем-то капнул на мою спину. От боли у меня даже искры из глаз посыпались, меня выгнуло почти дугой.  — Это чистый спирт, мальчик мой, — сказал Хозяин, вылив ещё немного. Он был садистом. Хоть я и не был мазохистом, у меня был стояк. Но вдруг откуда-то взялось кольцо, я не смогу кончить без разрешения Хозяина, но он не догадывается, что я всё выдержу. Он кончил в меня пару раз, потом снова вставил свой достаточно большой член, но вместе с вибратором, что почти был такого же размера… Последнее воспоминание было, это как я упал на пол и Хозяин позволил мне кончить». Александро: „Я был безумно зол на Криса и безумно горд им. Зол, потому что он показал, что он моя слабость. А горд, потому что он смог сделать то, что, я полагал, он не сделает. Мне так отчаянно его хочется, но я должен его наказать. Я хотел нанести пару ударов, но отсутствие криков привело меня в бешенство… я остановился, лишь когда спина Криса стала одной большой раной. Зря я это затеял. Я достал спирт, мне хотелось заставить его кричать. Вид его окровавленного тела чертовски завел меня, я ворвался в него. Сейчас он был без сознания, он уже пару раз отключался. Я почувствовал, как он сжал меня в себе буквально на пару секунд и снова расслабился, это было уже после того, как я два раза кончил. Я прилил немного спирта на его спину. О, как же он прекрасен в безмолвной агонии! Я не позволю ему кончить, пусть умоляет. Кончив ещё пару раз, я снова захотел почувствовать, насколько Крис узок. У меня как раз где-то тут был вибратор… Какое это наслаждение! Он такой же, как первый раз. Как только выхожу, он падает на пол, его тело дергается в конвульсиях. Похоже, я перестарался…“ Джул: „Было около двух ночи, когда брат сорвался с места и уехал. Он вышел из кабинета и уехал. Но меня мучил вопрос, где Крис? Кэйтрин остановила мою руку, что потянулась к ручке двери кабинета. Она вошла, оставив меня за дверью. Её вскрик заставил меня ворваться. То, что я увидел, подкосило мои ноги, и я осел на пол, я подполз к Крису. Правда, это был не совсем Крис. Всё его тело было в крови и сперме. Похоже, он даже не дышал. Его глаза были закрыты. Слава Богу, пульс слабо бился. Надо было аккуратно его вымыть и забинтовать рану, только я никак не мог понять, где она. Я отнес его в ванну, Кэйтрин оказалась рядом. Мы не положили его в воду, легче было просто вытереть его влажным полотенцем, правда его ноги и руки мы вымыли. Когда мы стерли следы с его спины, мы оба впали в ступор. Слишком характерно рассечена кожа… На его спине живого места нет. Это больше напоминает одну большую рану.  — Хлыстом… за что?! — Кэйтрин заплакала, уткнувшись мне в плечо. Я обнял её. Я сам закрыл глаза, не мог смотреть на это. Она что-то шептала, но я не знал, она говорила на ирландском… Только она может потом обработать раны, потому что только она имеет хоть какое-то медицинское образование.  — Кэйт…, а он не умрет от потери крови? — спросил я. Она задумалась на пару секунд. Потом отрицательно покачала головой. Мы, наконец, привели его в порядок. Потом я отнес его в одну из гостевых спален. Там Кэйтрин начала обрабатывать раны (или правильнее рану?). Она наложила пару швов, остальное просто забинтовала. Она оставила Криса лежать на животе и вколола ему обезболивающее. Я пошел за ней. Мы оказались на балконе её комнаты. Она достала пачку сигарет, она была открыта, там не хватало только одной. Она протянула мне. Я послушно взял. Мы закурили.  — Я никогда такого не видела… — она сделал ещё одну затяжку. — Я знала, что у него в кабинете есть хлыст… Когда он запер дверь, было девять вечера, сейчас уже около трех… — её голос сорвался, и она снова заплакала. Я понимал, что она имеет в виду. Что заставило моего брата пойти на такую жестокость? Даже думать о нем, как о моём родственнике, противно. Если бы Крис погиб, я бы немедленно убил Александро, а потом застрелился бы сам. Как он посмел сделать такое?!  — Пойдем к Крису, вдруг он проснулся, — тихо сказала она, разбив причудливый калейдоскоп незаданных вопрос и возможных ответов. Мы вошли в комнату. Крис приоткрыл глаза. Он посмотрел на меня, смотрел долго, словно пытаясь вспомнить, кто я. А может так и было. Потом перевел взгляд на Кэйтрин. Он одними губами назвал моё имя. Я поставил стул рядом и сел. Он попытался протянуть руку ко мне, но не хватало сил. Поэтому я сам взял его за руку. Он измученно улыбнулся. Меня всегда поражало, как он выживает и не ломается, все ломались, а он нет. Но это неважно. Главное, он жив.  — Хочешь, Крис, я убью его? — сказал я. - Нет, — сказал Крис. Его голос был слабым.  — Это будет трудно, но я не сделаю этого, лишь потому, что ты запретил, — сказал я. Кэйтрин тактично вышла.  — Прости, — сказал Крис. — Я вчера не подумал, что ты почувствуешь, если я так упаду. Я хотел лишь досадить ему.  — Я понимаю, но мне было больно… — прошептал я. — Неужели ты ещё не понял, что ты смысл моей жизни?  — Но ведь я бы не умер. Там ведь не было патронов? — спросил Крис.  — По моим подсчетам оставалось два. Ты рисковал собой… — я сильнее сжал его руку. — О чем ты тогда думал?  — Ни о чем, — просто ответил Крис, попытавшись перевернуться на бок. Я мог только ему помочь. — Я очень тебя люблю. Я не подумал, как будет тебе больно… — он опустил взгляд.  — Крис, можешь пообещать мне одно? — всё это напомнило мне о хрупкости человеческой жизни. - Что? — он насторожился.  — Если со мной что-нибудь случится, то ты продолжишь жить полноценной жизнь, влюбляться, искать своё счастье, — сказал я. — Пообещай.  — Я не могу, я не смогу жить без тебя, — возразил он.  — А если я попрошу тебя жить за нас обоих? — спросил я.  — Тогда… наверно смогу, если сам раньше не умру… — я утер его слёзы. Я пообещал себе в этот момент, что пока я жив, я спасу Криса от смерти любой ценой.  — Поспи, отдыхай. Я люблю тебя, — сказал я, поцеловав его в губы. Это был долгий поцелуй, я продолжал его, купаясь в ощущениях. Нежность, любовь, одержимость, желание… Удивительный коктейль, на него способны лишь эти губы, нежные. Каждое их прикосновение сводит с ума и вызывает сумасшедшее возбуждение, но нельзя тем более сейчас, ещё как минимум пару дней к нему могут прикасаться только одни руки, это руки Кэйтрин. Я подождал, пока он заснул, и ушел“.