Ещё вчера они были "ДОЛГО И СЧАСТЛИВО"

В сущности, с Голливуд-Хиллз до Сан-Диего ехать пару часов с небольшим. Мы справляемся с дорогой за семь. Три часа не можем покинуть Лос-Анджелес из-за жутких пробок на выезде – выходные. В середине пути ещё одна пробка. Полиция тщательно досматривает каждую машину, обыскивает водителей, пассажиров. Проводится рейд по поимке каких-то воришек. Копы говорят, что полиция всего округа стоит на ушах. Мне достались лёгкие похлопывания от симпатичной девушки-полицейского. Кажется, Шеннон немного заревновал. Он недоволен, его лапал высоченный здоровяк. - Чувствую себя педиком! – фыркает Шеннон. - Перестань. Хотя… Смотрелись вы неплохо! – улыбаюсь. Вся эта суета с обыском отвлекает меня от моих мыслей, а точнее от сумасшедшего урагана мыслей. - Даже слушать не хочу! Я против этого всего. - Гомофоб! – смотрю на него. - Нет! - Гомофоб! – киваю. - Что ты так настаиваешь? – муж морщится. Смотрит на меня. - Я тоже была геем. Пару месяцев, - подмигиваю. - Что? – Шеннон даже сбавляет скорость. – Отлично! – психует. – Спустя одиннадцать лет, я узнаю, что моя жена была лесбиянкой! - Я не была лесбиянкой! – улыбаюсь. – Это была простая договорённость. Если хочешь – эксперимент, - жму плечами. - И как? – Шеннон облизывает губы. В его глазах интерес. - Не понравилось. Иначе я бы стала ей, - киваю. - Я должен быть благодарен тебе за твою любовь к членам? – он бросает на меня быстрый взгляд. Я замечаю немного злости. - Да. Именно! Обожаю члены! – иронизирую. - Холи, не зли меня! Не зли! Я сейчас остановлюсь. Пойдёшь пешком! – рычит. - Прости, - улыбаюсь, выставляю ладони вперёд. - Расскажи про вас. Как её звали? Погоди! Надеюсь, это не Клер? Тогда я больше не буду сюсюкать с бывшей своей жены! - Нет! Клер встречалась с Падди, кажется, с самого рождения, - качаю головой. – Нам было по восемнадцать. Первый год колледжа. Её звали Америка. Почему звали? И сейчас зовут. Мы ездили в колледж на одном автобусе. Мы с родителями жили в Эко Парке тогда. Она в Уэстлейке. Она приходила на остановку в Эко Парк, сбегая из своего криминального района и садилась впереди меня. Она мне понравилась сразу. Очень красивая, черноволосая, черноглазая. И кожа такая карамельного цвета, - вспоминаю Америку. В последний раз я видела её два года назад. После очередной ссоры с Шенноном, он ушёл к Джареду, а я уехала из дома. Всё слишком давило, даже стены собственного дома. Я просто колесила по городу, остановилась напротив того места, где была когда-то дверь в Кофе Бин. Сейчас это дверь магазина Джимми Чу. И я понятия не имею, зачем мне вдруг срочно понадобились туфли… Я держала в руках потрясающие белые туфли и вспоминала нашу свадьбу. Глаза были полны слёз. Я думала, почему наш брак летит к чертям? - Почему ты еще здесь? – услышала я голос за спиной. – Помоги девушке выбрать! – шепот. И ко мне сразу подошла девушка-консультант. Сразу начала предлагать другие белые туфли, спрашивать, не выхожу ли я замуж. Мне было в тягость это внимание. Радостные крики, заставили меня прогнать плохие мысли. - Мама! Мама! – визжали две девочки лет пяти. Совершенно одинаковые на внешность. Вслед за ними шёл высокий красивый шоколадный мужчина. Я посмотрела в сторону девочек. Они висели на руках мамы. - Ох! – выдохнула я. Как-то очень громко. - Холи? - Америка! - Секунду, - она как-то растерянно кивнула мне и отошла к мужчине. Поцеловала его в губы. Это был её муж. Она что-то недолго говорила ему. - Кто сядет с папой на переднее сиденье? – у мужа Америки приятный, глубокий голос. Девочки заголосили наперебой и покинули магазин. - Кофе? – Америка кивнула на дверь. Я быстро закивала и мы вышли на улицу. - Твою мать! – улыбнулась я и не заметила, как Мер сделала мне навстречу шаг и крепко обняла меня. Мы сидели в Кофе Бин, которое переехало на пару дверей вперёд. Болтали, наверное, часа два. - Мы с ней не были влюблены друг в друга, мы просто договорились иногда… - он не даёт мне договорить. - Хватит! – останавливает меня. – Не интересует! Я не хочу слушать дальше! - О! Ты, наверное, хотел бы посмотреть, - улыбаюсь, провожу пальцами по его напряжённой руке. - Порно, где моя жена в главной роли? – вскидывает он бровь. - Лесбийское порно, - сверкаю глазами. - Или же это будет порно, которое перерастёт в драму, где бедная Америка влюбляется в Холи, а последняя выходит замуж за красивейшего мужчину в мире! – улыбается. - Красивейший мужчина в мире? Это ты о себе сейчас? – прыскаю. - Эй! – предостерегающе смотрит он. - Прости! Конечно ты самый красивый! – киваю. – Америка управляет магазином Джимми Чу в Мар Виста. У неё две дочери-близняшки и довольно-таки красивый муж. Так что никто ни в кого не влюбился. Она уехала в Англию, и мы расстались по умолчанию. Больше не виделись. Встретились пару лет назад в кафе, поговорили, и снова больше не виделись, - качаю головой. - Мне не о чем волноваться? Ты не уйдёшь от меня к своей мексиканке? – мы наконец-то выезжаем за пределы Сан-Диего. Впереди пригород Сан-Исидро и встреча с нашим будущим сыном. - Ну, ты же знаешь! Люблю члены, - жму плечами. Шеннон резко тормозит. - Выходи! – указывает на дверь. - Перестань, детка! – отказываюсь. - Выходи, я сказал! Пойдёшь пешком со своей любовью к членам, - фыркает. - У тебя нет чувства юмора! – бормочу. - А у тебя оно дурацкое! – он снова заводит мотор. Я показываю ему язык и остаток пути мы проводим в тишине. В приюте нам советуют приехать завтра, потому что время для посещений закончилось. И мы останавливаемся на ночь в небольшом отеле. Я плачу, опускаясь на пол. Боюсь, что они никогда не отдадут нам малыша. Шеннон успокаивает меня, говорит, что мы подождём одну маленькую ночь. Он прижимает меня к себе крепко-крепко. Шепчет что-то неразборчивое мне на ухо. Я не сразу понимаю, что он напевает Балладу. Влюблённые, чья грусть, как облака… И я плачу тише. Расходую совсем немного нервов. Только губы дрожат. Я обвожу его спину руками, зажимаю ладонями майку на его крепкой спине. Я хочу раствориться. Чем мы навредили этому миру, что он отдаляет нас от малыша? - Может, ты в прошлой жизни был плохим человеком? – смотрю на Шеннона. Он чуть не давится пивом. Убирает мою мокрую, после душа, прядь за ухо. - Уже пьяная? – раскрывает он глаза. - Нет, детка! – выправляю волосы обратно. – Это был мой первый глоток! Я просто подумала, что может, нас наказывают за грехи прошлой жизни? - И ты думаешь, что я бы вспомнил, был ли я, солдатом-дезертиром, например? Году в сорок третьем. Или отвязным бандитом, в Чикаго двадцатых годов? - Я вот помню… - жму плечами. Шеннон прыскает. - И кем же ты была в прошлой жизни, Холи? - он нежно проводит пальцами по моему плечу. - Скептик, - закатываю глаза. – Ну, во-первых, я была мужчиной! - О! – хохочет Шеннон. – Так вот откуда твои попытки писать стоя в пьяном состоянии. - Замолчи! Это было однажды и я была очень пьяна! – ворчу. – Я жила на крайнем севере. Где-нибудь на Аляске или в Канаде. Я жила в снежном доме, и у меня была жена и одиннадцать детей. И я была охотником, убивала животных, чтобы прокормить свою семью. Именно поэтому я не ем мясо, и это моё наказание. Меня наказывают за то, что я убивала животных, - выдыхаю. - Глупенькая! – Шеннон ложится на спину. Притягивает мою ладонь к своему лицу, целует костяшки пальцев. - Я серьёзно! – улыбаюсь. - А ты была красивым мужчиной? – он смотрит на меня, ждёт ответа. - Ну… От того, что я таскала на себе туши северных оленей, кабанов, я была очень сильной. Мускулистым здоровяком. Ещё я была лохматой и у меня была длинная, густая борода. Моя жена любила меня. Жена и все мои одиннадцать детей, - ложусь на него. - Я люблю тебя, - он быстро целует меня в губы. – У нас, получается, подобие гомо брака? – улыбается Шеннон. - Ага, - киваю. – И судя по моему телосложению, жена – ты! Я сверху! – кусаю губу. - Разрешаю тебе меня трахнуть! – взгляд мартовского кота, который снова вышел на охоту. И я понимаю, что кто бы из нас не был женой, оттраханной точно буду я.