Heartlines

      Мимо проносились густые деревья, на которых гроздьями висели сочные плоды, а на кустах привлекательно испускали благовония разнообразные цветы. Какие-то райские яркие птицы пролетали над нашими головами, заводя удивительную песнь, которую то и дело прерывали крики неизвестных мне животных, которых я никак не могла увидеть сквозь густые заросли. Киара с восторгом осматривалась вокруг – этот мир джунглей был для нас новым после однообразной и едва ли не пустынной, по сравнению с джунглями, саванны. Я с тоской наблюдала за тем, как идёт рядышком Киара, то останавливаясь, чтобы что-то изучить, а то даже чуть побегав за хамелеоном, который удивил её своими навыками конспирации. Мне бы тоже хотелось поймать ящерицу, но я не могла – клыки Матлая крепко держали меня за загривок. И хотя мне уже надоело нестись, тем не менее я была ему благодарна, ведь сама я уже едва ли могла ходить с одной здоровой лапой-то! Правая передняя лапа онемела от потери крови, да и сам удав мог прокусить так, что что-то задел, а две задних были не то растянуты, не то подвернуты. Помимо этого, у меня до головной боли болели десны и зубы, а также пальцы, которые лишились когтей. Зато Афуа мог бы теперь отметить, что я прошла боевое крещение. Причём сполна. Эта мысль вызвала у меня нервный смешок, и я услышала, как над моим затылком коротко хмыкнул Матлай, мой спаситель и герой, который был отчасти похож на гиену, но таковой не являлся. И сейчас мы все втроем (точнее, вдвоем: я-то «несусь») направлялись невесть куда в джунгли к шимпанзе Мванге. Хотелось бы верить, что шаман сможет нам чем-то помочь. Хотела в это верить и Киара.       – Эм... Мистер Матлай? – в нерешительности повернула в нашу сторону голову Киара.       – М? – немного удивленно промычал Матлай, но, видимо, взгляд у него был доброжелательный, раз принцесса решилась задать свой вопрос.       – Этот... Мванга... Он ваш друг?       – Вазожно, – невнятно проворчал пёс, поскольку его рот был занят моим загривком.       – Он нам поможет?       – Не жаю. Нажейтесь, – кажется, он умудрился пожать плечами, что не очень-то подбодрило Киару.       – Спасибо вам, Матлай. Вы нам здорово помогаете, хотя не должны, – Киара улыбнулась, но в её глазах мелькнула грусть и какая-то опустошенность. Львёнка передо мной сосредоточенно шла вперёд, иногда с тревогой оборачиваясь на меня. – Как ты? – этот вопрос был обращен ко мне.       – Шпашипо. Шить путу, – я постаралась улыбнуться, но болящие зубы быстро уняли это стремление. – Хохта Таипу упал шо шхалы, то ему пыло в лазы больнее.       – Только вот ты выглядишь в разы хуже, – моя шутка лишь больше огорчила Киару, и я ругнулась на свою глупость! Ведь сейчас Киара вспомнила наших друзей-посезонников, мальчишек Таибу, Рудо и Нуру... Увидим ли мы их однажды? Эта мысль заставила помрачнеть и меня. И зачем мне вздумалось вспоминать про Таибу и его падение именно сейчас?! Но мне просто хотелось её убедить в том, что я в порядке. И пускай это и близко не так.       – Шпутники пришьи х дегеву, – тем временем сообщил Матлай, легонько указав головой в направлении трёх больших деревьев, которые образовывали внутри какой-то защищенный полукруг – щели между деревьями (а может, это был такой странный столб?) были очень узкими, и между ними колыхались лианы.       Я подняла голову повыше, оценивая высоту деревьев. Они казались многоуровневыми, начиная от загадочного пространства внутри столбов и заканчивая раскидистыми и увесистыми ветками, которые будто шли по кругу, обволакивая деревья в своеобразный деревянно-лиственный кокон, который был украшен тяжелыми лианами, свисающим мхом и разнообразными цветами. Само это чудо природы находилось, видимо, на границе джунглей и пустыни – не так далеко ощущался жар песков, а сами деревья стали выше, суше и темнее, да и их количество заметно сокращалось вокруг. Но не здесь. Здесь сбоку была скала, небольшая по сравнению с Прайдроком, но достаточно большая для того, чтобы прикрыть часть деревьев в своей тени от жаркого и испепеляющего солнца. И в этой тени было также и небольшое озерцо, уходящее куда-то под скалу. Вода была тёмно-аквамариновой и вся была укрыта лилиями и лотосами, на которых лениво сидели лягушки и жабы, но было заметно, что она чистая и прохладная. Впрочем, меня больше радовал тот факт, что она явно мелководная для обитания крокодилов. Позабыв о своих бедах, я постаралась восторженно свистнуть, ведь хотя мы с Киарой не раз были в гостях у Рафики на его удивительном баобабе, старательно разрисованном внутри, но даже он со своими причудливыми вещицами и рисунками не мог сравниться с этим не то мрачным и пугающим, не то сказочно-манящим местом. Но резкая боль опять напомнила о себе. Обреченно ойкнув, я словила на себе обеспокоенный взгляд Киары.       – Эйла... – один её взгляд, наполненный болью и состраданием, и один её тёплый голос были сейчас невыносимыми. Эта жалость была уже нестерпимой, потому я воспользовалась первой же возможностью отвернуть мордашку от неё. Благо был достойный повод.       С самых верхушек деревьев, откуда спорхнули птицы, послышалось недовольное бормотание, а затем оттуда что-то явно быстро соскочило вниз, в центр между деревьями (или всё же это одно дерево с тройными столбами?), после чего оно зашелестело за лианами. Видимо, подготовившись к встрече с незваными гостями, обитатель дерева важно откинул лианы и вышел в небольшой проход наружу. Перед нашим взором предстал шимпанзе. Его шерсть была древесно-чёрной, а лицо выделялось на фоне шерстяного сумрака светлым пятном цвета пустынь. Над его левым ухом были воткнуты три пера: белое, синее и желтое из хвостов местных птиц, которых я уже видела накануне. В левой руке Мванга (ведь это наверняка был он, разве нет?) держал трость наподобие той, которой обладал Рафики, и на её конце тоже висели разные плоды, среди которых была и дикая тыква.       – Матлай, ты ли это, мой ветреный соратник? Ты пришел поговорить или же явился ко мне за помощью? – сперва настороженный в своей походке, Мванга расслабился, узнав в нашем спутнике своего знакомого. Когда он подошел к нам поближе, то в лучах угасающего солнца я увидела мазки тыквенным соком у него под глазами, которые явно обозначали какие-то неизвестные для меня символы. Они привлекли моё внимание, и я лишь вполуха слушала объяснения Матлая с Мвангой.       – К тебе не за советом иль мудрой песнью жизни я явился, а по нужде, что привела меня к тебе. Детям этим нужна помощь твоя, – вновь странно заговорил Матлай, кивнув на нас. Что же, видимо, раз Мванга говорит вполне обыденно, то это наш спаситель такой уникум сыскался.       – А кто эти самые дети? Львята? Неужели львята? – Мванга одарил нас несколько изумленным взглядом. – Я встречал несколько из них. Это были одиночки, нуждающиеся в отдыхе, но я прежде не имел дела со львятами. Они здесь такая редкость! Но где ваша родня? – на этой фразе я бросила на Киару быстрый взгляд, но та и сама уже знала, что хочет ответить.       – У нас прайд... Но он не здесь, а далеко отсюда. Мы потерялись, – сбивчиво пояснила Киара.       – Плайтлент? Мы из Плайтлента, – добавила я, с надеждой смотря на задумавшуюся обезьяну. Я хотела увидеть понимание, но вместо этого заметила лишь растерянность.       – Я никогда не слышал об этом крае, дитя, – мне было странным такое обращение молодой на вид обезьяны ко мне, но я вспомнила слова Рафики о том, что некоторые обезьяны живут очень долго, как слоны. И для них тридцать лет – это молодость, тогда как у нас за всю историю был один случай подобного долгожительства.       – Шаман Лафихи? – грустно спросила я, ещё тая толику веры. К моему удивлению, это имя и впрямь оказало на Мвангу влияние – он согласно закивал и улыбнулся.       – Рафики? Я Мванга, но я знаю Рафики – мы вместе могли учиться целительству. Он мандрил? – мы с Киарой быстро переглянувшись, не веря в такое совпадение, и энергично закивали. Мванга был доволен нашим ответом, а потому, вновь задумчиво почесав подбородок, он внимательно посмотрел вдаль. – Когда мы были маленькими обезьянками, то обучались в далеких землях, у великого орангутана по имени Арифу и у его коллеги, гориллы Эреву. От них мы набрались умений – те обезьянки, что обладали определенными талантами... А после обучения наши пути расходились. Каждый должен был найти свой путь и помогать нуждающимся в нашей помощи. Кто-то вернулся в свои племена, а кто-то стал путешествовать, как и мы с Рафики. Но я полюбил здешний край, а Рафики пошел гораздо дальше... Я слышал, что он долго путешествовал по Африке, а затем стал шаманом и советчиком у львиного клана на какой-то плодородной территории, но я никогда там не был. Только знаю, что земли эти лежат далеко за этими песками, за равнинами, джунглями, ещё песками... Как вас так могло занести далеко? Вы ничего не путаете?       – А вы? – фыркнула я. – Хах Лафихи мошет пыть вашим ловешником? Он шовшем шетой!       – Мне тридцать лет, девочка-львёнок, но я шимпанзе, – Мванга нахмурился и обреченно вздохнул. – Как жаль, что он теперь старый и седовласый. Уверен, он гораздо мудрее и смелее меня! Но мандрилы живут не так долго...       – Это всё интересно, но вы не могли бы полечить Эйлу, пожалуйста? – Киаре уже не хватало терпения, и я сейчас была ей крайне признательна за эту дерзость.       – Ох! Точно... Я был так удивлён, что совсем забыл о своей истинной задаче, – виновато пробормотал Мванга, подходя ко мне поближе. Прежде чем я поняла, что он замыслил, шаман ловко подхватил меня на руки. Кажется, мой вес совсем его не утруждал.       – Спасибо, – с облегчением выдохнула Киара, а пока мы шли к дереву, то она решила ответить на вопрос Мванги. – Мы упали в воду... Это была река с сильным течением. Мы оказались на...       – ...Водных просторах узурпаторов, – с гневом рыкнул Матлай, даже демонстративно клацнув клыками. – Едва поспел я девочек спасти из их клыкастой пасти!       – Реки сейчас очень быстро бегут. Возможно, что её поток был столь силён, что вынес вас сюда, но это чудо тогда, что вы выжили, и не потерялись в пути!       – Чудо. Верно, – хмуро согласилась Киара, но её услышала только я.       Мванга занёс меня сквозь полог из лиан, и мы очутились внутри деревьев (таки деревьев, ибо внутри внизу буйно росла трава). К моему удивлению, там было довольно просторно, а незаметные с нашей стороны проходы не были закрыты лианами с западной стороны, благодаря чему в это время суток здесь было светло и всё купалось в мягком золоте. На камне, который, видимо, был таким же древним, как и скала рядом с деревьями, и возле которого росли деревья (он был небольшим и плоским, напоминающим плато, на которых так любили лежать и дремать наши львицы, только в уменьшенном формате), находились различные травы, фрукты и сосуды, но на нём было ещё достаточно места и для того, чтобы там уместился какой-то не особо крупный пациент. Вроде меня. Меня осторожно положили на покрытую мхом поверхность, после чего Мванга велел мне не шевелиться, а Киаре и Матлаю выйти и не мешать ему. Мне стало не по себе, поскольку мне было страшно оставлять Киару без присмотра, пускай я и понимала, что Матлай не причинит ей вреда, но, возможно, это мне было страшно без неё? Сейчас я чувствовала себя беспомощной как никогда прежде. Внимательно осматривая меня, Мванга то и дело поднимал и крутил конечности, приподнимал мои губы и пристально всё изучал, пока наконец не констатировал:       – Так, у тебя довольно серьезные травмы. Ты будешь под моим присмотром несколько месяцев: нужно приглядывать за твоей задней лапой – ты сломала одну из них. Если она неправильно срастется, то ты не сможешь нормально ходить и бегать. Вторая же лапа просто растянута. Думаю, она тоже будет в повязке некоторое время. Я также обработаю твою рану на лапе, но может остаться шрам от укуса – он очень глубок. Нужно его обезвредить при помощи зелий и воды – там может таиться злой дух, который будет медленно убивать тебя, разъедая плоть. Что касается твоих зубов и когтей, то те, которые отломаны, я спилю или удалю. Новые отрастут со временем, но некоторое время будет тяжело. Об охоте придется забыть, – я слушала это с холодом на душе. Я не смогу учиться охоте... Но ведь сейчас самое время для этого! И что я буду есть? Для мяса ведь нужны зубы! Чувство беспомощности пугало меня. Неужели я стану калекой? Мне было невообразимо об этом думать. Мать Рудо лишилась задней лапы на охоте и не смогла охотиться. И хотя все львицы её жалели и не упрекали в том, что она больше не может охотиться, но та не могла смотреть им в глаза и вечно стыдилась есть вместе с ними. Тогда мне казалось это глупым, ведь мама Рудо сидела с маленькими львятами, занимаясь ими, пока их мамы отсутствовали, а это вовсе не было лёгким трудом! Но теперь, представляя себя на её месте, я ощущала, как моё тело сотрясает мелкая дрожь. Я не могу оставить Киару. Она нуждается во мне! Я обязана рано или поздно вернуть её домой. Но разве я нужна ей буду... такой? Заметив, что я едва не плачу от такого потрясения, Мванга мягко взял меня за подбородок и заглянул в мои глаза. С удивлением я только сейчас поняла, что меня смущало в его взгляде – он был косоглазым! И тем не менее я знала, что он смотрит прямо в мои глаза. – Тебе нечего бояться, девочка-львёнок. Я знаю своё дело, и если ты будешь послушной, то ты ничем не станешь хуже своей подруги.       – Шестла. Хиала моя шештла, – автоматически подправила я, слабо улыбнувшись. Надеяться на чудо? Сомнительно. Но я постараюсь поверить, что моих сил и желаний поправиться будет достаточно.       Лишь когда солнце село, то я вышла, чуть прихрамывая, к Киаре и Матлаю. С улыбкой я осторожно ответила на объятия подруги, пока Киара с болью осматривала меня. Мванга промыл и обработал рану под плечом, а затем осторожно замотал какой-то длинной и шелковистой паутиной, на удивление крепкой. Мои когти сейчас все были одного размера – никакого. И без когтей я чувствовала себя крайне беззащитной, хотя Мванга и заверил меня, что уже через месяц они отрастут. Мои клыки также были пересмотрены. Часть была вынута, что заставило меня не раз испытать дикую боль, но после каких-то зелий и трав боль утихла. Мванга пообещал давать мне соки с перемолотым мясом и рыбой, которые он будет находить и обрабатывать, а сама я могу пока питаться насекомыми. Ни одно из этих предложений меня не радовало, но другого выхода всё равно не имелось, кроме как устроить голодовку на месяц или даже больше. А вот мои задние лапы меня несколько огорчали – на одной была тугая повязка из лиан, а на второй, помимо лиан, была и кора дерева, которая прижималась к моей лапе. Мванга сделал предупреждение о том, чтобы я не напрягала её, ведь важно было, чтобы лапа срослась правильно, а иначе она не сможет правильно расти в дальнейшем. После всех моих мучений Мванга напоил меня тыквенным соком, после чего разрешил мне, наконец, увидеться с Киарой. Как оказалось, она не отходила ни на минуту от дерева, пока Матлай отлучался на охоту. Мой живот недовольно заворчал, когда Киара упомянула о вкусном кролике, которого они разделили между собой. Мяса мне пока не видать как своих ушей. У меня проводится добровольно-принудительный эксперимент «почувствуй себя Тимоном и Пумбой». И как отец мог выжить в джунглях с рационом суриката и бородавочника? Если бы не его пример, то я бы полностью отчаялась.       – А теперь вам стоит отдохнуть после столь тяжелого дня. В моем жилище вы будете в безопасности, – Мванга указал на дерево. – Не волнуйтесь, мы не помешаем друг другу – я сплю наверху, среди веток.       – Для меня же домом будет яма под скалой, – поделился Матлай, кивнув на возвышающуюся каменную глыбу.       – Вы могли бы спать с нами, – предложила Киара, но, к моему счастью, Матлай отрицательно покачал головой.       – Спокойнее и лучше для нас всех будет так, – улыбнулся пёс.       – Матлай, давай пройдёмся рядышком и поговорим с тобой, друг? – будто что-то вспомнив, Мванга подошёл к псу, дружелюбно потрепав его по загривку. Заверив нас, что они будут неподалеку, друзья удалились, тихо о чем-то переговариваясь.       – Хах тумаешь, о чём они ховолят? – задумчиво смотря им вслед, задала я вопрос. Киара пожала плечами и меланхолично повела кисточкой хвоста.       – Не знаю, Эйла. Они вроде друзья. Им есть о чём поговорить.       – Наплимел, о нас.       – Возможно, но они хорошие, – взгляд подруги выражал упрёк. Киара нахмурилась, глядя им вслед. – Они спасли нас. Они помогли тебе.       – Я не о том, – поморщилась я. Конечно, я не доверяла им полностью, но было бы неблагодарным сейчас осуждать их после всего, что они сделали для нас, и меня в частности, как подметила Киара. – Мошет, они лешают, как отвести нас в Плайтлент?       – Мы об этом уже говорили, – Киара ощетинилась, а в её глазах полоскались разные чувства – от злости и гнева до досады и боли.       – Мы толшны ушпеть плетотволить войну! Папа ничехо тепе не стелает...       – Я знаю, что папа ничего мне не сделает, Эйла! – вспылила Киара. На её карих глазах заблестели слёзы. – Неужели ты не понимаешь? Война уже идёт! Прямо сейчас! Зира только и ждала этого момента, а папа сейчас тянуть не стал бы... после убийства Копы... Неважно, что ему сказала бы Зира, но бой уже нельзя было бы предотвратить. Папа не знает, что с нами. Он вряд ли считает нас живыми, а когда мы доберемся до них, то будет поздно!       – Мы мошем послать птицу? Она шкашет, хте мы.       – Птицу? Эйла, здесь никто толком не знает, где Прайдленд! Да и папа не станет верить неизвестной птице. И с самой птицей много чего может приключиться. Мы ей скажем: «Сообщи обо всём Симбе, королю Прайдленда», а она прилетит, а королём будет Кифо или Нюка! И тогда они будут знать, где нас искать. И каждая минута на счету, но мы уже никак не влияем, – Киара тяжело опустила голову, и её плечи задрожали от невидимого холода. – Я больше всего на свете хотела бы увидеть папу и маму, поиграть с Рудо, Таибу и Нуру! Но, Эйла... Пойми ты наконец одну простую вещь... Их больше нет. Наша глупость погубила не одного только Копу. Мы, два глупых львёнка, стали причиной гибели прайда. То, чего так долго не могли сделать аутлендеры... сделали мы, – на этой фразе Киара издала нервный смешок, который сменился тяжелым вздохом, наполненным невероятным чувством вины и боли. – И все, кого мы знали и любили... Погибли из-за нас. Я не хочу возвращаться домой не потому, что боюсь гнева родителей, а потому что мы сами же уничтожили свой дом. Мы вернемся в мёртвый дом. Ты этого хочешь, Эйла? Мёртвая земля и тела убитых близких... Узурпаторство аутлендеров – в такой дом ты хочешь вернуться?! Ты хочешь увидеть изувеченные тела или скелеты тех, кто был полон жизни? Я принцесса костей и мёртвого края. Мы сами сделали его таковым, решили его судьбу. Я должна была быть надеждой и опорой для прайда, для Копы, для отца... Но я стала его погибелью.       Киара внимательно взглянула на меня, и я вдруг ощутила весь тот ужас, который передался от неё мне. Холодный озноб прошил и меня. Будто пораженная громом, я вдруг поняла, что Киара права. Король не простил бы Зире убийство любимого сына, а если он ещё уверен, что она убила и нас... Аутлендеры воспользуются своим шансом, а наши родители слишком убиты горем и руководствуются чувствами, а не разумом. Да и союз с гиенами намекает на численное преимущество врагов. Киара права: мы погубили прайд. Мы уничтожили самолично Прайдленд. Мы не можем вернуться домой потому, что нашего дома больше нет.       – Нет, – тихо прошептала я, ощущая горячие слёзы на своих щеках. Мне вспомнилась забота и ласка матери, справедливость и доброта отца... Неужели я больше никогда не увижу мягкий взор нефритовых глаз? Никогда не зароюсь в густую каштановую гриву? И... Наши друзья... Коричневогривый Афуа, вечно поддевающий меня своими насмешками, но который же всегда посвящал меня во все замыслы и секреты... Светлый голубоглазый Нуру, такой робкий и очень добрый? А Рудо с его глубокими зелёными глазами и соломенной гривой, который всегда весёл и дружелюбен? А хвастливый, но неуклюжий Таибу, который за снисходительностью скрывает отзывчивость и сопереживание? Неужели все эти ребята и ещё многие другие... мертвы? Из-за нас... Мы теперь представители прайда-призрака, жители мёртвых земель...       – Просто пойми это, Эйла. Нам некого спасать. Они уже мертвы. И я не принцесса. Разве что принцесса мёртвой призрачной земли, – Киара коротко хмыкнула и тяжело встала со своего места. – Хакуна-Матата! Никаких проблем, никаких забот! Как говорили дядя Тимон и дядя Пумба? Оставляй прошлое позади себя? Забудь о том, кем мы были, Эйла. Давай жить теми, кто мы есть на данный момент. И будем жить свободно. У нас нет родни. Нет дома. Мы сами по себе. Одни в этом мире.       Киара зашла вовнутрь, не оборачиваясь на меня, а я едва подавила очередной плач. Так значит, Киара ещё более пессимистично смотрит на мир, чем я? Мне не хотелось верить в её предположение, но в глубине души я знала, что она права. Потому, когда я присоединилась к ней и легла рядом, стараясь заснуть, я понимала одно – мы ещё долго не будем вспоминать о прошлом, стараясь жить по законам Хакуна-Мататы. И по законам этого края, раз уж нам придётся жить. И после на удивление спокойной ночи, с темнотой вместо снов и кошмаров, мы проснулись и стали жить дальше, не оборачиваясь на прошлое. Мы больше никогда не вспоминали Прайдленд.