Heartlines

      Темнота была такой умиротворяющей и тёплой, что мне не хотелось её покидать. Я так устала и теперь могла обрести покой. Если это потусторонний мир, куда уходят мёртвые, то он вполне меня устраивает, поскольку здесь было уютно и комфортно. Или не совсем? Неожиданно я ощутила неприятный холод, который обволакивал нижнюю часть моего ослабшего тельца, зато другую часть ласкало приятное тепло. Отдалённо до меня начало доходить, что этот холод осязаем и он похож на... воду. Нет, я не хочу воду, лучше тёплый мрак!       – Эйла! Эйла, очнись!       Знакомый и родной голос. Киара? Почему она плачет? Почему в её голосе столько боли и тревоги? Если я мертва, то что произошло? Она рядом? Или душа никуда не девается после смерти и мёртвые ощущают всё так же, как и живые, но не могут реагировать? Но я реагирую. Я ощущаю её тепло. Её мокрый мех излучал тепло живого существа. Влажный язык бережно прошелся по моей щеке, заставив меня поморщиться.       – Эйла, пожалуйста... Не покидай меня... Ты обещала, что всегда будешь рядом! Копа тоже обещал... Я не хочу терять еще и тебя! Пожалуйста, прошу... Только не умирай. Эйла, пожалуйста, очнись...       Настойчивый голос Киары взывал ко мне, и я потянулась на её зов. Внезапно темнота рассеялась, и перед взором предстали воспоминания о том, что с нами произошло... Вот мы шутим с Киарой и играем, а затем мы весело мчимся к нашим друзьям, которым Копа вместе с Афуа рассказывает о своих проделках, о которых папа Симба и мама Нала не знают. Мы смеемся, а затем мы кричим, потому что лица друзей превращаются в морды гнусно смеющихся серых тварей. Ореховые глаза Афуа превратились в огненно-красные, напоминающие кровь, а его янтарная шерсть будто подёрнулась пеленой серой дымки. Шоколадная грива потемнела и стала более всклокоченной... Передо мной предстал Нюка. Он смеялся холодным ужасающим смехом, а затем он ударил Копу... Темнота стала алой, а затем передо мной предстал Копа. Он лежал весь в крови. И мне хотелось кричать, но тут его раны стали затягиваться, а сам он медленно поднялся на лапы и подошёл ко мне таким же здоровым, как и прежде. Он вновь оценивал меня тем внимательным серьёзным взглядом, что не шёл ему так, как озорная улыбка. Он лишь грустно смотрел на меня, а затем его голос, подобный шелесту ветра, заговорил со мной.       – Киара должна выжить... Я рассчитываю на тебя... Эйла...       – Эйла! – другой голос звал меня из реальности, и неожиданно меня будто окатило холодной водой. Понимание того, что я выжила, всё еще не укладывалось в моей голове. Должно быть, я совсем выбилась из сил и заснула, или же, что более вероятно, от удара и пережитого стресса я просто отключилась, потеряв сознание. Но теперь мне пора возвращаться. Мне было ради кого жить. Мне есть кого защищать. Возможно, Короли Прошлого дали мне еще одну попытку.       – Что же ты мне так орёшь на ухо? – мои веки лишь слабо дрогнули, но я выдавила измученную слабую улыбку, что вызвало вздох, преисполненный облегчения и радости.       – Эйла! Ты очнулась! Я так боялась, что потеряла тебя...       Собравшись с силами, я наконец смогла открыть глаза. Свет заходящего солнца был приглушенным и мягким, но всё равно резал мои глаза, особенно из-за того, что с век всё ещё опускались редкие, но нагретые теплом лучей капли воды. Передо мной предстала встревоженная Киара. Её спина и голова были совершенно сухими, но вот лапы и живот были полностью мокрыми из-за того, что она находилась в воде рядом со мной. Поморщившись, я ощутила в своём теле вялость и усталость – всё тело ныло от длительного пребывания в воде, а мои задние лапы уже едва двигались. Моё удивление вызвал тот факт, что я всё еще продолжала прижиматься к бревну. Каким образом я не выпустила его, осталось для меня загадкой, которой мне не хотелось обременять себя сейчас. Сейчас мне безумно хотелось обсохнуть и выбраться из воды. Кажется, я еще долго не буду нуждаться в ванных процедурах.       Поймав мой взгляд, Киара виновато потупилась.       – Прости... Я не смогла тебя вытащить на берег. Мне не хватило сил, чтобы поднять тебя, – грустно объяснила она, кивнув на бревно. – Я нашла тебя здесь. Мне пришлось недолго побегать, но, к счастью, здесь тихая вода, и бревно упёрлось в валун.       – Ты сказала, что тебе пришлось меня искать? – медленно уточнила я, постепенно перерабатывая полученную информацию. – Мне-то казалось, что мы обе остались висеть на бревне.       – Так и было! Но я соскользнула с него немного раньше, а потом догоняла его вместе с тобой, – кивнула Киара, продолжая с беспокойством глядеть на меня. – Ты в порядке?       – Вроде да, – неуверенно ответила я, поднимаясь на лапы. Конечно, конечности затекли и теперь очень болели, но я была способна шевелить и двигать ими – хороший знак. – Давай уйдём из реки. Видеть её не могу!       – Да, конечно! – Киара охотно кивнула и первой дошла до берега, а затем задумчиво протянула: – Но она спасла нам жизнь.       – Угу, – единственное, что смогла произнести я в ответ, лишь частично разделяя её энтузиазм. Конечно, в её словах была правда – без реки мы бы пропали, но... Но и с рекой мы едва не пропали. – Мы просто везунчики.       Выйдя на берег, я села на песок, нежась и греясь в последних горячих лучах солнца. Вскоре оно сядет. Уже дело шло к закату, а это означало, что у нас было от силы несколько часов на то, чтобы устроиться где-то на ночлег. Место, где мы очутились, было мне совсем не знакомым, но это и неудивительно, ведь я даже вдалеке не видела и намёка на водопад, а значит, мы были очень, очень, очень далеко от дома. И эта мысль меня абсолютно не радовала. Тем не менее мы оказались в каким-то джунглях или что-то наподобие этого – вокруг росли разнообразные растения и яркие цветы, которых я прежде никогда не видела. И были здесь высокие и витиеватые деревья, которые переплетались наилюбопытнейшим образом в разные узоры, среди которых свешивались толстые лианы. Где-то вдалеке кричали птицы, но в остальном здесь было тихо и спокойно. Только ранние сверчки вокруг да тихое ласкание водой берега нарушали тишину. Моё внимание привлёк огромный дуб, который был таким же огромным, как и баобаб мандрила Рафики. По нему можно было легко взобраться наверх, а среди толстых веток можно было спокойно заснуть, не опасаясь ночных хищников. Листья плотно укрыли бы нас от чужих взоров. Лишь со стороны реки был некий просвет, но он никак не влиял на нашу защищенность. Удовлетворённо кивнув своим мыслям, я удивилась, заметив, как внимательно меня изучает Киара.       – О чём ты думаешь? У тебя был такой серьёзный взгляд... Тебя беспокоит это дерево? – поинтересовалась она наконец.       – Напротив, – я сдержанно улыбнулась. – Это дерево послужит нам ночлегом на эту ночь. Или на пару ночей. Мы должны немного отдохнуть, прежде чем двинуться в путь. Нам предстоит долгая дорога домой.       – ЧТО? – Киара неожиданно побледнела и даже отстранилась от меня. Я удивилась тому, как тяжело она отвернулась от меня. Прижав уши, она опустила голову, с трудом подавляя всхлипы и предательски подступающие к горлу слёзы. – Я не могу вернуться туда.       – Что? Почему? – я поражённо уставилась на подругу. Услышав мой тон, она вздрогнула, но не повернулась. – После всего, через что мы прошли, ты не хочешь вернуться домой?       – Что бывает с убийцей особы королевской крови? – неожиданно тихо спросила она, подняв на меня потускневшие гранатовые глаза. В них читалась невероятная тоска. Настолько осязаемая, что я невольно ощутила холодок внутри своего сердца.       – Его изгонят. Или казнят. Зависит от обстоятельств, – осторожно ответила я, на что Киара грустно усмехнулась.       – Вот видишь! – хотя я ещё не понимала, к чему она клонит, но обречённость в её голосе пугала меня. – Мы уже в изгнании. Зачем возвращаться, чтобы быть вновь изгнанными? Или... Смертная казнь? Прийти мне на неё?       – Киара... – я ошеломлённо выдохнула, поняв, что она имеет в виду. – Твои родители никогда этого не сделают! Ни то и ни другое! Они наверняка переживают и мечтают о твоём возвращении! Копа этого хотел!       – Но его больше нет! – вскрикнула принцесса, и на глазах её заблестели слёзы. – Его больше нет из-за меня. Какое имеет значение, лично я его убила или нет? Я чувствую себя виноватой и ответственной за это. Пускай мои родители не будут меня винить, но я сама себя виню. И я знаю, что должна винить себя и только себя. Я убила собственного брата... Своей глупостью и безрассудством! Это я должна была умереть сегодня, а не он!       – Киара, ты не виновата, – мне хотелось её обнять и утешить, но она неожиданно оттолкнула меня. Меня задело такое поведение, но я понимала, как ей сложно сейчас. Стараясь говорить ровно, я пыталась донести до неё истинное положение вещей. – Так получилось, Ки. Никто этого не хотел, но так вышло. Копа умер. Король умер... Да здравствует королева! Ты – наследница престола, и ты должна занять своё место. Если ты откажешься... Наш прайд впадёт в тёмные времена, а этого Копа точно не хотел. Мы должны вернуться...       – Я никому и ничего не должна! Откуда тебе знать, чего хотел Копа? Ты не понимаешь, каково это – потерять брата! – её слова будто поток холодной воды обрушились на моё сердце. Я помрачнела и отступила от неё, с осуждением глядя в её глаза. Она не должна была перегибать палку, когда я лишь хотела ей помочь.       – Вообще-то я знаю, каково это, – сухо произнесла я.       Не дожидаясь её ответа, я развернулась, не обращая внимания на её виноватый взгляд и извинения. Мне не хотелось сейчас её видеть и говорить с ней. Больше я не могла сдерживать слёзы, что струились из глаз подобно ливню, будто вся вода, которая прежде была на моей шерсти, сейчас собралась на моём сердце. Лёгкие сдавливало от боли и пустоты. Отбежав на приличное расстояние и усевшись на небольшой полянке между кустами и цветами, я позволила эмоциям одержать верх надо мной и просто разревелась как маленькая девочка, которой я и была. Мне хотелось прижаться к боку родителей и услышать их ласковую речь. Ощутить шелковистый тёплый язык, который бы бережно вылизывал мою шёрстку. Ощущать безопасность рядом с могучим и сильным отцом... А еще я бы хотела, чтобы это могли сделать мои родные родители. И чтобы со мной играл мой брат. Но этого никогда не будет. Я люблю всем сердцем свою приёмную семью, и они никогда не давали ни малейшего повода не быть им благодарной за всё. Но когда-то я без стеснения называла их семьей, пока однажды не подслушала разговор двух львиц, которые возвращались с охоты.       – Так приятно наблюдать за тем, как юная принцесса Киара играет со своей сестрой! Они хорошо дополняют друг друга, – смеясь, заявила одна из них своей подруге. Та скептически глянула на неё.       – Да, они милые. Но Эйла – ей не сестра.       – Симба и Нала взяли её под свою опеку и воспитывают её как свою родную дочь! – возразила первая львица.       – Ключевое слово здесь "как". Ответь мне, Амади, разве они официально её удочерили? Разве они предпочли вариант не рассказывать Эйле всю правду и растить её наравне с родной дочкой?       – Они честные с ней и откровенные. В этом нет ничего плохого! Ребёнок имеет право знать всю правду о том, кто его родители, разве не так, Имани?       – Нет, – львица, которую звали Имани, грустно усмехнулась, глядя на подругу. – Нет, они ей не рассказывают о том, кто её родители. Они напоминают ей, кто она такая и каково её место. Они благородно взяли её на воспитание, но лишь потому, что они были дружны с её родителями. Ни больше, ни меньше.       – Я думаю, ты ошибаешься.       – Да? Тогда скажи мне, почему они не сделали Эйлу своей наследницей? Почему они поощряют и сами подталкивают её к идее о том, чтобы она всегда охраняла Киару даже ценой своей жизни? Я не спорю о том, что они её любят, но она не их дочь. И они просто делают всё, чтобы девочка не питала ложных иллюзий на их счёт. Они король и королева, которые благородно взяли на воспитание бедную сиротку. Но они не сделали её равной с Киарой.       – Возможно, это связано с законами наследования... У них наверняка были причины этого не сделать, – с сомнением в собственных словах уже нерешительно предположила Амади.       – Пф! – демонстративно фыркнула Имани. – Правда, что ли? Официально усыновлённый ребёнок получает все те же возможности и права, как и родное дитя. Вспомни короля Ахади, ведь он взял под опеку племянника своей сестры и сделал его своим полноправным наследником. Да, Муфаса унаследовал престол, но ведь Така был законным претендентом, хотя он не имел отношения к роду Мохату. Вероятно, Симба просто побоялся, что однажды зависть и жажда власти могут посеять вражду между девочками. Потому Эйла – всего лишь его воспитанница...       Этот разговор не предназначался для моих ушей, но я не смогла не последовать тайком за нашими охотницами, когда услышала тему их дискуссии. И хотя моя любовь к королевской семье и моя преданность не пошатнулись, однако я поняла, что Имани права, – я никогда не буду равной Киаре, даже если мы были молочными сёстрами. И я отчётливо понимала, что вряд ли меня объявят наследницей, даже если я вернусь в прайд одна, без Киары. Я никогда не мечтала о том, чтобы править – это занятие требовало слишком много сил и энергии. Выслушивать и выполнять просьбы, общаться с сюзеренами и другими правителями. Нести ответственность за всех и каждого... Это утомительно. Образ жизни волевой воительницы привлекал меня куда больше, но... Но я просто осознала одну простую вещь: я – Эйла, дочь Тамы и Тоджо. Со мной родился брат, но он умер, и я даже не знаю, каким он был. У него даже не было имени. Я не знаю и своих родных родителей. Но именно они – моя кровная семья. Королевская семья была моей семьёй, которая растила меня и заботилась обо мне. Но я не их дочь и не принцесса, не равная ей. Король Симба был моим названым отцом, королева Нала – молочной мамой, а Киара – молочной сестрой. Копа также был... Наверное, названым братом. И хотя я не была полноправной частью их семьи, однако они были моей семьёй, которую я любила. И которую тоже потеряла... Но подумав о Киаре, я решила, что приму любое её решение. Несмотря ни на что, она всё ещё остается моей любимой сестрёнкой и подругой. И я буду её оберегать. Однажды я всё равно настою на том, чтобы вернуться. И вот в чём заключалось мое призвание.