Ещё вчера они были "ДОЛГО И СЧАСТЛИВО"

Большие зелёные глаза, каштановые волосики, серьёзный, сосредоточенный взгляд, тонкие розовенькие губки. Всё, как и говорила сестра Элизабет. - Мне кажется, он похож на тебя, - шепчет Шеннон. - Особенно губами, - кивает она. Улыбается. – Эй, привет малыш! – гладит его по маленькой ручке. Мальчик впивается в неё взглядом. - Привет! – Шеннон обнимает Холи и попадает в поле зрения малыша. Теперь пытливый взгляд на Шенноне. – Ого! Мне даже не по себе, - ёжится мужчина. – Так смотрит. - Он изучает тебя, - улыбается Холи. - Вы можете взять его, - разрешает сестра Элизабет. Холи тяжело выдыхает, руки немого трясутся. - Успокойся. Ты тысячу раз держала на руках Эдди. Ты его крестная мать. Давай, детка, ты справишься! Подбадривает Шеннон жену. Холи потуже заворачивает малыша в одеяло и прижимает его к себе. Прикладывает нос к его крошечной головке, в голубой шапочке. Пытается почуять запах. - Он ничем не пахнет! – Холи поднимает на мужа встревоженный взгляд. - Погоди. Ещё чуть-чуть и он будет пахнуть нами, - шепчет ей. – Дай мне! – тянет руки, и Холи укладывает малыша на руки мужу. Парнишка несколько секунд спокойно, сосредоточенно смотрит на Шеннона, а потом разражается громкими рыданиями. Шеннон испуганно вздрагивает, и интуитивно начинает покачиваться из стороны в сторону. Мальчик сразу же замолкает и пристально смотрит на мужчину и женщину, склонившихся над ним. Чего они хотят? Странные… У неё столько волос на голове! Они такие, как ночь. А у него много волос на бороде. По цвету такие же как и у меня. Правда, у меня их ещё совсем мало. Но вырастут. Будет столько же сколько и у него! Он так смотрит на меня. Может, ждёт, что я поговорю с ним? Нет. Пока не поговорю. Я ещё не умею. А она красивая. Что это блестит у неё в носу? Я должен это потрогать! Как же мешает одеяльце! Нужно выпутаться. Ну помогите же мне! Они что-то быстро говорят мне. Перебивают друг друга. Я пугаюсь. Что не так? Чего вы хотите? Ну отлично! Я описался! Я терпел почти час! А вы тут раскричались и я не вытерпел! Дурные… Теперь эта монахиня разденет меня, мне снова будет холодно, и снова замерзнет кончик носа и ножки. Но вместо монахини меня раздевает эта красивая тётя. У неё теплые руки. Нежные. На ногтях блестит голубой лак. Только не снимай мои штанишки! Только не снимай! Ну прекрасно! Я свечу перед ней своей свистулькой. Хм… Интересно, я покраснел? Дядя с бородой замечает моё смущение и быстро накрывает меня одеялом. Мне тепло. Красивая тётя надевает на меня этот ужасный подгузник. Я выгляжу в нём, будто навалил в штаны! Но зато в нём всегда сухо, тепло. Тётя надевает ещё тёплые носочки и штанишки. Я не отрываю от этих людей взгляд. Они интересные. Нравятся мне. Тётя заворачивает меня в одеяло, прижимает к себе, всовывает мне в рот соску бутылочки. Молоко горячее, как я люблю. Такое же как и у той тёти, которая кормила меня, как только я родился. Но это не такое вкусное. Но, я не привередливый. Буду есть что дают. Похоже, мне хватит! Хватит! Убирайте бутылку! Ну вот. Я ещё и срыгнул на красивый свитер тёти. Она сейчас назовёт меня болваном, как и та тётя, которую я видел несколько дней назад. Кажется, монахини называли её Шарлоттой. Сложное имя. Я не выговорил его, даже если бы умел говорить. Вот что интересно… Шарлотту монахини просили не бросать кого-то. Кого? Или что? И почему она захотела бросить это? А ещё интереснее, почему ей не разрешали бросить? Что за странные эти взрослые? Что у них на уме? Эй! Вот вы красивые дядя и тётя. Что у вас на уме? - Шеннон, я не справляюсь! Он снова плачет! – верещит тётя. Не бойся ты, глупая! Я только так умею общаться с вами! - Он сухой, сытый. Покачай его. Он, наверное, хочет спать, - шепчет дядя. Нет! Не нужно! Я не хочу спать! Как только вы начнёте качать меня – я усну! Сразу же! Вот я уже и зеваю. Ну что вы… Мне снится что-то приятное. Похожее на то, что я видел, когда жил в темноте у той тёти. Шарлотты. Я помню, что она была очень беспокойной. Её сердце бешено колотилось прямо у моих пяточек. А ещё она почему-то называла меня болваном. Может, меня так зовут? Красивых дядю и тётю зовут Шеннон и Холи. Монахиню называют Элизабет, а толстого мальчишку, который прибегает посмотреть на меня и других деток зовут Ллойд. А меня болван. Мне не нравится это имя. Когда я вырасту, хочу, чтобы меня тоже звали Шеннон или Холи. Мне нравятся их имена. А ещё мне нравится, как пахнет тётя с чёрными волосами. Её сердце не колотится, отдавая мне в лоб, а стучит размеренно. И только когда я открываю глазки, слышу, что кровь в её теле начинает нестись с бешеной скоростью. А потом уже и сердце стучит чаще. А ещё я вижу, что на её глазах блестят слёзы. И чего она плачет? Может, стоит ей улыбнуться? Тогда она перестанет плакать? Эй! Смотри! Я улыбаюсь! Впервые в своей жизни. И только для тебя! - О, Господи! – она плачет ещё сильнее. Дурная… - Родной, давай скорее заберём его к себе! Скорее! - Нужно сначала оформить все документы. Сколько обычно это занимает? – дядя смотрит на сестру Элизабет. - Не больше двух месяцев. Но из-за того, что мальчик совсем маленький, процедура упростится, - у Элизабет немного грубоватый голос. Но когда она читает нам, все детки засыпают очень быстро. - Вот и отлично! – радостно выдыхают дядя с тётей. - Существуют некоторые сложности. С социальной службой, законодательством, вам лишь нужно запастись терпением. Кроме того придётся делать ремонт в доме. - Мы этого не боимся, - улыбается тётя. - Славно! Пожалуй, это все трудности. В конце концов вы же не собираетесь разводиться? - Эмм… - кряхтит дядя. Тётя быстро кладёт меня в кроватку и выбегает из комнаты. Я пугаюсь и громко плачу. Долго плачу, пока мне не вставляют в рот соску и не выключают свет над моей кроваткой. Мне ничего не остаётся, как заснуть. Холи выбегает на улицу. По щекам катятся слёзы. Она пытается дышать, но истерика не позволяет ей. Шеннон крепко обнимает её. Он вот-вот сам потеряет самообладание. Но ему нельзя. Он же настоящий мужчина! - Что нам делать? Что нам, мать твою, делать? – барабанит его в грудь кулачками. - Не знаю, Хол. Не знаю! – качает головой. – Но развестись необходимо!