Heartlines

      Солнечные ранние лучи приятно согревали мою золотисто-бежевую шерстку, в отличие от прохладного камня, на котором я так удобно расположилась. Не обращая внимания на холод, обволакивающий своими лапами мои живот и лапы, я самым внимательнейшим образом наблюдала за Киарой, стараясь подавить хихиканье, что мне, впрочем, не очень-то и удавалось. Обернувшись на меня с укоризной, Киара лишь молча нахмурилась, взглядом давая мне понять всю тяжесть моего преступления, а я в ответ вместо раскаявшегося вида натянула беззаботную улыбку и крайне невинный взгляд. Когда она вновь отвернулась, я не удержалась и прыснула со смеху.       – Эйла! – возмущенно воскликнула она. Её глаза лихорадочно блестели, а щеки покрылись смущенным румянцем*. – Это не смешно вовсе.       – Конечно же, смешно! – заверила я под её косой взгляд. – Ты как будто танцуешь с мышкой, а не охотишься на неё! Это новая тактика? – хихикнув, я сделала наивно-доверчивое лицо, свойственное моей подруге, и, состроив жалобную мордашку, заговорила голосом, полным сожаления и в то же время воодушевления, довольно похожим на голос Киары, но с более утрированными наигранными нотками: – О, мсье мышь! Не соблаговолите ли вы оказать нам честь прийти на наш званый обед в качестве главного блюда? Уверяю, вам не будет больно! Хотите, мы с вами будем танцевать до упада? – тут я кашлянула и начала нарочито тоненьким и писклявым голоском: – О! Конечно! Ваше Величество! Я сочту за честь быть главным блюдом! И я так люблю танцы! Вы умеете танцевать менуэт?* Или, быть может, вальс?       – Ха-ха-ха! Очень смешно, – насупилась Киара, закатив глаза, но я заметила её улыбку. Хихикнув, она посмотрела на меня с огорчением. – Неужели всё и впрямь так плохо и жалко?       – Ну, учитывая, что это мышь играет с тобой, и ты её боишься, то да, – усмехнулась я, с наслаждением наблюдая за тем, как опускаются уши Ки, говоря о высшей степени её возмущения.       – Это тебе не бабочка!       – Рада, что мы это выяснили, – ещё больше заулыбалась я, флегматично прищурившись от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь листву. Это выводило Киару ещё больше из себя.       – По-твоему, это легко?! Она постоянно убегает, а когда останавливается и я прыгаю, то тут же исчезает!       – Попробуй её ловить, а не играть с ней, – посоветовала я раздраженной подруге.       – Если такая умная, то сама пойди и лови как надо! – огрызнулась Киара, гневно вздыхая и бросая мрачный взгляд на песчанку, которая, казалось, только и посмеивалась над незадачливым хищником. – Глупая мышь, – буркнула Киара, со злости кидая в её сторону камушек. Та же быстро отскочила от него, а затем, с любопытством взглянув на Киару, явно затряслась от смеха, после чего принялась уморительно умываться. Вздохнув, Киара отвернулась от неё, не решаясь убить мышь в столь подходящий момент.       – Я бы тоже поучилась охотиться, но, как ты помнишь, Мванга велел мне ещё несколько недель ходить с повязками, – хмыкнула я и для наглядности пошевелила задними лапами. К левой была прикреплена крепкая кора для фиксации, а правая лапа просто была туго перемотана какой-то травой. Мои перелом и вывих или растяжение чувствовали себя гораздо лучше, чем две недели назад, но Мванга и Матлай всё равно не разрешали мне избавиться от инородных предметов на теле. Собственно, потому я и бездельничаю, от скуки поддевая Киару, хотя, конечно, на то были и другие причины. – Тебе не пришлось бы мучиться одной, если бы ты ещё немного поизображала жалобную мордашку.       – Не начинай, – Киара закатила глаза и нахмурилась, пока я с куда большим интересом наблюдала за тем, как уморительно умывается мышонок. Его розовенькие лапки так и мелькали вверх-вниз, вверх-вниз, от затылка и до кончика коричневого носа. Его белые усики так прикольно дрожали при этом, особенно когда он начинал тщательно вымывать мордашку у носа, а каким сосредоточенным был взгляд этих глазок-жучков, блестящих и таких ярких, как... – Эй! Ты меня вообще слушаешь?!       – Э-э-э, а ты разве что-то говорила? – удивилась я, но, заметив выражение лица Киары, я поняла, что да, она говорила, пока я любовалась мышкой.       – Матлай прав – он не может ещё постоянно думать и о нашем питании...       – О твоём питании, ты хочешь сказать. Я до сих пор ем эти говённые кашицы из мякоти растений и толченых жуков. Вкуснятинка, – наверное, в моём голосе зазвучали зависть и отвращение, раз Ки посмотрела на меня с сочувствием.       – Вот именно, Эйла! Из-за меня одной ему приходится охотиться каждый день, но ведь он и впрямь не обязывался быть нашей нянькой.       – Согласна. Но твоя вежливая глупость была перебором. Он предлагал тебе научить охотиться вместе с ним. А ты что? Спасибо, но вы и так много для нас сделали! Мы уже учились азам у взрослых, потому будем практиковаться сами, не отвлекая вас от безделья, – перекривляла я её вчерашний ответ.       – Про безделье это уже твоя фантазия. Я такого не говорила, – фыркнула Ки, одарив меня тяжелым взглядом. – И вообще, тебе легко говорить! Лежишь себе, тебе готовенькое приносят!       – В точку. Про безделье это моё авторское дополнение. Ибо эта гиено-собачья мордень ничем полезным всё равно не занята, только шатается зазря да философствует о ветрах в кронах деревьев, – прыснула я, вспоминая очередной мозгокрушительный набор слов от нашего хвостатого приятеля. – И знаешь, я бы с радостью не лежала, да вот только у меня травмированы лапы и нет клыков и когтей для охоты. Я бы не сказала, что эта ситуация меня радует. И повторяю тебе – можешь попробовать мои кашицы, но ты ведь даже нос воротишь при одном виде. Это тебе Матлай готовенькое приносит.       – Ты бываешь слишком грубой, – остудив свой пыл при моем упоминании травм, Киара потупилась, только исподлобья долго смотря на меня.       – Сочту это за комплиме-е-ент, – зевая, согласилась я, хотя и вовсе не считала, что констатация сих фактов являлась грубостью. Пожав плечами, я опустила голову на лапы с целью покемарить часок-другой.       - Он назвал нас тунеядцами! – будто это нечто важное, заявила Киара. Не открывая глаз, я проворчала:       – Он шутил.       – Я серьёзно, Эйла!       – Я тоже не шучу.       – У него могут быть свои дела, от которых мы его оторвали... Он спас нам жизни, привёл к другу, и теперь мы сидим у них на шее... – видимо, Киара не даст мне просто подремать, потому я нехотя разомкнула глаза и недовольно уставилась на подругу.       – У него нет стаи, и если была, то либо он сам из неё ушёл, либо его прогнали, что скорее всего. У него нет семьи. У него нет своего дома. У него не было ничего до нашей встречи.       – А что изменилось сейчас?       – У него есть мы, – увидев осуждающий взгляд Киары, я вздохнула, понимая, что придётся моей принцессе объяснять ещё и это. – Он мог пройти мимо, но он нас спас. Мы дети, а значит, по закону он теперь за нас в ответе, поскольку мы одни.       – Здесь тебе не... не Прайдленд, – сглотнув, произнесла она, запнувшись при упоминании нашего дома. Она знала, что я могу как и прежде начать говорить о доме, но наш последний разговор заставил меня смириться и постараться забыть. Прайдленд – это прошлое. Горькое, неприятное и омраченное глубокой пропастью вины, но эти земли – наше будущее, в которое мы не несём с собой старые воспоминания и события.       – Эти законы едины для всех земель, – сухо заверила я, сделав вид, что при упоминании дома у меня ничего болезненно не ёкнуло в груди, но я увидела, как помрачнела Киара и как погас огонёк в её глазах. Мне было больно видеть её такой... ранимой, потому я слабо улыбнулась ей, стараясь вернуть былое настроение. – Эй, кажется, тот мышонок всё ещё здесь. Почему бы тебе не потренироваться ещё?       Киара согласно кивнула, и сперва без энтузиазма, но начала снова повторять недавний смертоносный танец, хотя пока что это был просто танец с кружением львёнка и мышонка по одной оси, порой кто-то из них делал выпад, и тогда другой отскакивал в сторону от неожиданности. И хотя это было забавным, я старалась больше не шутить над Киарой и просто старалась поддержать её своими недосоветами, которые я сочиняла, ориентируясь на воспоминания об охотах львиц, которые мы видели своими глазами. Недалеко. Всего лишь с Прайдрока. Но ведь и это было лучше, чем ничего. Киара тщетно пыталась научиться охоте в одиночку уже второй день. И всё без толку. Конечно, жучков и бабочек ей удавалось ловить, но более разумных созданий, наподобие грызунов – нет, даже несмотря на их обилие в этом краю. Поскольку дерево Мванги находилось на границе джунглей с пустыней, то мы эти недели осматривали окрестности, пока не нашли эту замечательную поляну. Она была очень даже зелёной, и по бокам так и буйствовала зелень, но при этом на ней уже была твёрдой трава, сквозь которую с трудом пробивались ростки, а сквозь арку деревьев виднелась золотисто-рыжая далёкая пустошь, по которой изредка перебегали колючие и противные шарики этого странного перекотикотика или прокотиполе или как там его. Мерзкое растение, которое на меня налетело, стоило мне ступить на жаркий песок, тяжело расползающийся под моими лапами. Кажется, Матлай, которого позвала тогда Киара, опасаясь этого дурацкого растения, в котором я запутывалась тем больше, чем яростнее я пыталась от него избавиться, после того, как освободил меня, даже смеялся над нами, философ чёртов. «Эти шары одиноких странствующих растений являются на деле мёртвых одиночек душами, что следовали за ветром, но камня, что их мог бы остановить, они так и не нашли...» – с важным видом сказал он тогда каким-то мрачным и тоскливым голосом, который вызвал дрожь. Думаю, он говорил о семье или смысле жизни, но тогда нас точно свела судьба, и мы – его камень, вот пусть и радуется, что после смерти он не станет этим перекошеннополем. Хотя я не удивлюсь, если он говорил о реальном камне, в который одиночки должны стукнуться головой, чтобы остановиться. Тогда, судя по его виду, он всё равно выполнил свою миссию. Нет, мне нравится Матлай, и я всё ещё помню, кому обязана жизнью. Но он в последнее время даёт нам понять, что вот он герой, который нас спас, а мы такие неблагодарные и беспомощные, что зависим от него, а он должен нас теперь ещё и воспитывать, на что он не подписывался и бла-бла-бла. Но я-то вижу, что он привязался к нам. Просто принципы свои показывает. Наверное, он просто хочет, чтобы мы ему чуть ли не в лапы кланялись за его добродетель и благосклонность. Надоело ему, видите ли, каждый день на охоту за кроликами ходить. Да если бы у меня всё было целым, то я сейчас только так тех кролей наловила бы!       – Эйла, с какой стороны продувная и непродувная сторона? Я не могу определить, какой это ветер? – устав вертеться по кругу да и вообще отпустив мышонка восвояси, Киара теперь пыталась поймать невесть откуда взявшуюся сусликобелку, которая беззаботно грызла какие-то орешки, сидя спиной к нам.       – Как? Сейчас Матлай, предвестник восточных ветров, – скопировав манеру пса, я усмехнулась, довольная тем, что мне в данном случае здорово помогает определить ветер моя чёлка, развевающаяся в конкретном направлении.       – Так, сейчас я её поймаю... – Киара чуть пригнулась, выпятила свою задницу и приготовилась к прыжку.       Когда она прыгнула, я сомневалась в успехе, но заметив, что белка всё ещё лениво стучит зубами, вгрызаясь в орех, я ощутила робкую надежду, которая рухнула моментально, как только какая-то неизвестная светло-песочная тень мелькнула со стороны пустыни и ухватила белку за миг до того, как её могла ухватить Киара. Не ожидая такого поворота, я быстро вскочила на лапы, что, конечно же, отозвалось глухой болью в залежавшихся суставах. Конкретно прифигевшая от такого внезапного события, я подошла к не менее ошарашенной Киаре, которая едва не плакала от обиды и досады.       – Ты рассмотрела, кто это был? – только и спросила я, но Киара только угрюмо покачала головой. Лёгкий бархатный смех над нашими головами застал нас врасплох.       – Ма'йша сожалеет о вашей утраченной добыче! Ма'йша следила за вами. Но не вина Ма'йши, что Песок оказался быстрее ветра.       Задрав головы кверху, мы с Киарой недоуменно переглянулись – голос, манерно растягивающий слова в каком-то очередном непонятном акценте, явственно звучал с дерева, но там никого не было. Никого, даже птицы. Это немало нас потрясло, и тень страха прошлась по нам липкой паутиной – а вдруг это призрак?       – Львята ищут Ма'йшу? Ма'йша прямо над вами! – голос, явно принадлежавший женской особе, прозвучал ближе. Вглядываясь промеж листьев, мы наконец-то увидели его обладательницу, что моментально вызвало у нас нервный смешок. Это было создание, похожее на мини-львёнка, только с заостренными ушами и лёгкими кисточками на них. – Ма'йша может научить охотиться львят, чтобы они не порочили бога охоты, – мы с Киарой переглянулись и дружно засмеялись. Эта представительница кошачьих сама была размером с белку. Кого она могла поймать? Кажется, наш смех возмутил её, поскольку её салатовые глаза холодно сузились.       – Учить нас? Аха-ха-ха! Да ты же меньше нас! – смеялась я, пока незнакомка внезапно не прыгнула в мою сторону. Взвизгнув, я нагнулась и крепко зажмурила глаза, ожидая болезненных царапин, но их не последовало.       – Эйла, – сдавленно прошептали рядом. Нерешительно приоткрыв глаза, я увидела замершую Киару с выражением полнейшего изумления на лице. Обернувшись, я и сама замерла шокированная – перед нами была эта маленькая рыже-песочная Ма'йша, которая с безразличным видом держала в пасти пойманную гадюку. С отвращением я поняла, что эта гадюка подкрадывалась к нам...       – Но как вы... Кто вы? – только и смогла прошептать я, но Ма'йша меня поняла. Аккуратно положив змею возле себя, она посмотрела на нас таким взглядом, словно это она смотрит сверху вниз, а не наоборот.       – Ма'йша из рода барханных кошек, дочь Ма'Джара и Ма'Джани, из рода Ма, славящегося доброй охотой! Боги охоты сделали нас маленькими, но неприметными, хрупкими, но стремительными. А это, – она кивнула на светлого друга, настороженно выглядывающего из травы (Он тоже был маленьким, но не был кошкой – он больше походил на мини-Матлая со светлым окрасом и громадными ушами, похожими на уши летучей мыши. В нём я узнала ту тень, что схватила белку, и у меня округлились глаза), – это Песок – фенёк и друг Ма'йши, но вы можете называть его Песочком. Песочек прекрасный охотник, хотя и не кот, но он не будет говорить с вами.       – Почему? – кажется, я уже скоро привыкну удивляться. Кошка посмотрела на меня с загадочной улыбкой.       – Фенёк заговорит. Когда посчитает нужным.       – Это он поймал ту белку? – зачарованно спросила Киара, а я мысленно возвела глаза к небу – ну вот, опять! Опять она готова любить и дорожить первым встречным психом.       – Ма'йша и Песочек не знали, что это ваша добыча. Они только выслеживали то, за чем охотились, – кивнула кошка, лениво прищурив глаза. – Охотник может долго ждать, а может ловить быстро и смертоносно. Ма'йша может обучить юных львиц знаниям охоты, но сперва ей нужно знать, с кем она говорит. Ма'йша представилась, пора бы и её собеседникам сказать о себе.       Прежде чем я открыла рот, Киара выступила вперёд и заговорила от лица нас двоих. И, конечно, если просить помощи в обучении у Матлая было постыдным, то попросить первую встречную баранную кошку – это норма, но я уже не могла её остановить и лишь смиренно слушала голос подруги.       – Меня зовут Киара, а это – Эйла. Мы сироты, потому не умеем охотиться... Но мы сочтём за честь обучаться у мастера охоты.