Глава 6.
30 июня 2014 г., 00:24
Что-то происходит с Эриком и Чарльзом.
Что-то происходит между Эриком и Чарльзом, но никто не говорит об этом. Может, слишком боятся Эрика, может, слишком любят Чарльза, но с ними что-то происходит, и все молчат.
Не обращают особого внимания. Не сегодня, во всяком случае.
х х х
- В чем дело? – быстро спрашивает Чарльз, подбегая к сгрудившимся в коридоре людям. Армандо и Алекс поносят всех на чем свет стоит, вызывая переполох, и их уже держит персонал, не давая вырваться. Эрик и Шон стоят вместе с серьезными лицами, и Чарльз кладет ладонь на руку Эрика: - Что случилось, друг мой? Тот сжимает челюсти. - Они выписывают Энджел. Ее страховка больше не покрывает лечение, а семья не может заплатить. Глаза Чарльза вспыхивают, он видит, как девушка выходит из палаты, усталая и потерянная, в руках небольшая коробка с вещами, среди которых заметны потертое покрывало, будильник и Библия. - Ей нельзя уезжать, - бормочет он. – Она еще не готова. - Кто вправе судить, будем ли мы готовы, когда придет время уйти, - Эрик произносит это как постулат, но у него обеспокоенный вид и мрачный взгляд. - Идем со мной, - Чарльз тянет друга в сторону. - У меня есть идея. И они идут, практически бегут, к медицинскому посту. - Мне нужен телефон, - говорит Чарльз, слегка запыхавшись. - У вас только один звонок в день, мистер Ксавьер, - напоминают ему. - Да, да, хорошо, - кивает он, соглашаясь, и жестом просит телефон: – Быстрее же, давайте. Чарльз выхватывает трубку прямо из морщинистых рук женщины и спешит набрать номер. Он взволнованно смотрит на Эрика, барабаня пальцами по столу. - Рейвен! – наконец с облегчением выдыхает Чарльз. – Да, да, я в порядке. Ничего не стряслось. Точнее, стряслось, но не со мной... Есть одна девушка, Энджел Сальватор, у нее закончилась страховка, и она больше не может оставаться в Брэддоке...- Чарльз хмурится. – Ты прекрасно знаешь, о чем я думаю. У нас достаточно денег, и мы могли бы сделать нечто действительно полезное, действительно помочь кому-то, здесь. Эрик складывает руки на груди и начинает ходить взад-вперед. - Я в курсе, что мы не благотворительная организация, - вырывается у Чарльза с возрастающей злостью. – Это важно для меня, Рейвен. Это и мои деньги тоже, так что не загоняй мне свою херню… - Чарльз, - тихо зовет Эрик. Энджел и другие пациенты направляются к выходу во двор, и их путь будет лежать через пост. - Да мне все равно, что они в трастовых фондах! Какой смысл в таких деньгах, если мы даже не можем их использовать, твою мать, – Голос Чарльза звучит расстроенно и рвано. – Знаешь что, иди к черту. Иди к черту! – Он в сердцах бросает трубку на рычаг и поднимает взгляд красных глаз, его щеки горят. Энджел опускает коробку на пол, подходит к нему и безмолвно привлекает в объятия. - Прости, - шепчет он ей в волосы. – Прости, я не могу… не могу ничего сделать… Она лишь крепче обнимает в ответ, а когда отстраняется, то совершенно спокойна, и это почему-то пугает Чарльза. - Спасибо, что попытался, - искренне говорит Энджел и дарит ему легкую улыбку, словно знает нечто, о чем здесь больше никто не догадывается. И уходит. Уходит из Брэддока, а Чарльз чувствует себя странно опустошенным. Не знает, куда податься и что с собой делать, теперь, когда он подвел кого-то так… так сильно. - Давай уйдем, - предлагает Эрик, прижимая ладонь к его пояснице. И не дожидаясь ответа, уводит прочь, подальше от этого места эмоциональных развалин. Чарльзу в какое-то мгновение даже нравится такое отсутствие необходимости следить за своими действиями, позволяя Эрику взять контроль над его телом, целенаправленно ведя через Брэддок. Ему нравится ощущение принадлежности, но внезапно и резко это напоминает беседу на том сеансе групповой терапии, где Энджел говорит о Барнелле, о том, как он сделал ее своей… и тоска вновь возвращается. Они приходят к Эрику, и Чарльз неожиданно взрывается. - Ей должны были помогать! – Он меряет шагами палату, нервно проводя рукой по волосам. - У нее никого нет, Эрик, ты слышал, как она говорила о своей матери... Чарльз чуть ли не в ярости, и все, чего он хочет, - вернуть Энджел назад, ведь он знает, знает, что все это для нее плохо, знает, что прикоснись он к родительским деньгам, он мог бы ее спасти. Он мог бы ее спасти. - Я мог ее спасти, - Его голос все выше, он смотрит на Эрика, прислонившегося спиной к стене. Его лицо ничего не выражает, но кулаки сжаты так, что костяшки побелели. И тут Эрик бросает на него этот взгляд, будто сочувствует Чарльзу и будто именно Чарльз – тот, о ком стоит волноваться… - Не смотри на меня так, - кидает тот. - Как? - Словно… - Чарльз медлит, – словно хочешь спасти меня. Удержать при себе. - Не думаю, что это кому-то под силу, - отвечает Эрик, и Чарльз пошатывается на месте. - Ты считаешь, меня не спасти, - тяжело дышит он, ощущая, как пол проваливается под ногами, и падает на кровать. - Я считаю, никто бы не смог тебя удержать при себе, - поясняет Эрик. – Ты бы это возненавидел. - Не знаю, - шепчет Чарльз. – Я никому не принадлежал раньше. Возможно, мне понравилось бы. Эрик качает головой: - Вряд ли. Мне не нравилось. Чарльз хочет спросить, хочет знать больше, но молчит. Вместо этого он поднимается, злость вспыхивает в нем снова, он обходит палату пару раз, а затем изо всех сил бьет в стену рядом с окном. - Чарльз!.. – кричит Эрик. - Черт! – шипит тот, прижимая кулак к груди. Эрик уже тут, тащит его к раковине, осматривает и ощупывает окровавленную руку, открывает кран и подставляет ее под напор. Чарльз втягивает воздух сквозь сжатые зубы, пытается отнять руку, но Эрик не позволяет, до тех пор, пока окрашенная в розовый цвет вода на дне не становится опять прозрачной. - Больно, - шепчет Чарльз. - Извини, - явно этого не подразумевая, говорит Эрик. Он странно напряжен, и атмосфера в палате накаляется тоже. Внезапно он очень близко к Чарльзу, отгораживая от всего окружающего. Для Чарльза это как укол адреналина, и он осознает, что с его собственным дыханием что-то не так. - Нужна перевязка, - хрипло произносит Эрик. - Похоже на то, - соглашается Чарльз, но никто из них не шевелится. В коридоре какая-то суета, и к ним врывается охранник: - Я слышал шум и… это что, дыра в стене?.. - Боюсь, моя вина, целиком и полностью, - отвечает Чарльз, выступая из-за спины Эрика и помахивая в доказательство поврежденной рукой. Вошедший поднимает брови: - Пойдем покажем тебя медсестре, - предлагает он, но звучит это больше как приказ. Охранник делает пригласительный жест ладонью, и Чарльз молча следует за ним.х х х
- Черт, - выстанывает Хэнк, прижимаясь лицом между лопатками Алекса. Штаны спущены к лодыжкам, и пряжка пояса касается голых стоп. Хэнк запечатляет в памяти этот момент: то, как он приоткрывает рот и пробует на вкус кожу Алекса, соленую, мокрую и мягкую; его светлые волосы в контрасте с темным деревом стола; и как Алекс нагибается над ним. Хэнк закрывает глаза, ощущая поглощающий жар Алекса, и это самое потрясающее в сексе, по его мнению: как все горячо и в испарине, и как бедра все еще двигаются после оргазма, вдавливая Алекса в стол. Ему нравится брать его сзади, но он точно так же любит смотреть ему в глаза, видеть его распаленным, видеть его мутный от желания взгляд. Сейчас он запоминает его широкую, крепкую спину, гладкую, если не брать во внимание несколько шрамов, о которых Алекс никогда не расскажет... Хэнк выскальзывает из него, тянется за штанами и торопливо натягивает их на себя. Алекс издает стон, выгибается, и Хэнк мог бы возбудиться уже только глядя на это. Он находит очки и надевает дрожащими пальцами. - Просто заебись, - выдает Алекс. – Какая игра слов, - Чуть посмеиваясь, он тоже подбирает свои штаны. Хэнк улыбается, недоумевая, как ему досталось такое счастье, хоть и не то, чего он желал, но то, что было нужно. Оно стоит того, чтобы преодолеть все возможные преграды и подводные камни в отношениях между ними, Хэнк готов встретить любое препятствие, которое встанет у них на пути. Звонит телефон, и Алекс хватает трубку и подносит к уху с дьявольской ухмылкой на губах: - Офис Хэнка МакКоя. Чем могу помочь? Усмешка тотчас же испаряется, и Хэнк поздно понимает – что-то случилось, что-то ужасное. Алекс роняет трубку ему в руки и сползает, приваливаясь спиной к столу и впиваясь ногтями себе в кожу. - Что, что такое? – поспешно спрашивает Хэнк, и сам не знает, кому задает вопрос, Алексу или в трубку. Но это не важно, уже не важно, как только он слышит следующие слова: - Энджел Сальватор мертва. Ее нашли в доме матери, - сообщает Джинджер на том конце провода. - Причина смерти? – произносит Хэнк, догадываясь, и потому не удивлен, когда она отвечает: - Передозировка героина, Хэнк. Трясущимися руками он вешает трубку и смотрит вниз на короткие, рваные рыдания Алекса. Кто он, любовник или пациент? Может ли Хэнк показать истинные эмоции в отношении бывшей подопечной? Или стоит остаться сильным, никаких слез, никаких эмоций, и проследить, чтобы Алекс сумел справиться со всем этим, и без ущерба для здоровья. Вот почему нельзя сближаться с пациентами, Хэнк, укоряет он себя. Не зря существуют границы и врачебная этика. Хэнк опускает ладонь ему на плечо. - Давай вместе соберем твою одежду, а потом я отведу тебя в палату. Даже если пара слез и скатывается по щеке по дороге в палату Алекса (его пациента), он удачно их скрывает.х х х
Что-то происходит между Эриком и Чарльзом, но никто не упоминает об этом, боятся, что Чарльз сорвется, и Эрик вполне может за ним последовать. Никто ничего не говорит, по крайней мере, сегодня. Ведь сегодня похороны. И сегодня скорбят. Их не отпустили на небольшое кладбище, где благодаря миссис Сальватор теперь покоится Энджел, но они устраивают свою церемонию в Брэддоке. Армандо выступает с речью, и медсестры не могут сдержать слез. - Если бы у меня вышло вернуть Энджел, я бы спросил, какого хрена она делает, - угрюмо говорит Армандо, читая с мятого листка из блокнота. – Я бы сказал, что люблю ее. Я бы сказал ей множество вещей, но уже не смогу, потому что Энджел Сальватор больше нет, - Он обводит взглядом присутствующих, поочередно останавливая взор на Алексе, Чарльзе, Шоне и наконец на Эрике. – Я, вашу мать, не намерен проходить через это снова. И если кто-то хоть попробует сотворить ту же херню, я вас самолично урою. Мы больше никого не потеряем. С нас хватит, - Он кивает себе и продолжает: - Для Энджел, которая ругалась как чертов моряк, которая знала лучший рецепт готовки мясного рулета, которая всегда была на моей стороне, даже если я оказывался неправ… и особенно когда я оказывался неправ… Армандо откладывает лист и смотрит в толпу. - За то, что показала мне, что не смерть выход, а жизнь… Спасибо тебе.
