Fucking illusion

Атмосфера клуба немного давит, слишком громкая музыка. Постепенно, зарываясь в работе и личных проблемах, я отвык от подобного рода развлечений, хотя стоит постепенно возвращаться в мир бомонда, что и делают Джейми и Терри, активно таская меня по злачным местам Лос-Анджелеса. К четвертому за эту ночь, я уже не ориентируюсь, понимая, что совершенно заблудился в многочисленных переулках города. Название клуба мне также неизвестно, меня буквально вытащили из такси, тут же, проведя сквозь очередь к вип-входу. Девочки, выпивка, трава и безалкогольный мохито. Отличный набор, в такие моменты начинаешь жалеть о вынужденном здоровом образе жизни, хотя, от нескольких затяжек я все же не отказался. Их оказалось достаточно. Выбираюсь из-за столика, чуть не свалившись на одну из девушек, имена которых так и остались для меня неизвестными. Это не самое страшное из препятствий по дороге к туалету: в клубе слишком много людей, приходится обходить и их, несколько раз оказываюсь зажатым между симпатичными блондинками, одна из которых вешается мне на шею, со словами: «привет, Джаред». Кто она такая я не знаю или не помню, неважно. Обнимаю ее за талию, оставаясь на танцполе еще в течение некоторого времени, потом выскальзываю из ее крепких объятий, убегая от губ, улыбнувшись напоследок. Еще несколько неожиданных встреч теперь уже со знакомыми людьми, и я добираюсь до противоположной стороны холла. Оглядываюсь, бросив беглый взгляд на танцующих, и скрываюсь за дверью. Немного кружится голова от обилия дыма в холле. Прохожу внутрь, в туалете музыка звучит приглушенно и дышится легче. Толкаю первую попавшуюся в кабинку дверь, не ожидая, что там кто-то может быть, она не заперта. Взгляд скользит по человеку, рассмотреть его невозможно, на его голову накинут капюшон, он сидит, согнувшись над небольшим зеркалом, на котором рассыпана дорожка белого порошка. Тут же отступаю назад, убирая руку. - Извините. – Незнакомец поднимает голову, улавливаю это лишь боковым зрением, но увиденное заставляет застыть на месте, резко обернувшись к нему. Показалось? Нет…. Мне никогда особо не было дела до кого-то там, кто ни коем образом со мной не связан, и кто сознательно гробит себя. Я мог обращаться к людям со словами о борьбе, с поддержкой, посылом, настроем на лучшее, но, я никогда не бился о запертую дверь, если понимал, что человеку это не нужно. Видя сейчас в клубном туалете, нюхающим порошок своего брата, который говорил мне, что поехал решить вопрос, связанный с его работой в области диджейства, человека, которого я так упорно пытался вытащить из одного дерьма, в которое отчасти он загнал себя сам, тут же утопающим в другом, борюсь с желанием дать ему в морду со всей дури, которая только у меня имеется. Растерянность сменяется злобой, непониманием. Я все еще стою напротив него, молча рассматривая, пальцы невольно сжимаются в кулаки с силой, что заставляет побелеть костяшки. Делаю глубокий вдох. Я даже не знаю, что ему сказать. На самом деле, слов у меня достаточно, но, от такого общения результата не будет, это я осознаю ясно. В отличие от него. - Что это? Кокс? Героин? Что это, Шеннон? – Делаю шаг ему навстречу, не думая о том, какие последствия могут повлечь мои действия, рука машинально подается вперед, выбиваю из его рук зеркало, просыпая порошок на него же самого. При этом чуть пячусь назад, отступая. – Какого, блядь, черта? Что ты делаешь? Нашел еще один способ убить себя?? Ты совсем спятил?! По-твоему, это что весело? Это игра такая? Какого хера ты творишь?! – Стараюсь не кричать, но справляться с эмоциями тяжело. Меня по-прежнему одолевает желание вправить ему мозги с помощью физической силы, хотя я уверен в том, что это ровным счетом ничего не изменит. Мне больно и обидно, я совершенно не понимаю причины происходящего. Он словно надо мной издевается, и ему приносит это моральное удовлетворение. Я не могу придумать иного оправдания его поступкам. Он намерено убивает себя, калечит. Все слова о том, что мы постараемся наладить жизнь, что вернемся к музыке, все надежды, они попросту рассыпаются мелкими осколками, он рушит их собственными же руками. - Как низко ты пал… это не тот Шеннон, которого я знал. Это мерзко. Ты не похож на моего брата. Ты жалок. И самое ужасное, что ты сам ведешь себя к этому, насрав на всех тех, кто рядом, кто пытается вытащить тебя из всего этого говна. Скажи честно, тебе попросту это не нужно? Ни я, ни музыка, ни группа, да? Ты нашел себя в наркоте? Браво, Шеннон, поступок достойный сильного человека. Я, блядь, готов аплодировать, твоему умению убить все на раз, сломать, выжать, выпотрошить. – Пульс бьет по вискам, понимаю, что молчать я больше не смогу, слишком многое накопилось, я слишком устал. Я не собираюсь биться в кровь ради того, кто не ценит и кому это не нужно. – Еще скажи, что ты жертва. Это так, Шенни? Так? Это, наверное, я привел тебя к этому, просто, взял за ручку и привел к херову, блядь, наркодилеру, заплатил за дозу, и вручил порошок?! – Срываюсь на крик, плевать я хотел на то, слышит ли кто-то, может ли кто-либо войти. Теперь это все уже не имеет значения. Теперь уже ничего не имеет значения. – Я больше не буду возиться с тобой как с ребенком, не буду вытаскивать из этого дерьма. Ты уже взрослый мальчик и сам способен жить так, как считаешь нужным. И если ты выбираешь такой путь, что же, значит, я в тебе ошибся, сильно. – Не знаю, что он скажет в ответ, скажет ли хоть что-то. Какая, в сущности, разница? Это будут очередные пустые слова, очередной обман, ложные надежды. Я не хочу, я устал за эти полгода так, как не уставал никогда за всю жизнь. И я не буду больше бороться, хватит с меня. Хватит.