Ещё вчера они были "ДОЛГО И СЧАСТЛИВО"

Она сидит на полу гардеробной, в кругу сотни всяких маечек, юбок, рубашек, джинсов, блейзеров. Сидит в окружении всех этих вещей, обняв колени, плотно прижав их к груди, плачет. Она не может понять рушит она свою жизнь или наоборот спасает. И Шеннон, громко стучащий по барабанам, совершенно не помогает определиться. Он зол, расстроен, растерян. Он тоже понимает, что их с Холи семья поменялась. Изменились отношения. Стало как-то спокойней. Без сумасшедших истеричных плясок страсти. Но ведь спокойнее не значит плохо. Ведь так? Или всё-таки значит? Для Холи, видимо, значит… Он специально стучит как можно громче, чтобы слышать только бой, не слышать своих мыслей. Но чем звонче гул, зудящий в его ушах, тем чётче формируются мысли. Да, секс уже не такой страстный, как раньше, но погодите-ка. Он был таким все первые пять лет, а после свадьбы всё резко стихло. Он перестал переживать, что она уйдёт куда-то, хотя она и так не собиралась… Он перестал переживать, что какой-то другой мужчина может увести её, хотя ни один из них ни разу не дал повод другому ревновать. Просто в его глазах все эти годы была только она. И на других просто не стоял… Видимо, где-то в душе он и вправду однолюб, моногамен. В конце концов, со всей этой бурной юностью, успокаивающаяся молодость кажется настоящим раем. И их семья, до недавнего времени, казалась раем, оазисом любви, согласия. Они шли к этому пять лет. И теперь выясняется, что пять лет брака были для его любимой жены тягостным бременем. Его злость нарастает с каждой минутой. - Почему ты столько лет молчала? – врывается в её гардеробную. Она поднимает на него заплаканные глаза. - Я не хотела рушить семью, - качает головой. - А сейчас захотела? – удивляется он. - Нет, просто пришло время, - утыкается лицом в колени. - И в то время, как я думал, что у нас всё хорошо, ты страдала? – ему тяжело это осознавать. Она всхлипывает ещё громче. – Когда ты начала жалеть? - Когда ты ночевал в полицейском участке, - шепчет. - Холи, я не ночевал в полицейском участке! – качает головой. - Нет, ночевал! После драки… - он не даёт ей договорить. - Твою мать! В Монако! Холи, мы же только что поженились! – он в шоке. - Прости меня, - снова смотрит на него. - Ты пожалела в первый же день и ждала целых пять лет, чтобы, наконец, сказать мне это? – он опускается на пол рядом с ней. Ноги не в силах удержать его. – Пять лет жила с нелюбимым? – морщится он, трёт лицо ладонями. - Что ты, Шеннон? Я люблю тебя! Очень! – бросается ему на шею. Крепко обнимает, осыпает поцелуями щёки. - Не любишь. Если бы любила, не хотела бы развестись, - обнимает её за поясницу. Она его самая любимая, самая родная. Она его лучший друг, она его самая сладкая любовница, самая любимая женщина. Он знает, она могла бы заменить ему весь мир, если бы понадобилось, а сейчас этот мир рушится. Но пока он держит её в своих руках, он сохраняет его. Она плачет, уткнувшись лицом ему в шею. Вдыхает его запах. Как она будет без него жить? На протяжении десяти лет они засыпали и просыпались вместе. Она знает, что он громко храпит, когда выпьет, и его совершенно бесполезно переворачивать, свистеть или дёргать за мизинцы на ногах. Придётся терпеть до утра. Она знает, что он спит с открытым ртом, и вовсе не напоминает милого, беззаботного, умиротворённого ангела во сне. Скорее зрелого стаффорда, заснувшего прямо во время бега. Клыки оголены, он тяжёло дышит, и кажется, что рычит даже во сне. А ещё она знает, что субботним утром он любит подольше поваляться в постели, просто болтать с ней, или молча обниматься, дремать. Она знает, что он любит есть на завтрак, а что не любит. Знает, что его жутко раздражает её вегетарианская диета. Она знает, что к нему лучше не подходить, когда он поругался с кем-нибудь, лучше оставить его в одиночестве. А когда он расстроен, то окружить его заботой, лаской. И она как никто другой знает, что лучше всего от ссор он отходит в её пылких объятьях, когда они часами напролёт насилуют друг друга. - Моя любовь не угасла. Ни сколько, Шеннон. Я люблю тебя по-прежнему. И именно из-за этого я хочу, чтобы мы больше не были мужем и женой, - всхлипывает. - Я не смогу без тебя, - качает головой. Она отстраняется. - Сможешь, любимый! Ты всё сможешь, - гладит его по голове. - Ты сильный, ты забудешь меня, ты найдёшь ту, которая не будет отравлять тебе жизнь претензиями и ссорами, - шепчет она, а у самой в горле ком, разрывающий всю её изнутри. Он и другая женщина… Не тридцативосьмилетняя учительница младших классов, которая целую сотню лет проработала в кофейне, а потом-таки получила работу в младшей школе, а молодая, стриптизёрша с большими сиськами. И здесь дело вовсе не в ревности или зависти. Она боится, что он полюбит кого-то ещё кроме неё. Но она готова принять это. Принять и отпустить….