Ещё вчера они были "ДОЛГО И СЧАСТЛИВО"

Она молчалива. Почти ничего не ест. Задумчиво пялится на закат каждый день. Замечаю, что её губы искусаны до крови. Она уходит на работу раньше меня, а когда прихожу я, то она уже спит. Или делает вид. Не знаю. Я крепко обнимаю её, зарываюсь носом в иссиня чёрные волосы и засыпаю. Она моя отрада, моя душа. В дерьме окружающего мира она мой луч света. Но вместе мы больше быть не можем. Она слишком нервная. Это как жить рядом с тикающей бомбой. В любой момент она взорвётся. И я боюсь этого, я не хочу на это смотреть. Поиски ребёнка её доконают, как доконали меня. А самое ужасное, что я начинаю её жалеть. Из раза в раз ловлю себя на мысли, что шепчу себе под нос: «Моя бедная Холи»… Впервые лет за семь пачка ментоловых Вог становится тоньше день ото дня. Она курит каждый день. В одиннадцать вечера. Это целый ритуал. Она выуживает сигарету из пачки в одном из ящиков кухни, выходит на улицу через заднюю дверь, обходит клумбу с розами, за которыми она так бережно ухаживает, потом клумба с маками, получается восьмёрка. Или это знак бесконечности? Может, она пытается мне что-то сказать? А потом садится на кирпичную печь для гриля, долго курит. Кажется, сигарета тлеет быстрее чем она курит. А потом снова обходит клумбу, и возвращается в дом. - Переставай проделывать это каждый день, ты подсядешь, - смотрю на Холи. - Уже поздно мне становиться зависимой. Возраст не тот, - она поджимает губы. - Нет, - не соглашаюсь. – Это как с алкоголизмом, наркоманией. В любом возрасте можно подсесть. - Ты у нас знаток, по части наркомании, да? – кивает она и поднимается на второй этаж. - Ты что имеешь в виду? – поднимаюсь за ней. Злюсь. - То и имею! – фыркает. – Ты бывший наркоман. Тебе ли не знать, - разводит руками. - Я не наркоман! – рычу. - Я знаю. Но был им, - входит в комнату. - Ты обвиняешь меня? В твоём голосе презрение. - Никакого презрения, Шеннон! Простая констатация факта. Ты был наркоманом! Всё! Говорить больше не о чем! – рявкает, закрывается в ванной. Бью кулаком в дверь. – О! Что-то новенькое… - смеётся она. - Пошла к чёрту, - шепчу еле слышно. Ухожу. У неё получилось меня задеть. Я думал, что эти игры давно прошли. Тем не менее, это наш самый длинный разговор за этот месяц. Я люблю с ней разговаривать. Эти разговоры меня всегда успокаивали, а сейчас наоборот. Принимаю душ на первом этаже, два часа смотрю бои WBO, когда веки начинают слипаться, поднимаюсь в комнату, скидываю шорты, ложусь в кровать, по привычке обнимаю её, тычусь носом в её волосы. Но волос нет… Вернее нет разбросанных по подушке прядей, и она спит не на спине, как обычно, а теперь на правом боку. На левом плече уложена тугая, толстая, чёрная коса. Я замечаю, что она не спит, накручивает на пальцы кончики волос. - Ты же знаешь, ненавижу, когда ты собираешь волосы, - шепчу ей на ухо. - Мы разводимся. Теперь мне не обязательно делать то, что тебе нравится, - кусает она губу. - Мы не разводимся, - отмахиваюсь. - Дело только во времени… - жмёт плечами. – Ты сегодня рано. - Хотел провести с тобой больше времени, - признаюсь. - И поэтому просидел весь вечер в студии? Ты спутал меня со своей установкой? - Да. Я люблю вас одинаково! – улыбаюсь, расплетаю её косу. - Можешь идти и тискать свою железяку, - ворчит. - Ты моя вредная ворчунья, - встаю на колени, переворачиваю её на спину. Она с вызовом смотрит на меня. Отнимаю одеяло, она быстро расправляет шёлковую рубашку, натягивая её на колени. – Моя маленькая миссис Лето – недотрога, - облизываю губы. - Я не дам тебе! – она качает головой. - А кто сказал, что я буду спрашивать? Просто возьму. - Как всегда! – широко улыбается она. - Как ты любишь, - прижимаюсь грудью к её груди, целую в губы. Горячий язык осторожно, будто прокрадывается в мой рот. Она такая вкусная. Моя родная! Отстраняюсь, целую минуту смотрю в её глаза. Моя. Только моя. И даже когда мы разведёмся, я не позволю ей быть с другим мужчиной. Потому что она создана только для меня! Только для меня и точка! - Так и будешь смотреть? Прекрати! Ты смущаешь меня! – Холи поворачивает голову на бок. Облизываю губы. Сейчас я тобой полакомлюсь! Сжимаю ладонью оба её запястья. Целую нежную кожу шеи, прохожусь губами по россыпи чёрных звёзд на груди. Опускаюсь ниже, целуя её через прохладный шёлк ночной сорочки. Холи глухо выдыхает, поднимаю на неё глаза, она кусает кубу. Я улыбаюсь, задираю чёрный шелк до самой груди. – Ты? - Именно! – не даю ей договорить, укладываю её левую ногу на своё плечо. Чуть касаюсь губами кожи бедра. – Хочешь завизжать? - Очень! – пищит. Отпускаю её запястья, укладываю ладонь на её животе, и проникаю в неё языком. Она выгибается. – Шеннон! – громко выдыхает. Пальчиками крепко хватает меня за волосы, а сама пытается отодвигаться от моего языка. Крепко обхватываю её бёдра, не позволяя ей двигаться. – Шеннон, возьми меня! – почти визжит, закрывая лицо ладонями. – Пожалуйста! – просит. Но я верчу языком вдвое быстрее, настойчивее. Обожаю её мучить. – Ну пожалуйста! – гладит меня по плечу. Ладно, сжалюсь над тобой! Встаю, быстро разворачиваю её, ставя на колени. Прижимаю руку к её животу, быстро вхожу на всю длину. Она сжимает ладонями кованные прутья нашей калифорнийской королевской кровати. Чуть слышно дышит, задыхается. Ну давай же, я хочу тебя слышать! Чуть наваливаюсь на неё, крепко сжимаю соски, прижимая кожу к серёжкам. - Ха… - Холи громко выдыхает. Вот! Так-то лучше! А ещё громче? Надавливаю ладонью ей на спину, она прогибается, прижимается грудью к кованной спинке. Хватаю её за бёдра и двигаюсь быстро, грубо. И заставляю её громко, протяжно стонать. Да! Вот так мне нравится! Тяну её на себя, и мы падаем на кровать. Крепко прижимаю её спину к своей груди, всё ещё быстро двигаюсь. Она опрокидывает голову мне на плечо. Кончик чёрной пряди покоится у приоткрытого рта. Она тяжело дышит, упирается лбом мне в висок и громко, хрипло выдыхает. И стонет на каждый из моих последних толчков. И мой последний выдох получился хриплым. Холи обводит рукой мою голову, сладко целует меня в щёку. - Поверить не могу, что скоро какая-то другая будет получать такой же секс от тебя, - качает головой. Встаёт с меня, уходит в ванную. - Я буду трахать только тебя. Исключительно! – негромко произношу я и присоединяюсь к ней в душе. Среди ночи шорох и резкий толчок. Интуитивно сжимаю объятья ещё крепче. Открываю глаза. Холи тяжело дышит, упершись лицом мне в грудь. - Детка, ты чего? – прочищаю горло. - Сон… - выдыхает она. – Всего лишь сон, - высвобождается, уходит из комнаты. Её нет пять минут. Выхожу в коридор, встаю на последнюю ступень лестницы. Зову её. Она показывается в гостиной. В руках бутылка воды. Ложимся в кровать, она отворачивается от меня. Обвиваю её руками и ногами. Чувствую, что она плачет. - Холи! – целую в затылок. – Расскажи, станет легче, - прошу её. Как раз я усну под твой крошечный рассказик. - Мне снился малыш. Он сказал, что он наш ребёнок, - её голос дрожит. Прощай, сон! У меня бешено колотится сердце. Наверное, я бы сошёл с ума если бы мне это ещё и снилось. – А потом он сказал, что хочет пить. Сильно. И он заплакал. Говорил: «Мамочка, пожалуйста, напои меня»! А я не могла пошевелиться, - всхлипывает. - Кто это был? - Я не знаю, мальчик или девочка, но голос был с хрипотцой, чем-то напоминал твой спросонья. Наверное, мальчик, - жмёт плечами. – Я не могла разглядеть его лица, ручки, ножки, тельце. А может, там и вовсе никого не было. Подсознание решило добить меня лишь бесплотным голосом… - замолкает. – Шеннон! – поворачивается ко мне. - Да? – я немного побаиваюсь этого её сумасшедшего взгляда. - За что нас так наказали? Мы не грешили ничем страшным, не убивали наших неродившихся детей, не изменяли друг другу. Наоборот. В наших отношениях была идиллия. Ну, до свадьбы, конечно, - добавляет. - Не знаю, детка, - прижимаю её к себе, глажу по голой спине. – Может, мы слишком сильно любили друг друга? Были слишком счастливы? - Были слишком счастливы, а теперь разводимся, - грустно улыбается. - Так будет лучше, - киваю. - Ты всегда так говоришь, когда знаешь, что лучше не будет, чтобы успокоить меня, или потом, после этих твоих слов всё летит к чертям. «Детка, я разведу костёр прямо в палатке, так будет лучше»! – передразнивает меня. – И что в итоге? Напомни, ожоги какой степени мы получили от плавящегося пластика? - Второй, - улыбаюсь. - Второй, - кивает она. – Джаред, езжай вперёд, мы поедем следом, так будет лучше, - снова копирует мой голос. – Ты был пьян, Шеннон, ты не разрешил мне поехать с ним. И если бы ни чудо, то мы бы точно столкнулись с тем грузовиком. - Я не мог позволить тебе ехать с ним. Тогда я ещё ревновал. - Ревновал? – раскрывает она глаза. - Ну после этого вашего пьяного поцелуя, - ворчу. Джаред и Холи поцеловались однажды на вечеринке. Мы тогда ещё не начали встречаться, просто проводили время вместе, занимались сексом. Я был в Мексике, а Джаред и Холи встретились на вечеринке дома у Солона. И там в пьяной игре «Правда или желание», им пришлось целоваться. - Ты знал? – смотрит на меня. - Узнал сразу же, как только вернулся. Джаред не может держать язык за зубами в похмельном состоянии, - качаю головой. - Знал и молчал? А я корила себя все эти годы за тот поцелуй, - улыбается. - Как же это драматично звучит, - целую её в макушку. - Всё. Решено. Завтра я начну собирать вещи, - утыкается носом в мою шею. - Я помогу тебе, - обнимаю ещё крепче. – Я люблю тебя. - Я люблю тебя, - громко набирает полные лёгкие воздуха и засыпает. Завтра мы официально разъедемся…