Ещё вчера они были "ДОЛГО И СЧАСТЛИВО"

Буууууух! Она даже вздрагивает от оглушающего звука треснувшего мира. Но это всего лишь рухнула её жизнь. Осколки сыплются, доводя её до безумия. Тише! Пожалуйста! Тише! Почему же так громко? Ей кажется, что из ушей идёт кровь. Для надёжности она несколько раз проверяет, не пошла ли кровь действительно. Нет. Не пошла. И, оказывается, что это вовсе не гром. Нет! Это оглушающая тишина. Такая, в которой слышно, как эритроциты бьются о стенки тонких сосудов. В такой тиши можно расслышать даже как умирают мечты. Они умирают тихо, молча. Не издают звуков, но их смерть причиняет невыносимую боль. Боль в самом сердце, в самой трепетной вене души. - Не умирайте! Умоляю, не умирайте! – шепчет она, сползает обратно на сиденье. Рухнуло всё. На глазах пелена. Её муж тремя простыми словами сломал её жизнь. Они такие простые. Если их произнести в другом контексте, то ничего страшного нет. Но когда они стоят рядом, образовывая предложение, они ломают жизнь. А ещё она чувствует, каким длинным становится их джип. И как далеко теперь от неё Шеннон. Если она закричит, то он не услышит. Точно не услышит. Её любимый. Её самый родной. Тот, который научил, что можно доверять мужчине, и даже любить его. Она разочаровалась в мужчинах ещё после своего первого. Ей было шестнадцать, её первому мужчине двадцать пять. Она была в него безумно влюблена, а он просто воспользовался доверчивой малышкой и ушёл, как только получил, что хотел. Он не целовал её, был груб, настойчив. До дикой боли сжимал её грудь, шлёпал по маленькой попке и беспощадно вторгался в девственное тело. А потом встал, вытер свой член её маечкой и ушёл. А позже делал вид, что они не знакомы. Одному Богу известно как горько ей было, как громко она плакала, просто выла от щемящей боли в сердце. Она запретила себе влюбляться, запретила доверять… Но Шеннон… Он изменил её. Она позволила себе любить. Любить так, что захватывало дух. Она доверилась ему полностью. Вверила себя в его руки. Просто бросилась с головой в омут изумрудных глаз. А сейчас он сказал, что больше не хочет быть с ней. Неужели самый близкий человек, за несколько коротких слов и мгновений стал самым чужим. Таким чужим, что от него веет холодом. - Хол, - оборачивается он. Она лежит молча. Слёз нет, только губы бешено трясутся. Она смотрит невидящим взглядом в спинку сиденья. «Он меня больше не любит! Он меня больше не любит! Он меня больше не любит»! – гремит в её голове. – Поехали, поговорим дома, - Шеннон заводит мотор, и они уезжают. Она закрывает голову руками, будто при сильном ударе. Вся их общая жизнь проносится перед её глазами. И внезапно всю радужность разбавляет серая краска. Она видит девушку, девушку-шлюху, которая переспала с первым встречным прямо в тёмной комнате, где переодевалась она и её коллеги. Видит вонючий пляж Дубаи, ощущает мерзкий ветер, и чувствует неприятно тёплую воду Персидского залива, облизывающую их тела в своих пучинах. Она чувствует его горькие поцелуи. Его запах, запах любимого мужчины, от которого раньше с неё просто слетали трусики. Теперь это запах чужака, совершенно чужого мужчины. И она тоже почему-то им пахнет. Ей бы следовало отмыться… И почему-то вдруг белоснежное свадебное платье принцессы превратилось в серую, оборванную одежду с лохмотьями. И с лиц гостей пропадает улыбка, и Шеннон слишком долго колеблется, прежде чем ответить, что согласен. И колечко с его пальца пропадает, и пропадают его объятья. И их семейная жизнь была лишь тратой времени. Серой, безэмоциональной. Они вообще любили друг друга? Хоть малую долю секундочки? Было ли всё так, как им казалось? Да… К сожалению было. Все было прекрасно. И от этого больнее в тысячу раз. В его горле ком. Он барабанит пальцами по рулю, прибавляет громкость звука радио, только бы не слышать её сбитого дыханья. Глубокого, неровного. Только бы не слышать торопливого боя её сердца. Только бы не слышать всхлипов. И только бы не слышать звона её разбивающегося вдребезги сердца. А он знает, что только что разбил его, как и разбилось его сердце. Он знает, он смог удержать её - она не сможет. Если он вбил что-то себе в голову, то это всерьёз и надолго. Сейчас он решил именно так. Решил, что делает её несчастной. Решил, что без детей их браку и вправду рано или поздно придёт конец. Лучше пусть конец будет сейчас. Пока его жизнь ещё не полностью зависит от неё. - Холи! – шепчет он, открывая дверь машины. – Детка, поднимайся. - Сейчас, - кивает она. А в голове вертятся мысли. Если она сейчас встанет, выйдет из машины, то все будет законченно. Они поговорят и навсегда семья Лето распадётся. Острая, невыносимая боль, огненной стрелой пронзает её сердце. Горячие слёзы орошают её бледные щёки. – Не бросай меня! – поворачивает на него голову. - Холи! – устало выдыхает он. - Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, нет! – пищит она. – Ты так мне сейчас нужен. Теперь, когда мы знаем, что у нас никогда не будет детей, - садится, мотает головой. – Шеннон, не надо. Не делай этого! - Я всего лишь выполняю твоё недавнее желание. Полгода назад ты хотела развестись. Я был против. Теперь я не против, - опускает глаза. Стыдится, что причиняет ей боль. - Я не хочу. Я совсем не хочу разводиться. Я люблю тебя! Очень люблю тебя! – она обнимает его за талию. - Я тоже тебя люблю, - он гладит её по волосам. – Но я не хочу, чтобы мы теперь жили во вселенной, где ты постоянно умоляешь тебя не бросать, а я как законченное дерьмо молчу, но в итоге всё равно уйду. - Не уйдёшь! – кричит. – Нет! Ты никуда не уйдёшь! – бросается ему на шею. – Я люблю тебя. Я не выдержу! Пожалуйста, не уходи! – громко плачет. Она плачет так громко, что Шеннон боится, что соседи услышат её, буду трепаться. - Не уйду, не уйду! – поднимает её на руки, несёт в дом. Он уйдёт. Он уже точно решил, что они разведутся, но пока пусть она поспит на его плече. Его любимая девочка, его кофейная малышка.