Heartlines

      Удар был невероятно холодным и сильным. Защищая Киару, я успела перевернуться в падении так, чтобы она была сверху, и весь удар пришелся по мне. Лёгкие пронзила невероятная боль, сдавливаемые холодным потоком воды, они горели, грозя утоплением. Несмотря на дикий и бушующий поток, мне пришлось отпустить Киару – иначе мы обе погибли бы, не в силах выплыть на поверхность воды. Тяжело перебирая лапами, я распахнула глаза в воде, не видя ничего, кроме темноты. И света. Свет на поверхности был моим лучом спасения. Из последних сил, понимая, что вот-вот захлебнусь, я отчаянно заработала лапками, и когда мои веки уже начали опускаться, а шум в голове уже превратился в фон, мои лёгкие вновь пронзило жаром. Отчаянно выплёвывая воду и жадно хватая ртом свежий воздух, который казался мне сейчас невероятно упоительным и чистым, я постепенно начала возвращать ясное мышление. Из-за своей намокшей и отяжелевшей чёлки, которая закрывала мне теперь полный обзор, я запаниковала, когда не увидела рядом Киары. В панике оглядевшись вокруг, я зацепилась взглядом за одинокий золотистый дрожащий комок шерсти, который крепко вцепился в выпирающий позади меня камень и также оглядывался в поисках меня. Встретившись со мной взглядом, она явно испытала облегчение. Карие глаза с беспокойством следили за тем, как я с трудом боролась против одной из самых могучих стихий ради того, чтобы добраться до неё. К счастью, мне это удалось, хотя я то и дело пропадала под водой, которая накатывала на меня, стараясь укрыть в своих смертоносных объятиях. Мне вовсе не хотелось кормить собой рыбок, как бы сильно мне ни нравилось наблюдать за ними жаркими днями, лёжа на камне, выступающем над "лягушатником" – небольшим бассейном реки у водопоя, где не было особого течения и где дети могли спокойно пить и плавать, не тревожа взрослых, – у меня с детства был страх воды. Я её не боялась и мне даже нравилось плавать. Там, где я могла достать дно лапами. Но сейчас меня одолевал страх, что я утону. В этом плане Киара действительно более способна – она умела хорошо плавать. В отличие от меня.       – Эйла! Слава Богу, ты жива! – Киара встретила меня вздохом облегчения, когда я добралась до неё и тоже постаралась зацепиться за камень. Это оказалось трудно, поскольку течение было сильным.       – Куда же я денусь? – я нервно улыбнулась, глазами выискивая более безопасное место. К счастью, я заметила, что то дерево, которое Зира сбросила в реку, еще не уплыло, задержанное камнем. Если бы мы проплыли чуть вперёд, то смогли бы уцепиться за него, а благодаря ему мы смогли бы вскарабкаться вверх по обрыву на нашу родную землю. Я откашлялась и кивнула Киаре вперёд. – Нам нужно доплыть до того дерева! Может, нам удастся взобраться наверх?       – Да, – Киара согласно кивнула, и, с тревогой оглянувшись на меня, она первой поплыла к бревну, благо течение сейчас было нам в помощь, ведь оно несло нас прямо к дереву.       "Надеюсь, у нас всё получится" – беспокойно подумала я и, вздохнув, решительно выпустила из объятий такой уютный и полюбившийся безопасный камень. Стихия моментально понесла меня на своих волнах в нужную сторону. Изо всех сил помогая себе лапками, я вскоре добралась до Киары, которая уже начала взбираться на бревно. Когда она залезла, то, повернувшись, ухватила меня за загривок, чтобы помочь выбраться. Я с благодарностью посмотрела на неё, хотя и ощутила недовольное ворчание в груди – я не любила выказывать слабость, ведь это я должна быть сильной за нас двоих. Сильной, чтобы справиться со всем и помочь Киаре. Но только её волнение обо мне заставляет её сейчас действовать, а не погружаться в тягостный мир внутренней боли. Аналогично и я себя ощущала. Тяжесть от безысходности, беспомощности угнетали меня так же сильно, как и боль утраты, но я не позволяла им тёмным туманом покрывать мой разум, пока я должна сохранять светлость и ясность мышления.       Кивнув в сторону обрыва, к которому прижималось дерево, я осторожно обошла Киару, поскольку ствол был не особо большим, а затем, приблизившись к краю, поднялась на задние лапы, упершись в твёрдую, как камень, землю. Выпустив когти, я старалась их вонзить в эту закаменевшую и огрубевшую землю, но мои слабые коготки лишь слабо полоснули по выступу. Подняв повыше взгляд, я заметила более удобный выступ, за который можно было бы уцепиться и подняться. Мне бы только подпрыгнуть и...       – А-а-а-а! – я громко закричала, когда попыталась подпрыгнуть и ухватиться за край камня, но меня резко рвануло вниз – мне не удалось нормально зафиксироваться, и я сорвалась, рухнув обратно на бревно. К несчастью, от моего падения оно немного подскочило, и новый поток воды легко подхватил его вместе с нами и... понёс дальше, обойдя камень, который прежде не позволял дереву уплыть.       А теперь наша опора и надежда стремительно неслась дальше по неугомонным течениям реки, к нашему сожалению, неумолимо преодолевая все препятствия на своём пути. Я только что опять сплоховала. Опять. Слёзы выступили от бессильной ярости. Как можно было не ухватиться понадёжнее? Я могла вскарабкаться, а затем помочь Киаре... Мы могли быть уже на наших землях и искать утешения у мамы, а вместо этого я обрекла нас обеих на погибель... Что же, во всяком случае, мне предоставится возможность пораньше попросить прощения у Копы. Дрожа от холода и страха перед неизвестностью, мне оставалось лишь крепко держаться за дерево – это единственное, что помогало нам с Ки не очутиться в диком водном вихре вновь.       – Чёрт! – выругалась я, когда дерево подскочило и мы с Киарой оказались вновь в воде.       Не отпуская дерево, я осторожно начала передвигаться по мокрому и скользкому бревну к Киаре, которая так же, как и я, цепко обхватила его, прижимаясь всем телом и обнимая так, будто от этого зависела наша жизнь. Впрочем, слово "будто" здесь явно лишнее. Подобравшись к подруге, я обхватила её одной лапой и ухватила за загривок, чтобы не потерять её. Это было опасным для меня, ведь я теперь потеряла одну точку фиксации и могла легко не удержаться, однако Ки, с благодарностью посмотрев на меня, переставила свою лапку так, чтобы она перекрывала мою, таким образом мы держались друг за друга и теснее прижимались к дереву, которое отчаянно брыкалось, подпрыгивало, кувыркалось и танцевало на реке вместе с нами.       – Забавно, правда? Очень увлекательная карусель! – на минуту отпустив загривок, чтобы набрать в грудь воздуха, отметила я максимально добродушным и беззаботным тоном. И хотя Киара не видела, но я даже выдавила улыбку, хотя сердце безумно колотилось в груди в таком же диком ритме, что и мы сами. Киара ощутила мою попытку поддержать нас, но, грустно улыбнувшись, она покачала головой. В её глазах блестели слёзы.       – Мне страшно, Эйла... Мы умрём? – голос был тихим и глухим, но в нём читалась ясность обречённости, которая ожидала нас впереди.       – Нет, с чего ты взяла? Мы просто пристанем к берегу или рано или поздно нас остановят камни... Почему ты спрашиваешь об этом? – что-то в её голосе подсказывало мне, что этот вопрос был задан неспроста, но вновь ухватив Киару за загривок, я понимала, что ничего не вижу впереди, кроме её затылка.       – Ты разве не слышишь? – в её голосе мелькнуло удивление. – Впереди...       "...Водопад" – мысленно закончила я её фразу, услышав характерный шум впереди, который надвигался к нам, как громко урчащий хищник, раскрывающий свою пасть. Мне казалось, что моё сердце не может превратиться в еще больший лёд от страха. Я ошибалась. Мы ничего не могли поделать, и спасения неоткуда было ждать. Какова вероятность, что мы выживем? Малая, но есть ведь, если мы всё еще живы... Это должно иметь смысл. Бессмысленная смерть Копы должна иметь смысл, а с нашей гибелью здесь ничего не изменится от первоначального желания Нюки и его безумной мамаши.       – Я люблю тебя, Эйла, – испуганно пробормотала Киара, опуская голову и зажмуриваясь.       Я хотела ей ответить, что и я её люблю, но тут земля, вернее, вода подо мной сменилась холодным и резким воздухом, который наполнился нашим криком. Из последних сил я боролась против силы сопротивления со стороны двух стихий. Я всё равно не могла оставить свою сестру. Прижавшись друг к дружке и отчаянно обнимая наше спасительное бревно, мы полетели вниз. А дальше наступила холодная и гнетущая тишина и темнота... Звуки воды стали затупляться, а холодная вода с новой порцией недружелюбия приняла нас в свои объятия. Я долго сдерживала дыхание, но наконец инстинкт заставил меня вдохнуть, и мои лёгкие вновь раскалились от боли. А дальше я провалилась во мрак, когда эта боль стала утихать. Возможно, умереть так – не самый плохой вариант. Во всяком случае, менее кровавый. Но умирая, я думала лишь о том, что не смогла сдержать слово, данное Копе... Последняя слеза скатилась в пустоту, и во мраке зависли слова сожаления...